Всего через несколько недель после декабрьской казни Лаврентия Берии генеральный прокурор СССР Роман Руденко переслал Никите Хрущёву секретную записку, способную перекроить одно из ключевых утверждений о биографии опального наркома: как сообщил историк Борис Соколов, в январе 1954 года Руденко докладывал о найденных в архивах материалах, касающихся некоего Лаврентия Игнатьевича Берии — солдата, арестованного в 1919 году в Сухуми за участие в восстании и приговорённого к каторжным работам — и о ноте июля 1920 года, которую тогдашний полпред РСФСР Сергей Киров направил меньшевистскому правительству Грузии с требованием освободить этого Берию и других узников Кутаисской тюрьмы;

прокурор особенно подчёркивал, что в документе фигурировал не Лаврентий Павлович, а именно Лаврентий Игнатьевич, и утверждал, что эти сведения стали известны лишь после осуждения Берии, а первичные документы хранились в грузинском архиве. Открытие ставило под сомнение устоявшуюся биографию: в 1940 году соратник Берии Всеволод Меркулов в биографическом очерке использовал якобы ходатайство Кирова как доказательство революционных заслуг Лаврентия Павловича, тогда как Руденко фактически указывал Хрущёву на фальсификацию — подмену одного однофамильца другим; в собрании Олега Мозохина «Дело Лаврентия Берии» этот документ вызывает живой интерес исследователей, и немало специалистов полагают, что Лаврентий Игнатьевич мог быть выдуман одними ради сохранения сакрального образа Кирова и продолжения тиражирования соответствующей легенды уже после расстрела наркома: проще было исчезнувшую фамилию стереть, придумав двойника. Примечательно при этом, что сам Лаврентий Павлович в автобиографии не отрицал факта пребывания в кутаисской тюрьме — он писал, что был задержан ещё в Тифлисе и выпущен с условием покинуть Грузию, после чего служил под чужой фамилией и находился под покровительством Кирова; позднее, по его словам, его вновь взяли и заключили в Кутаиси, но затем, благодаря голодовке политзаключённых, этапировали в Азербайджан.
История человечества