Эмели и Эмиль остались одни, в весьма стеснённых обстоятельствах. Оказалось, что инженер оставил массу долгов, о которых его вдове ничего не было известно. Осаждаемая кредиторами, Эмели была вынуждена переехать в более дешёвый район, а также распродать все акции канала и безделушки, украшавшие дом. Семья понемногу скатывалась в нищету. Однако Эмели не оставила мысли дать сыну приличное образование. Она обратилась в городской совет с просьбой выделить средства на обучение сына «в качестве посмертного вознаграждения за услуги, оказанные её мужем городу Эксу». Городской совет пошёл навстречу, и мальчик был зачислен в пансион Бурбонов. Образование Эмиль начинает получать относительно поздно для того времени — в семь лет. С раннего детства Эмиль мечтал прославиться и сделать нечто такое, чем его мать могла бы гордиться. Он с усердием принимается за учёбу и преуспевает, быстро зарабатывает репутацию отличника. Но любви одноклассников ему это не приносит: его считают нищим выскочкой, пришлым чужаком. К тому же Эмиль никак не мог избавиться от дефектов — с детства он сильно шепелявил, да ещё был сильно близорук. Гонения и насмешки сильно отравляли ему жизнь, пока в один прекрасный день на его защиту не встал смуглый здоровый парень. Его звали Поль Сезанн, будущий известный художник-импрессионист. С тех пор они стали неразлучны и пронесли свою дружбу через годы.

Вскоре семья переезжает в Париж. Столица юноше сильно не понравилась. Мрачный город производит удручающее впечатление, Золя рвётся назад в Экс, но материальная зависимость от матери, подрабатывающей шитьём, сковывает его по рукам и ногам. Сам же Эмиль никак не может себя найти — он учится в Париже и Марселе, но диплома так и не получает. Пытается поступить на службу — безуспешно. Иногда провинциальные газеты печатают стихи Золя, и тогда он вновь начинает надеяться на нечто большее, нежели карьера офисного клерка, но надежда эта быстро угасает. Зачастую материальное положение Эмиля столь плачевно, что он вынужден ловить на крыше воробьёв, чтобы зажарить их на ужин. Несмотря ни на что, он продолжает писать. Кутаясь в сильно потёртый плед в нетопленой мансарде, Золя пишет стихи и поэмы, так как это лучшее, что он умеет.

Только в конце 1861 года Эмилю (ему уже исполнилось двадцать) улыбается удача — он поступает на скромную должность рассыльного в издательстве Луи Ашетта. Воспользовавшись случаем, молодой поэт показывает свои стихи издателю, но впечатления они не производят. «Стихи неплохи, — говорит господин Ашетт, — но на вашем месте, юноша, я бы попробовал себя в прозе». Эмиль уже и сам об этом подумывал и даже написал несколько новелл своего первого романа, поэтому предложение издателя встретил спокойно. «Проза так проза, стихи подождут», — решил юноша и быстро настрочил сказку «Поцелуй ундины», с которой и началась его литературная карьера.

Вскоре в Париж приезжает друг Золя по пансиону Бурбонов — молодой художник Сезанн. У него схожие проблемы — стиль его живописи не нашёл одобрения на малой родине, и Сезанн решил выставляться в Париже, на Салоне 1863 года. Однако и здесь его ждёт неудача — публика тех лет, в основном зажиточные буржуа, очень не любила, когда кто-то посягал на её привычки и нравственность. Стиль живописи Сезанна, как и картины  Моне, Ренуара, Писсаро, Дега и особенно Мане, вызывал ужас и неприятие, никто не хотел видеть на полотнах обнажённую натуру и откровенные сцены.

Но Эмиля картины друга приводили в полный восторг. Новаторская живопись будила его воображение, погружая в пучину эротических фантазий. Сезанн водил Золя по творческим мастерским, где тот познакомился, а потом и сдружился со многими передовыми художниками.

В одной из мастерских он встретил Александрину Меле — цветочницу с площади Клиши, в свободное время подрабатывающую натурщицей. Яркая, общительная брюнетка производит на Золя глубокое впечатление. Александрину нельзя было назвать классической красавицей, но она обладала пышным телом, выразительными глазами, пленительной улыбкой, а главное — крепко стояла на ногах и отличалась здравыми суждениями. Именно такая женщина нужна была Эмилю — женщина-друг, женщина-соратник, женщина-мать. Они стали жить вместе, и никогда Эмилю не было ещё так спокойно и удобно. Жена целиком взяла на себя быт, прекрасно готовила, не мешала работать. Мать Золя приняла Александрину настороженно. Ей хотелось, чтобы сын, «будущая знаменитость», нашёл себе женщину «не из простых» — более утончённую, более аристократичную, более молодую (Александрина была на год старше Эмиля). Но между тем поселилась в одной квартире вместе с сыном и его любовницей.

Свою литературную деятельность Золя начал как журналист (сотрудничество в «L’Evénement», «Le Figaro», «Le Rappel», «Tribune»); многие из его первых романов — типичные «романы-фельетоны»

Дела Золя пошли в гору. Он очень много работал, публикуясь в парижских газетах, и на эти доходы мог позволить себе содержать семью. Правда, одного этого занятия амбициозному писателю было явно мало. Он серьёзно обдумывает цикл романов в подражание «Человеческой комедии» Бальзака, которой искренне восхищается. 

На долгие годы Золя придумал себе распорядок дня: подъём в 8 утра, прогулка, работа до обеда, далее встречи с нужными людьми и работа в библиотеке. На протяжении 10 лет, пока писалась сага о Ругон-Маккарах, Золя практически ни разу не отступил от заведённого им самим распорядка. Золя тратит много усилий, чтобы показать, как законы наследственности сказываются на отдельных членах семьи Ругон-Маккаров. Вся эпопея связана тщательно разработанным планом, опирающимся на принцип наследственности — во всех романах серии выступают члены одной семьи, настолько широко разветвлённой, что отростки её проникают как в самые высокие слои Франции, так и в её низы.

Постепенно он превратился в этакую «литературную машину», работающую без перебоев и срывов. Он воплощал свою детскую мечту — создать нечто такое, из-за чего его мать будет им гордиться.

Александрина, все эти годы находившаяся рядом, многого не требовала. Она поддерживала мужа во всём, вела его дом, избавляя от малейших бытовых трудностей. Единственная её мечта была в том, чтобы Эмиль наконец узаконил их отношения. А Эмиль и не возражал — ему было удобно, тепло и сытно. В 1870 году они отпраздновали скромную свадьбу, на которой была только мать Эмиля и несколько его друзей.

Франция, а вместе с ней и Золя пережили и крах Второй империи, и франко-прусскую войну. Всё это время романы из серии «Ругон-Маккары» с успехом издавались, деньги к писателю текли рекой. И Эмиль и Александрина, пережившие нищету, ни в чём себе не отказывали: покупали и антиквариат, и копеечные безделушки — всё, на чём останавливался глаз. Современники рассказывали, что кабинет писателя вмещал в себя невообразимое количество разнообразных предметов, развешанных и расставленных по стенам и полкам. Покупались самые дорогие продукты и вина, Эмиль ел и никак не мог наесться. Очень быстро он начал полнеть и при небольшом росте достиг веса более ста килограммов. И без того предрасположенная к полноте Александрина не отставала от мужа. 

Эмиль с женой и матерью переезжает на виллу близ Парижа, где продолжает работать в прежнем режиме — ни дня без установленной литературной нормы. Часто в гости наведывались парижские друзья — писатели и художники, которые радушно принимались Александриной, накрывались широкие столы, вино текло рекой. 

Браку Эмиля и Александрины исполнилось уже 18 лет. Детей у них не было, но супруги не сильно печалились: всё время и любовь Эмиля были отданы работе, Александрина же, полностью занятая проблемами мужа и бытом, тоже не скучала. Летом 1888 года Александрина наняла в помощь по дому новую прачку — Жанну Розеро, дочь мельника.

Девушке только-только исполнился 21 год, и она очень радовалась, что попала в услужение в такой приличный дом. Юная и весёлая Жанна ворвалась в жизнь Эмиля, подобно свежему ветру. Сорокавосьмилетний писатель влюбился, как мальчишка: он любовался стройной фигурой девушки, её личиком, слушал, как она поёт в прачечной. Его очаровал мягкий и добрый нрав Жанны, в то время как Александрина с годами становилось всё более резкой и властной. Захваченный вихрем чувств, Золя постепенно меняет свой образ жизни: начинает больше двигаться, кататься на велосипеде, прекращает спать после обеда. К концу лета он сбрасывает 25 килограммов, с лица исчезает отёчность, глаза сияют молодым светом. Жанне льстит внимание известного писателя, она благосклонно принимает знаки внимания с его стороны. Золя снимает для Жанны квартиру в Париже, куда начинает регулярно наведываться. Отношения Эмиля и Александрины давно стали просто дружескими, поэтому он находит в Жанне то, чего ему так не хватает в браке. Ослеплённый любовью, он теряет осторожность и начинает появляться вместе с любовницей в публичных местах. Вскоре Жанна рожает ему дочь Денизу, к великой радости писателя — наконец-то, после стольких лет, фактически на склоне жизни он становится отцом.

А через два года на свет появляется и сын Жак. Очень быстро Александрина узнаёт о тайной связи мужа. Она оскорблена и унижена, ревность и гнев переполняют её душу. Она  требует объяснений,  умоляет Эмиля порвать с любовницей. Однако Золя, который всю жизнь был мягким и покладистым, теперь отказывается наотрез. Не в силах владеть собой, несчастная женщина врывается в квартиру Жанны, находит там письма мужа к сопернице и сжигает их. 

Однако Александрина всегда была женщиной умной и практичной. Она понимает, что скандал навредит в первую очередь дорогому Эмилю, чего допустить никак не может — она по-прежнему любит мужа. К тому же её собственное благополучие целиком зависит от его книг. Александрина принимает нелёгкое для себя решение: как бы то ни было, она — мадам Золя, законная супруга писателя, а всё остальное не имеет значения. Эмиля такой подход супруги полностью устраивает. Он по-прежнему привязан к ней, ему стыдно за причинённую им боль, но от Жанны и детей он оказаться не в состоянии. Поэтому долгие годы сценарий оставался таким: первую половину дня Золя проводил с законной супругой, вторую — с Жанной и детьми. На всех светских мероприятиях появлялся с Александриной, но при первой же возможности бежал ко второй семье. 

Александрина скрепя сердце ему это позволяла: главное, чтобы всё имело благопристойный и респектабельный вид. Шли годы. Со временем сердце Александрины смягчилось, и она смирилась с тем, что Эмилю необходима вторая семья. В один из дней, заметив, как муж наблюдает за игравшими детьми в бинокль, она попросила: «Пригласи их в дом!». С тех пор Дениза и Жак часто бывали в доме отца и даже прогуливались в парке вместе с Эмилем и Александриной. Не имея собственных детей, мадам Золя искренне привязалась к внебрачным отпрыскам мужа, была к ним добра и великодушна. Эмиль достиг полной гармонии в своих семейных и творческих делах. Обе семьи жили в мире и согласии, и писалось ему свободно и легко.

В последний период своей жизни Золя тяготел к социалистическому мировоззрению, не выходя за рамки радикализма. Как высшая точка политической биографии Золя должно быть отмечено его участие в деле Дрейфуса, которое обнажило противоречия Франции 1890-х годов, — знаменитая статья «J’accuse» («Я обвиняю»), за которую писатель заплатил изгнанием в Англию (1898).

В 1901 и 1902 годах член Французской Академии Марселен Бертло  выдвигал Эмиля Золя на соискание Нобелевской премии по литературе.

Наступил 1902 год. Однажды вечером, 29 сентября было холодно и сыро. Писатель попросил слугу разжечь камин. Поужинав, Александрина с мужем уснули. Посреди ночи мадам Золя проснулась от того, что почувствовала себя очень плохо. Эмиль не спал — ему также нездоровилось. «Давай позовем слуг?» — предложила Александрина, но Эмиль, человек тактичный и деликатный, пожалел их и не стал будить среди ночи. Утром слуги забеспокоились, почему хозяева, встававшие рано, до сих пор не звонят. Войдя в комнату, обнаружили труп хозяина и хозяйку в глубоком обмороке. Усилиями врачей Александрину удалось спасти. 

По заключению медиков, Эмиль Золя с супругой отравились угарным газом, который поступал в комнату из горящего камина. Расследование длилось долго: обнаружилось, что дымоход был заткнут строительным мусором, на крыше виднелись следы. Но кому они принадлежали — рабочим, накануне чинившим крышу, или злоумышленникам — так и осталось неизвестным. До сих пор непонятно, было ли это несчастным случаем или убийством. Его враги были обвинены в его смерти из-за предыдущих покушений на его жизнь, но в то время ничего не могло быть доказано. 

Выражения сочувствия прибыли отовсюду во Франции; в течение недели вестибюль его дома был заполнен известными писателями, учеными, художниками и политиками, которые пришли, чтобы вписать свои имена в реестры. Первоначально Золя был похоронен в Cimetière de Montmartre в Париже, но 4 июня 1908 года, всего через пять лет и девять месяцев после его смерти, его останки были перевезены в Пантеон, где он делит склеп с Виктором Гюго и Александром Дюма.

Александрина и Жанна очень тяжело переживали кончину любимого мужчины. Общее горе сблизило их, все оставшиеся годы они посвятили детям Эмиля. Писатель при жизни не раз говорил жене, как хотел бы, чтобы дети носили его фамилию. Ей удалось добиться через суд, чтобы желание мужа сбылось — Дениза и Жак получили фамилию Золя. Жанна так и не вышла замуж, до самой смерти храня верность Эмилю. Она умерла в 1914 году после неудачной операции. Александрина дожила до глубокой старости, подняв на ноги детей писателя.

© Российская государственная библиотека для слепых