Литературный ресторан

Ужин с тёщей Весна 1990 года. Я, сержант, от нечего делать вечером брожу по нашей полковой технической позиции — с целью найти что-нибудь такое, что можно обменять на советские рубли. Ну или на коньяк, например. Хотя и водка сойдёт. И натыкаюсь на дежурного по позиции старлея. — Романи, забей. Давно всё уже украдено и пропито. Как ты относишься к домашнему ужину? Например, к домашним котлетам? — Товарищ старший лейтенант, я, как советский человек, к домашним котлетам отношусь как к врагам народа — считаю, что их после поимки нужно уничтожать на месте. В плен котлеты я не беру! — Товарищ сержант Романи, я смотрю, ты правильно понимаешь линию партии и правительства. А скажи-ка мне, Романи, правду говорят, что ты табличку ФПС секретчику не отдал? Что ты скажешь, если мы на твоём транспортном КамАЗе с этой табличкой ФПС — чтобы никакое ВАИ нас не тормозило — поедем к моей тёще ужинать домашними котлетами? Плюс пюрешка там, огурчики и грибочки? — Я сейчас быстро слетаю в полк за ужином караулу и буду готов ехать проверять вашу тёщу на профпригодность. — Тогда встречаемся через час у ворот! Тёща старлея жила в частном доме за городом. Речь идёт о городе Улан-Удэ, а сержант Романи — это я. Понятия не имею, почему ребята мою фамилию так переиначили, но два года меня называли именно так, а настоящего моего имени почти никто не знал. И вот сидим мы: старлей, его тёща и я — за столом, ужинаем. Котлеты тают во рту. Солёные огурчики и грибочки — выше всяких похвал. — А ты, сержант, почему рыбку не кушаешь? — спрашивает тёща. Бабёнка, если честно, ещё хоть куда. Если бы не старлей… Поддеваю вилкой кусок селёдки, подношу ко рту и чувствую… Чувствую, что она не совсем свежая. Но сказать об этом старлею и его тёще язык не поворачивается. Я мысленно крещусь, мысленно плюю три раза через левое плечо и, стараясь не дышать, проглатываю мягкую рыбку с душком. А старлей с тёщей не унимаются: — Романи, бери ещё рыбки, не стесняйся. — Да я не очень большой любитель рыбки, — пытаюсь отказаться я с перекошенной физиономией, которая только что проглотила эту дрянь. — У нас, у сибиряков, это большое оскорбление — отказаться от того, что тебе предлагают съесть. Это неуважение к хозяевам, такое у нас не прощают… Минут десять старлей с тёщей стыдили пунцово-красного, изворачивающегося сержанта, отказывающегося ещё раз отведать рыбки, а потом не выдержали и как заржут… Чуть со стульев не свалились. А когда их отпустило, поведали мне, что это местный деликатес — байкальский омуль с душком. Его специально доводят до такого состояния. Уже пять лет первого апреля старлей приглашает к тёще домой кого-нибудь поужинать. Обязательное блюдо — омуль с душком. Меня поздравили с тем, что я проявил мужество и находчивость, отказываясь от рыбки. После чего мы дружно заржали уже втроём. 01.04.2026

Ленькино приключение Ленька сидел у себя в спальне с сердитым лицом и молча наблюдал, как мама собирала дорожную сумку, складывая туда его рубашки, шортики, трусики и прочую одежку. Его отправляли в глухомань. - Ну и чего ты сидишь надутый, как мышь на крупу? – смеясь, спросила Наталья, - подумаешь, какое горе! Поживешь у тети Вали месяц, пока я съезжу в командировку и все дела! Ну, сын! – она глянула на него, сворачивая и укладывая вещи в сумку, - мне, правда, нужно съездить в эту командировку, и я не виновата, что курсы такие долгие! Папа в рейсе, оставить тебя не с кем, тем более так надолго! - Чего так надолго то? - Ленька нахмурился,- подумаешь, всего месяц! Я что, маленький, что ли? Я и сам все могу! - Нет, я сказала! – Наталья стала серьезной, - ты еще не настолько большой, чтобы так долго жить одному! Ну ладно бы дня на два-три, тут уж я бы не волновалась и баба Лиза за тобой бы приглядела, но на месяц… нет! Давай, хватит тут мне несчастье разыгрывать, собирайся и завтра утром я тебя отвезу! Зря я тебя с Галинкой в лагерь не отправила, и проблем бы не было! Вообще-то, Ленька уже распланировал все свои каникулы. Сеструхи не было и он был свободен и мог бегать к пацанам, где они строили лодку. Ленька там был не последним помощником. Решили, что за лето они все успеют и, дед Федор обещал им первое плаванье их парусника.. а тут такое. Маме сообщили, что она едет на учебу в другой город, папа ушел в рейс, аж на три месяца и Ленька оставался один дома, чего мама не могла допустить и решила отправить его в рыбацкий поселок к своей подруге, тете Вале. Ленькина семья жила в приморском городке. Море для него было родным, но это тут, в городе. Тут были его друзья, куча всяких интересных дел, и занятий. А там, куда его отправляла мама, был маленький рыбацкий поселок, где все занимались рыбой, где у пирса стояли маленькие МРСки, орали горластые чайки, воняло рыбой и было только море, ветер, песок и с десяток домиков, где жили, те самые рыбаки. - И чо я там буду делать? – угрюмо спросил Ленька, - ракушки, что ли собирать и целыми днями валяться на песке и купаться? - Тоже хорошее занятие, с учетом, что у тебя каникулы, и ты отдыхаешь! – улыбнулась Наталья, закрыла сумку и ушла на кухню, готовить обед. - Тоже мне занятие.. – пробурчал Ленька, - это я и тут мог делать.., – вспомнив, что у тети Вали две дочки он совсем скис, - с ними точно буду на песочке валяться, они ж девчонки! С ними, точно, одни ракушки собирать можно! Наутро Наталья вместе с Ленькой ушли на вокзал, и после сорока минут электрички прибыли на нужную станцию. До поселка шли пешком. К удивлению Леньки, поселок Рыбачий оказался далеко не маленький, а очень даже приличный и в центре, через который они проходили, стоял памятник рыбакам, административное здание с красивой клумбой и большой магазин, тоже был. А рядом с магазинов шумел базар, где торговали всем на свете и, судя по запаху, рыбой тоже. - Ничо себе! – хмыкнул Ленька, - а тетя Валя тут, что ли живет? - Зимой да, а летом они переезжают в рыбачий поселок, и именно туда, мы и идем! - улыбнулась, сказала Наталья, - там у них домик, и они подрабатывают на рыбообрабатывающем заводе, когда идет путина, ну и сами рыбу коптят и продают, чтобы заработать! - И чо? Девки тоже, что ли, работают? – спросил Ленька, - у них же каникулы! - Леня! Не девки, а девочки! Что за слова? – Наталья хмыкнула, - тоже мне, городской парень! Вот придем, все спросишь у них сам! Ленька засопел и дальше шли молча. Поселок закончился и потянулся берег моря, где стояли небольшие домики, около которых висели на просушке сети и стояли небольшие коптильни, а дальше виднелся пирс с МРСками, покачивающимися на волнах и еще дальше очертания завода. Пахло йодом, от вынесенных на берег водорослей и рыбой. Вокруг пирса с лодками кружили, и вопили чайки. Видимо, шла разгрузка прибывшего с рыбалки суденышка. Они подошли к одному из таких домиков. - Хозяева! – крикнула Наташа и тут же из домика выскочили девчонки, а следом за ними вышла тетя Валя. - Оооо! Кого я вижу! Прибыли! – она пошла навстречу к Наташе, обняла ее, - вот если бы не нужда, наверное, так бы и не собралась ко мне? - Валюш! Прости! Обещаю, как только прикачу из командировки, приеду и поживу у вас с недельку! Очень соскучилась! – она обняла подругу. - А это у нас Леонид такой большой стал, что ли? – Валя глянула на Леньку. Он как-то смутился и сказал: - Здрасьте! - Ну что ж! Давайте знакомьтесь, а мы пойдем с тобой в дом! – засмеялась Валя и повела Наталью внутрь своего жилища. Девочка, которая была повыше подошла к Леньке. - Привет! Я, Оля! А это, моя сестра, Анюта! Еще у нас есть брат Данила, но он с папой ушел в море за рыбой! - Она потянула ему руку, - будем знакомы! Ленька слегка пожал ей руку. - Ленька! – сказал он, потом немного смущаясь, спросил, - А что, брат уже взрослый, раз его берут в море? - Ему тринадцать, но папа уговорил дядю Гену, капитана лодки, и его взяли помощником, - сказала Ольга, - он там папе помогает! - Ничо себе! Я бы тоже сходил в море.. – сказал Ленька, - мне тоже скоро тринадцать будет! Ольга глянула на него, как бы оценивая, и отрицательно качнула головой. - Не! Тебя точно не возьмут, - безнадежным голосом сказала Ольга, - ты маленький ростом и слабоват! У Леньки аж перехватило дыхание от такой характеристики, но он быстро остыл. Чего кипишиться, если, по сути, девчонка была права. Ленька и сам страдал, что был, не так высок, как его друганы. Успокаивая его, мама уверила, что ему еще расти и расти. Ну и бицепсов у него точно не было, уж этот факт был, так сказать, виден не вооруженным глазом, хотя, Ленька здорово плавал, и делал это лучше всех. - И чего делать будем? – спросил, стараясь перевести тему разговора, - я ж к вам на месяц прикомандирован! - Помогать маме, ну и вообще.. дел полно! – Ольга улыбнулась, - завтра сам все увидишь! Из жилища вышли Валя с Натальей. - Лень! Я побежала! Веди себя хорошо! Сумку я в доме оставила! – она чмокнула его, - через месяц приеду! – и ушла. Ленька стоял и не знал, чего делать. - Оль! – Валя глянула на растерянно стоящего Леньку, - наши прибудут только в четыре, время есть! Покажите нашему гостю ваш пляж, где вы купаетесь, ну а к четырем прибегайте! - Ага! – кивнула Ольга и глянула на Леньку, - ты бы это.. сходи, переоденься, а то сваришься! Ну и плавки купальные надень, если хочешь, конечно! Ленька, наконец, пришел в себя, кивнул и убежал в дом. Минут через пять выскочил в шортиках, футболке и с полотенцем. - Я готов! – сказал он. - Идем.. – Ольга глянула на него, улыбнулась и, все троя пошли вдоль берега, – у нас там место, там не так глубоко и наши блины лежат, на которых можно загорать! – начала объяснять Ольга. - Блины? Это, что такое? – удивленно спросил Ленька. - А ты сейчас сам увидишь! – встряла Анюта, которая все это время молчала. Они ушли далеко от построек, и берег постепенно превратился в нагромождение камней. Одни были круглые, как мячики, причем разных размеров. От размера теннисного мяча, до огромных, наполовину торчащих из песка, как будто их туда кто-то закопал. А потом Ленька увидел плоские, как блины камни. Они лежали то тут, то там и тоже были разных размеров. - Ничо себе! - восхищенно сказал Ленька, - это кто их так обтесал? – он поднял один из круглых камней – на мячик похож! - Это море так их обточило и им очень много лет! – со знанием дела ответила Ольга, - ты камень положи обратно, а то каменный человек не любит, когда их берут! - Кто? Какой такой каменный человек? – Ленька глянул на Ольгу, но камень положил на всякий случай на песок. Они дошли до места, где эти самые камни-блины лежали на самом берегу, и волны набегая на берег, омывали их. - Вот наше место, - сказала Ольга , - сюда никто кроме нас не ходит! У местных свои места есть, а чужие тут не бывают. Выбирай себе камень и можно тут лежать, и водой омывает, и загорать можно! – она сняла сарафанчик и в купальнике пошла в воду, - я купаться, а ты, - она глянула на Аню, - сиди тут на камне! Ленька выбрал себе большой круглый блин, положил полотенце подальше, чтобы не замочило водой, снял шорты с футболкой и пошел за Ольгой. Плавать он умел и любил. - Куда сплаваем? – он зашел по пояс в воду и оглядывался. - А вон к тому островку, - показала Ольга, - мы туда всегда плаваем! Там волна по тише, и не так далеко! Они доплыли до островка, который был просто скалой, возвышающейся из воды. Ольга показала ему, куда плыть, и они доплыли до пологого выступа скалы, который, как козырек омывался водой и, на нем можно было передохнуть. - Оль, а про какого каменного человека ты говорила?- спросил Ленька, садясь на теплый камень. - А! Это у нас тут такая легенда есть, - садясь рядом с ним, сказала Ольга, - воон там, видишь? – она показала рукой вдаль. Там в дымке виднелся еще один остров, только большой и скалы там были высокие, – говорят, там живет каменный человек и охраняет свои камни, которые море выбросило на берег! - А вы что туда не плаваете? – спросил Ленька, вглядываясь вдаль. - Не! Далековато, ну и как-то страшновато!- улыбнулась Ольга, - местные пацаны туда плавали, и сказали, что видели там мужика страшного! Он им грозил кулаком. Они тогда так оттуда дунули, что мигом до берега домчали! Вот и решили, что этот каменный человек, действительно, там есть и тревожить его не надо! Ну, сам посуди, какой дурак будет жить на скале? Там же камни одни! Ни воды, ничего нет! - Ну вообще-то, странно , правда.. – тихо сказал Ленька, - если только идиот какой-то? Да и то… - он задумчиво смотрел на очертания странного острова. - Ладно! Поплыли обратно, а то Анютка там одна, да и нам скоро уже домой пора! Наши с рыбой придут! Они нырнули и поплыли обратно. - Вы чего так долго? – Анюта сердито шмыгнула носом, - домой уже пора, а то еще до порта бежать.. - Не ворчи, идем уже! – Ольга надела сарафанчик, - идемте. Ленька надел шорты, а футболку повесил на плечо и взял полотенце. - Нафиг я его брал, - улыбнулся он. - Надо было лучше бейстболку надеть, а то голову напечет, - сказала Ольга и они пошли домой. - Пришли? Молодцы! – сказала Валя, - тележку берите и идите! Я коптильню уже затопила! - А мы куда? – тихо спросил Ленька Аню. - За рыбой, - удивленно глянув на него, ответила Аня. - Лень, мы в порт за рыбой! Наши сейчас придут! – сказала Ольга, - хочешь, идем с нами! - Кончено, хочу! – ответил Ленька. Сбегал в дом и вернулся с бейсболкой на голове и в футболке. Подхватил за ручку тележку с ящиками, которую тянула Ольга, и они бодро зашагали в сторону пирса, где стояло три суденышка. Возращения МРС, на котором ходили отец и Данила, пришлось ждать около получаса. Ольга, увидев знакомое суденышко, замахала рукой. - А вот, и наши! – улыбаясь, сообщила она. Судно пришвартовалось, и с него начали выгружать ящики с рыбой. На пирс выскочил высокий паренек, и Ольга побежала к нему. Ленька пошел знакомиться. - Это Леня! – представила его Ольга, - а это, наш Данила! А папа где? - Ему некогда, он выгрузкой занят, - сказал Данила, пожимая руку Леньке, - вы подкатывайте поближе и сами выбирайте рыбу, которая покрупней! - Не пошла еще? – спросила Ольга. - Не! Ждем косяка! – ответил Данила и убежал опять на судно. Они подкатили тележку к ящикам с рыбой, и начали выбирать крупных рыбин и складывать в свои ящики. Наполнив три ящика, стоящих в тележке Ольга толкнула тележку. - Все! Хватит! Поехали домой! – сказала она, и они покатили ее к дому. - И чего дальше? – спросил Лешка, налегая на тележку, которую по песку было не так просто катить. - Мама в коптильню ее выложит, а завтра на рынок понесем! – улыбаясь, сказала Ольга, - мы летом так зарабатываем! - Ничо себе! И много получается? – спросил Ленька. - На книжки и форму хватает! Ну и на вкусности какие-нибудь! Мы так помогаем папе с мамой! Данила с папой рыбачит, и нам разрешают немного рыбы брать и коптить! Для себя и для продажи! К нам тут туристы прикатывают, так те очень любят нашу копченую рыбку! Она у нас вкусная! Потом сам попробуешь! – Ольга рассказывала и улыбалась, - летом нам бездельничать некогда! Ленька после всего сказанного Ольгой почувствовал себя как-то не очень. Получалось, что он, как турист прикатил, а народ тут трудится. Привезенную рыбу вымыли, и Валя заложила ее в коптильню. - Вот и молодцы! Помощники мои! – сказала она, - заслужили вкусный обед! Оль, что там с рыбой? – она накрывала на стол и Ольга с Аней ей помогали. - Пока нету, - сказала Ольга, - но Данила сказал , что вроде идет! - Хорошо бы.. – сказала Валя, - все! Садитесь, ешьте, а я на завод сбегаю! - Оль, она куда? – спросил Ленька, уплетая кашу с жареной рыбой. - На рыбообработку, - сказала Ольга, - рыбу же привезли и ее обрабатывать надо, а работников там всегда не хватает! Мама в отпуске, вот и подрабатывает! У нас многие так! За путину хорошо можно заработать! - Круто! А вы тоже там работаете? – спросил Ленька - Не! Мы еще маленькие для такой работы! – сказала Аня, - зато мы завтра пойдем продавать нашу рыбу, это мы можем! А ты с нами пойдешь? Вместе-то мы быстро все продадим! - Я не знаю, - Ленька даже растерялся, - я никогда ничего не продавал! – ему вдруг стало как-то неудобно от одной мысли, как это он будет стоять на базаре и продавать какую-то там рыбу. - А там ничего сложного! – засмеялась Ольга, - главное, правильно сдачу сдать! Ты считать-то умеешь же? - Я попробую, - промямлил Ленька, хотя слабо представлял себе, как это все будет. После еды Аню Ольга отправила отдохнуть, а они с Ленькой пошли мыть посуду, потом сели чистить картошку для ужина. Вечером прибудут мужики, и их надо было кормить. - А чего, я тут из ребят, никого не видел? – спросил Ленька, ловко орудуя ножом. - Малышню всю отправляют к бабушкам и дедушкам, взрослые на судах подрабатывают или на заводе! Все заняты! – сказала Ольга, - мы тоже ждем, наша бабуля должна приехать! Она далеко живет! Там лес, там здорово! Пока начистили картошки, пока отчистили большой казан, потом Ольга показала Леньке висящие на шестах сети. - Их надо латать! Видишь, дыры какие! Мама у нас в этом деле мастерица, а у меня пока не получается, - пожаловалась она. Вскоре пришла Валя и занялась ужином. К вечеру, Ленька умаялся так, что валился с ног, и не столько от работы, сколько от жары. Спать его уложили в пристройке, где было прохладно от вечернего ветра, и под шум волн он сразу заснул. Проснулся, когда луч солнышка через дырку в стене попал ему в лицо. Он подскочил, быстро оделся и выскочил из пристройки. Валя уже хозяйничала около дома и накрывала на стол. Ольга помогала ей. - Доброе утро! – сказал он, подходя к ним. - Как спалось? – улыбаясь, спросила Валя,- садись завтракать! С девчонками-то пойдешь на рынок или будешь отдыхать? - Пойду, кончено! – сказал Ленька, садясь за стол.- поди, сумею там…. - Сумеешь! – засмеялась Ольга, - нам тележку хоть поможешь докатить! Как не странно, но продавать рыбу оказалось не таким уж и хитрым делом. Продали быстро. Ленька довольный катил пустую тележку и улыбался. Он был доволен, что у него все получилось. А в полдень примчалась какая-то женщина и сообщила Вале, что рыба пошла. - Ну все, ребятки! Вы тут сами, я убежала! - сказала она, и они умчались. - Класс! – сказала Ольга, – рыба пошла! - И что это значит? – спросил Ленька. - Это значит, что в море пришел большой косяк рыбы, и теперь наши суда будут прибегать выгружаться и опять убегать в море! Завод будет работать по полной. Вечером, наши могут и не прийти ночевать! Путина началась! Ленька так ничего и не понял. - Так мы за рыбой-то еще пойдем? – спросил он. - Пока нет! Там не до нас! – сказала Ольга, - ты, если хочешь, можешь идти на наше место и позагорать! Дел особых нет! Вчерашнюю часть рыбы, мама уже в коптильню положила, а с обедом мы с Анютой сами управимся. Леньке ничего не оставалось, как согласиться и он отправился «на блины», как девчонки называли свое место. Он опять шел и разглядывал кругляки, которые лежали по всему побережью и все удивлялся, как так море могло обкатать камни, что они лежали, как мячики по всему берегу. Он разделся на том самом камне-блине, который выбрал и пошел в воду. Доплыл до ближнего островка и сидя на его козырьке все смотрел вдаль, где были очертания большого острова, где якобы обитал каменный человек. - Блин! Ну не бывает никаких каменных человеков! – думал он, - попробовать доплыть и глянуть самому, что ли? - эта мысль здорово взбодрила его, - а что? Плавать я умею! Вот и испытаю, смогу или не смогу? Ну не смогу, поболтаюсь в воде, и вернусь! – и он решился. Ленька плыл размеренно, чтобы не тратить много сил, периодически зависал в воде, отдыхая. И доплыл. Он вылез на небольшой выступ и откинулся на спину. Он устал, но то, что он доплыл, его радовало. Остров оказался большой и даже очень. То, что они видели издалека, это было немного не то. Большая скала возвышалась высоко и, когда Ленька пробрался по выступам, чтобы глянуть что там дальше, то увидел, что дальше было еще три больших скалы, которые соединялись в один большой остров. - Ничо себе! Да тут, ого, какой остров! – пробурчал он. Он лез по выступу, и вдруг между большими камнями увидел расселину, и дальше проход внутрь и там виднелось, что-то в виде пещеры. - Ну-ка, что там такое? – тихо сказал он, спустился вниз и по пояс в воде пролез по камням к этой пещере. В пещеру вода не заходила и, Ленька пошел внутрь присматриваясь вокруг и под ноги, чтобы не наступить босыми ногами на острый камень. Вначале он шел в полный рост, потом проход стал ниже. Было немного страшновато, но мальчишеское любопытство двигало его вперед. - Ну и куда это все ведет, - он разговаривал вслух, чтобы подбодрить самого себя. Свод пещеры становился все ниже и, вскоре, ему пришлось опуститься на колени и ползти. Когда Ленька решил, что пора возвращаться обратно и как он это будет делать, вдруг впереди увидел свет, а значит, там был выход, - опа! Выход! – обрадовался он, - поглядим, куда это я вылезу? – Ленька на четырех конечностях полз к светящемуся спасительному проему. Когда он дополз до него, оказалось, что вход привален камнем, который пришлось с большими усилиями отодвигать. Ленька весь употел, пока кое-как отодвинул его и пролез в образовавшийся проем. Он выполз из прохода и зажмурился от яркого солнца и оказался в каких-то кустах. Ленька отдышался и встал в полный рост. - Фу! Наконец-то.. – пробурчал он и замер в изумлении. Перед ним раскрылась небольшая зеленая долинка, в центре которой блестело голубое озерцо, похожее на глаз, смотрящий в небо. Вокруг озера росли кустики с яркими желтыми цветами и, наверное, от того, что тут не было ветра, воздух был наполнен сладковатым запахом от этих цветов, – вот это дааа! – прошептал Ленька. Вся эта долинка была окружена высокими скалами, и была покрыта густой травой, как будто бархатом и среди этого зеленого бархата желтые цветы смотрелись, как звездочки, разбросанные по всей долине. Ленька, замерев от такой неожиданной картины, стоял в немом восхищении. Он подошел поближе к краю того места, где он выполз и только тут заметил, что среди зелени травы лежали плоские камни и лежали не просто так, а будто бы кто-то выложил тропинку прямо к озеру. Если честно, наступать на эту красоту было, и правда, жалко. Ленька хмыкнул и аккуратно наступил на ближний камень и пошел по этой тропинке к озеру. Ему было жутко интересно, как это тут, среди моря и такая красота. Он добрался до озера и, оказалось, что и оно было обложено такими блина камнями и по ним можно было пройти вокруг него не наступая на эту красивую зелень . Ленька нагнулся, чтобы понюхать красивый куст с желтыми цветами и, когда поднялся, то аж, вздрогнул, от увиденного. На другом конце долины, на высоком камне, стоял мужик и махал ему руками, призывая его подойти. - Ой! - прошептал Ленька, вспоминая рассказ Ольги, про каменного человека. Бежать обратно, было без толку, и он по камням пошел к нему, присматриваясь к стоящей фигуре. Чем ближе он подходил, тем больше понимал, что никакой это не каменный человек, а обычный, молодой парень, в драных, джинсовых шортах, выцветшей футболке и бандане на голове. - Здрасьте.. – Ленька шагнул с камня на большой камень, около которого стоял парень. - Здоров! – сказал тот и белозубо улыбнулся. Он был похож на шоколадку, весь загорелый с облезлым от солнышка носом, - ты откуда тут взялся? - Из пещеры, - сказал Ленька, он повернулся и показал рукой, - вон там, где кусты! - Ага! Значит, я плохо перекрыл там камнем.. Понял, исправим! – он протянул Леньке руку, - ну раз добрался, давай знакомиться! Я, Роман! - Ленька, - он пожал ему руку, - а мне рассказывали, что это остров каменного человека! Роман рассмеялся. - Это я, пацанов пуганул, - он развернулся и полез по невидимой тропинке выше, - идем ко мне, там поговорим! Они полезли наверх скалы по одной Ромке известной тропе. Там, куда они поднялись, оказался небольшой плоский выступ, и в скале не глубокая пещерка, в которой лежал спальный мешок, рюкзак и рядом оборудовано место под костер. - Ну вот, мое пристанище.. – сказал Роман и сел на камень, который служил ему сиденьем, а рядом лежал плоский камень, как стол, – я чай, как раз согрел, будешь? - Не, спасибо, - отказался Ленька и сел на другой камень, - а ты почему тут? - Я будущий биолог! – сказал Роман, - учусь в универе! Я тут уже второе лето, пишу научную работу о закрытых био территориях и кто тут обитает, что растет и как тут функционирует природа.., – он глянул на Леньку и улыбнулся, - в общем, как среди этих камней вдруг появилась вот такая красивая долина, да еще и с озером посередине! И ты знаешь, оно почти пресное, и восполняется от дождей! Но в него попадает и морская вода откуда-то снизу! - Ничего себе.. – восхищенно глядя на Романа, сказал Ленька, - а тут еще кто-то и живет? - Конечно! – сказал Роман, - тут бабочки есть и всякие букашки и ящерки! А сколько тут разной растительности! Я все собираю и буду писать работу. Ты представляешь, что среди моря, в этой вот скале такая красота! Это же чудо! – Ленька смотрел на Романа и видел, как у него аж глаза засветились, когда он это все рассказывал, – ты посмотри озерцо! Оно похоже на большой аквариум! Там и крабики живут, и рыбки плавают, и трава растет, такая красота! Я хоть и сфотал все, но все равно, фотография не передает этой красота! - А можно посмотреть? – спросил Ленька. - Конечно! Идем! – Ромка подскочил и по камням быстро спустился вниз. Ленька тоже спустился, но с осторожностью. – Лень, только иди по камням, - сказал Ромка, - мне жалко даже наступать на эту красоту и я стараюсь не нарушать тут ничего! Они дошли до озерка и Ленька, встав на коленки, заглянул в глубину. Вода была абсолютно прозрачной, и было видно, что по дну ползают маленькие крабы, плавают рыбки и откуда-то снизу вдруг поднимались пузырьки. - Вон видишь, пузырьки? - рядом на коленках стоял Ромка, - это снизу поступает вода с моря, оттуда и рыбки заплывают! Но вода не такая соленая как в море! Попробуй! Лень окунул руку в воду и лизнул. Вода, и правда, была, не сильно соленая. - Я тут оставлял маячок, чтобы понять убывает вода в озере или нет, - Ромка встал, - после дождя озеро прибывает, и вода становится пресней. Но если дождей нет, то вода, которая поступает снизу, заполняет его, и вода становится солоней! Тогда там появляется больше рыбок! Вот такое тут чудо! Кстати, а ты как доплыл-то? Пацаны прошлый раз тоже доплыли, но они были на лодке, и она их ждала подальше от острова. - А я сам, - сказал Ленька, - интересно было, что это за остров, где живет каменный человек! – и он засмеялся - А! Ну да.. – Ромка тоже засмеялся. - Ладно, мне пора, а то я же тут в гостях, потеряют еще! – сказал Ленька. - Понятно! Знаешь, о чем попрошу, - Ромка стал серьезным, - ты, когда обратно вылезешь с той стороны, ты там камнями заложи вход, чтобы любопытных больше мне тут не было! А я с этой стороны хорошо камнями заложу! - А… - Ленька немного растерялся, - а я хотел еще к тебе в гости приплыть, можно? - Да можно, конечно! – улыбнулся Роман, - только у меня сюда другой вход есть, с другой стороны острова! Там в скале расселина! По ней проплывешь и там тоже пещерка, только посвободней, и не такая длинная, и выйдешь прямо к моему жилью! Приплывай, я рад буду! - Здорово! – обрадовался Ленька, - я дня через два приплыву! Мне очень интересно и вообще, тут красиво! Я такого еще ни разу не видел! - Договорились, я буду ждать! – Они попрощались, и Ленька по камням ушел к тому месту, откуда прибыл. Он пролез по пещере и когда выбрался из нее, натаскал камней и закрыл вход. Он опять плыл с передыхом до ближнего островка. Там отдыхал и дальше до берега. Устал, но был доволен. Отдышался на берегу и рванул к дому тети Вали. - Ты чего так долго? Закупался совсем! – увидев его, смеясь, спросила Валя, - девчонки ушли за рыбой. - Ага! Я побежал помогать! – Ленька развернулся и помчался к пирсу. А дальше опять загружали коптильню и на следующий день пошли на рынок. Теперь Ленька уже чувствовал себя свободно и торговал не хуже девчонок. Вечером, когда он улегся спать, все прикидывал, как ему смыться из дома, чтобы никому ничего не объяснять. Так с этой мыслью и уснул и даже не слышал, как вернулись мужики домой. А утром всех ждал сюрприз. Прикатила бабушка Люся. Девчонки с визгом бросились ее встречать. Из разговора Ленька узнал, что бабушка приехала на два дня, чтобы забрать девчонок к себе на месяц. Ленька внутри себя обрадовался. Теперь он остался один и мог опять сплавать к Роману. Девчонок провожали до вокзала. Ленька помог дотащить сумку и когда поезд тронулся, они с тетей Валей долго махали им рукой. - Ну вот Леня, остался ты один! – приобняв его за плечи сказала Валя, - скучно тебе будет поди? - Да ничего! – сказал Ленька, - я на пляж буду бегать, там интересно! Плавать буду! А если чего надо помочь, то скажите! - Да нам сейчас некогда! – сказала Валя, - теперь мы на заводе до ночи работать будем, рыба пошла! Ты тут не скучай, а чего поесть, так в холодильнике все есть! - Хорошо! – согласился Ленька, а внутри себя ликовал. Значит, ему можно на целый день уплыть на остров. Он все прикидывал, как бы так приловчиться и доплыть до острова на чем-нибудь, а то вообще-то, было тяжеловато так далеко плыть. Мужчины опять ушли в ночь за рыбой, тетя Валя еще не пришла и, Ленька поужинав, лежал в своей сарайке и решал вопрос, чего бы такого предпринять. - Эх! Жалко, лодки тут никакой нет, хоть бы какой-то маленькой, – думал он, но тут же отмел эту мысль. На лодке его бы сразу увидели, куда он плыть будет, а с учетом, что ребятам запрещено плавать на тот остров….. в общем, это было не то, – надо доску, что ли какую поискать… - Ленька так и не решив ничего, заснул. Утром он проснулся, подскочил и пошел к дому. Там на столе стоял завтрак и записка «Леня, я ушла на сутки, работы много, хозяйничай сам.» - Ес! – улыбнулся Ленька, - можно до вечера у Романа побыть! Только вот… - он опять задумался и пошел в сарай, - может, там чего поискать? И он нашел. В углу он обнаружил небольшой квадрат что-то в виде желтого пенопласта, которым утепляют стены. - Круто! То, что надо! – обрадовался он, - лягу на него и буду грести, а если что, можно просто держаться за него и плыть! Он быстро поел, потом прикинул что-то, положил в пластиковый пакет полбулки хлеба, в другой пакет три куска жареной рыбы, все завязал крепко веревочкой. Потом положил все еще в один пакет, сделав типа заплечного мешка, надел на себя, подхватил пенопласт, подпер двери в дом палкой, так делали тут все, и побежал на пляж. До вечера у него была куча времени. На пенопласте плыть оказалось легче и быстрее. Он догреб до острова, проплыл мимо того места, где он нашел пещеру и поплыл дальше. С другой стороны нашел ту самую расселину, засунул пенопласт между камнями, чтобы его не унесло волной, а дальше доплыл до входа в пещеру и уже оттуда вышел к тому месту, где была видна пещера Романа. - Ромааа! – позвал он, - я приплыл! Ромка выскочил откуда-то из кустов. - Тихо! – прикрикнул он, - ты мне бабочку спугнул! - Ой! Прости, - смущенно сказала Ленька, потом улыбнулся, - а я тебе хлеба привез! - Правда! – Ромка, забыв про бабочку, подбежал к нему, - привет! Прости что наорал! Просто, я тут одну бабочку никак выловить не могу! Ты хлеба привез? Господи! Я так давно не ел просто хлеб! Одни галеты! - Я еще и рыбы жареной прихватил! – улыбнулся Ленька, - вот! Ешь! - Ооо! Божественная еда! – Ромка картинно вознес руки к небу, - ты мой спаситель! – он взял пакет и понюхал, - ух! Домом пахнет! Идем, у меня чай горячий! - А ты бы взял и в поселок сплавал, купил чего надо.. – начал говорить Ленька и замолчал. Роман сидел и, щурясь от удовольствия, уплетал рыбу. - Да я провизию взял, но сам понимаешь, хлеб который брал, съел уже давно, теперь одни галеты! Просто соскучился по нему, а уж по жареной рыбе, так вообще! Еды хватает, но домашнее, оно домашнее! Ромка поел, они вместе выпили по кружке чая, а дальше Ленька помогал Роману выслеживать ту самую бабочку, которая никак не ловилась. - А что, она особенная какая-то? – спросил Ленька, внимательно выслеживая кого-то летающего над цветами, – вон какая-то с голубыми крылышками! Это она? - Где? – Роман подскочил к нему, - она! - Будем ловить? – прошептал Ленька. - Нет! Ты что! Мне сфотать ее надо! Я тут никого не ловлю! Они здесь все уникальные, – он, прицелился фотоаппаратом, стараясь, как можно ближе к ней подкрасться и, наконец, сфотал, - все! Я ее поймал! - И много таких тут? – спросил Ленька. - Я насчитал пять видов, - сказал Роман и начал ему показывать на экране фотоаппарата. - Да они, вроде, все одинаковые, – Ленька смотрел на картинки. - Нет! У них у всех разный рисунок на крылышках!- победно сообщил Ромка, - а еще я нашел одну букарашку, которую я вообще не знаю! Вот проверю по каталогу, и если ее нет в нем, то это значит… - он гордо посмотрел на Леньку, - значит, я открыл новый вид! Вот! - Вот это да! – восхищенно глядя на Ромку, сказал Ленька, - это что же получается, в мире еще есть что-то не открытое? - Да полно! – махнул рукой Роман, - это ты просто много чего не знаешь! Читать надо больше и чем-то интересоваться! В каждой науке это происходит постоянно! Потом они собирали гербарий, и тут для Леньки было тоже много чего нового. Оказалось, даже листочки от почти одинаковых кустов и то разные. Ближе к вечеру он засобирался домой. - Мне пора, а то хватятся, а меня нет! – сказал он. - Ну да, волновать никого нельзя, - сказал Ромка, - Лень, я тебе дам денег, купи мне банку кофе, плиз! А то, что я брал, уже выдул, мне чай этот уже поперек горла стоит!- и он засмеялся. - Хорошо, только я не знаю, когда прибуду, как там дома будет! – сказал Ленька. - Ничего! Я буду жить надеждой! – и он комично сделал трагическое лицо, потом рассмеялся, - пойдем, я тебя провожу. - А я придумал, как плыть и не очень уставать, - сказал Ленька, - я кусок пенопласта нашел, так здоров получилось! - Круто! Ты молодчина! – похвалил его Роман. - А ты еще долго тут будешь? – спросил Ленька. - За мной прибудет мой друг на катере, а когда не знаю! Вот как прибудет, так я укачу домой на свой диван! Ах, диван! – Роман засмеялся, - скучаю по дивану и по супу! Ладно, ты плыви, только аккуратнее, а я буду тебя ждать! Пока я тут! Ленька уплыл и чтобы не тащить пенопласт домой, он спрятал его между камней на пляже и побежал домой. Дома никого не было. - Успел! – выдохнул Ленька и пошел чистить картошку. Он решил ее пожарить сам, – что тут такого то! – пробурчал он, - тетя Валя придет с работы и покушает! Ленька еще пару раз сплавал к Роману, а потом он ему сообщил, что все, его житье закончилось и что он на днях едет домой. - Ну все, друг Ленька! Спасибо, что ты помогал мне! – он на прощанье пожал ему руку, - надеюсь, тебе понравилось тут бывать! У тебя есть почта в инете? – Ленька кивнул головой, - тогда давай я запишу и потом пришлю тебе, что я написал про это чудесное место! Очень надеюсь, что тебе понравится! Можешь даже мне ответить! – он улыбнулся. Леньке и самому оставалось гостить всего дня два. С того Ленькиного приключения прошло три месяца. За окном дул холодный ветер, зима она в приморье такая. Снега нет, зато ветер пронизывает до костей. Скоро Новый год, и Ленька готовился к новогоднему вечеру. На полочке над столом лежал круглый камушек, который он, все-таки, прихватил с берега и привез домой. В ноутбуке дзинькнуло пришедшее письмо. - И кто это? – пробурчал Ленька и открыл почку. Там пришло послание от Романа. «Как и обещал, высылаю тебе мою статью про наш остров, читай и жду твоей оценки» и дальше две мордочки смайликов. Ленька открыл статью и ужаснулся, оказалось, там было так много текста, а он не очень любил читать, но зато там было много красивых фотографий. - Ничо себе! – пробурчал он и начал читать. Оказалось, что было написано очень интересно. Роман описывал, как он обнаружил тот самый остров и в нем открыл вот такую чудесную долинку с озером и дальше все то, что он там обнаружил. Никаких научных терминов, а просто рассказ о его житие на острове и исследованиях тех обитателей, которых он нашел. Ленька зачитался. На часах было уже десять вечера с хвостиком, а свет в комнате Леньки все еще горел, и было подозрительно тихо. - Интересно и чем он там занят? - Наталья заглянула к нему в комнату. - ух ты! Какая красота! – сказала она, увидев на экране ноутбука фотографии бабочек, рыбок, насекомых и цветов, - это что такое красивое? Ленька даже вздрогнул от ее голоса. - Это.., - он замялся, - понимаешь, это когда я у тети Вали отдыхал я .. в общем, это Роман прислал, с которым я там познакомился! Он биолог и нашел на острове очень красивую долину! Представляешь, среди каменных гор оказалась вот такая красота.., – он замолчал. - А ты как с ним познакомился? – спросила Наталья и глянула на сына. - Я? – Ленька опять замялся, - я сплавал на остров и там его увидел! - Это ты, поди, на дальний остров плавал? – присев рядом с ним и рассматривая картинки, спросила Наталья, - да? Туда же запрещают плавать, далеко же! А ты, значит, сплавал? - Ну да, - обреченно кивнул головой Ленька, - мне просто интересно было.. только не ругайся! - Понятно! – Наталья улыбнулась, - ох, уж это любопытство! - Зато, видишь! Он обещал и прислал мне рассказ о том самом острове! Мы назвали его Долина голубого озера! Правда, красиво? - Правда! На следующее лето отправлю тебя в летний лагерь, - сказала Наталья, - там точно, островов нет! - Да ладно! – грустно сказал Ленька, - а я опять хотел к тете Вале поехать! Роман обещался опять приехать туда.. - Уже поздно, давай ка ложись спать, путешественник! – сказала Наталья и вышла из комнаты. - Чего там? – спросил Дима, который сидел на кухне, - что наш сын натворил? - Он с каким-то Романом открыл Долину голубого озера, - сказала Наталья и села напротив, - он плавал на дальний остров там, у Вали! - И что? Хорошее дело! – улыбнулся он, - будет открывателем новых земель и долин! Кстати, я же туда плавал, только в пещере пролезть далеко не смог, там очень узко! А он смог! Молодец! - Дим! Это же далеко от берега! – сказала Наталья и недовольно качнула головой. - А я на пенопласте плавал! – Ленька стоял в проеме двери, - пап! Ну, скажи маме, что я же хорошо плаваю! - Так! Иди уже спать! – строго сказала Наталья и Ленька убежал. - Наташ, он же, пацан! У мальчишек это в крови, искать приключения! – Дима приобнял ее, - а вдруг тот самый паренек, с которым он там познакомился, увлечет его хотя бы биологией, и вырастит у нас новый ученый исследователь! – Наталья глянула на него, и они оба тихо засмеялись. А Ленька лежал у себя в комнате и прикидывал, как бы так уговорить маму, чтобы его летом опять отправили к тете Вале. Ох, уж эти искатели приключений. ))) #кальноват

Я вижу, когда моему мужу нравится какая-то женщина. Это бывает не часто, но бывает. Раньше это была катастрофа и слезы. Сейчас я это просто фиксирую, замечаю, как замечают смену погоды за окном- потому что это природа. И какие бы ни были у меня прекрасные глаза, волосы, губы или ноги, это неизбежно. Нам всем нравятся какие-то люди. Другой разговор, что мы намереваемся с этим делать. И это его зона ответственности, а не моя. Если он хочет дальше доверия, тепла, спокойной и комфортной жизни, то лучше закончить на расфуфыренном хвосте и, возможно, фантазиях. Когда я замечаю даже не взгляды, а энергию, которая меняется, я сначала получаю неприятный укол ревности, рожденный из эгоизма. Ведь любить и ценить, а так же восхищаться ему можно и нужно только мной! Ну что я? Я бываю некрасивой, несвежей, ворчливой, я хожу с гулькой на башке, я часто плачу, я недовольна положением вещей, им, его успехами, звуками, животом, ответами, дебильными роликами в телефоне, жизнью, жизнью с ним. Я пишу в ватсап: Фасоль белая в красном соусе Туал.бумага Мясо на фарш Сливу Помидоры только нормальные Хлеб интеграл Что-нибудь вкусненкое Паста зубная Я делаю морду на его шутку, я прошу сделать потише, я говорю, что у меня болит- каждый день разное, я иппохондрик с пониженым гемоглобином и железом. Короче, не женщина, а зубная боль. А те, что ему нравятся, они смеются, запрокидывая голову назад- его искрометным шуткам на русском языке, вау, как же это необычно и мило. Они женственные и игривые, им не надо думать, чем оплатить аренду, они легки и нежны. И он в их глазах не слабый шлимазл, а герой, красавец, волшебник с красивыми руками, которые виртуозно разделывают рыбу. И это рождает магию - он герой, она принцесса, все логично. Мне неуютно, но терпимо. Ведь он и для меня был герой с корзиной для пикников в руках, в которой были потрясающие яства. И он был сдержан, молчалив и хорош собой, как молодой Хемингуэй. А я легка и весела и смеялась, запрокидывая голову. Я мысленно разрешаю своему постаревшему Хемингуэю порезвиться, покрасоваться, тряхнуть благородной сединой. Он живой и ему нужно увидеть себя лучше в чьем-то отражении. Я чего-то пока подустала отражать. Я занята сборкой своих кусков, бизнесом, родителями, Давидом, короче, вряд ли мной сейчас можно вдохновиться. У меня сломана нога и он прет меня в душ и там мы занимаемся отнюдь не чем-то эротичным, а цирковыми репризами двух немолодых клоунов. Пыхтим, ищем удобные варианты для одной моей рабочей ноги. Будет ли после всего этого смотреть на меня как раньше? Вряд ли. Но знаете, а ведь я тоже вряд ли. И я тоже иногда восхищаюсь другими. Их мужественностью, умом, успешностью, ответственностью и даже физической формой. И я смотрю на выступление смелых циркачей в инстаграмме и обожаю тембр голоса одного певца и слушаю его на полную громкость и у меня от него мурашки. И мне нравится ловить на себя взгляд молодого парня и отражаться в его глазах дерзкой уже даже не милфой, а гилфой. И ведь муж это тоже сечет и у него ненадолго немножко портится настроение. А что я чувствую в этот момент? Мне пофигу) Но есть какая-то странная фигня между нами, что держит нас вместе. То одно, то другое не позволяет этой фигне разжать цепкие лапки. Каждый раз происходит что-то такое, что заставляет нас в 2 часа ночи оказаться друг напротив друга на полу и со слезами на глазах говорить о любви. Посмотрим, как долго это будет так работать. До конца наших дней или я его прибью, за что он забыл купить сливу.

ЗНАКИ Эта история произошла 2 мая 1977г. на станции Крыжовка, Беларусь. Первые теплые выходные после затянувшейся унылой слякоти. Липа радостно жмурилась в лучах вечернего солнышка. Еще бы: еще час - и она будет расслабляться дома, за чашкой горячего чая, рассказывая родным об удачной вылазке на шашлыки. Как заядлая туристка, девушка не пропускала ни одной возможности выбраться на природу. Подошел электропоезд. Ребята заняли сидячие места в последнем вагоне и весело перешучивались перед отправкой. Откуда взялось это чувство в животе, которое бывает при резком спуске вниз на качелях, Липа не знала. Это ощущение заполняло изнутри, мешая сидеть на месте. До отъезда поезда оставалось всего ничего, когда девушка предложила знакомым: "А давайте перейдем в другой вагон?" - Чего тебе тут не сидится? Сиди, в ногах правды нет, в других вагонах уже все сидячие места заняты. - Вы как хотите, а я пойду. Сердце отчего-то бешенно стучало в груди, когда девушка перебегала в первый вагон. Нарастающее непонятное ощущение не исчезало, но бежать больше никуда не хотелось. Она прислонилась к поручню и прикрыла глаза. Алла старалась успеть на поезд, который вот-вот отойдет от станции, как вдруг запнулась и упала. Оторвался ремешок на купленной вчера босоножке. Расстроенная девушка пыталась как-то зацепить ремешок, чтобы успеть добежать до вагона, но ничего не получалось. Ее парень, Вовка, стал ругаться: "Ну чего ты копошишься?! Из-за тебя придется ждать следующего поезда! Снимай ты эту босоножку, так добежим". Девушка наклонилась, чтобы стащить злополучную босоножку с ноги, как вдруг раздался страшный грохот. Липа не поняла, что произошло, и как она выбралась наружу. На последний вагон, в котором она и собиралась сразу доехать до города, и прилегающий к нему, было страшно смотреть - их просто смяло, словно они были из бумаги. Как в тумане прошла поездка на перекладных до города. В голове стучало: "Я не смогла их уговорить..." Алла хранит ту самую пару босоножек, не пытаясь починить ремешок, до сих пор. Из злополучных они перешли в разряд чего-то сродни семейной реликвии. (Про подробности крупнейшей в Беларуси железнодорожной катастрофы можно почитать в интернете). Почему меня так тронула эта, в общем-то, обычная история об интуиции и подаваемых нам знаках, которым некоторые верят, а некоторые игнорируют, идя напролом? Если бы Липа не перешла в первый вагон, не было бы меня. А если бы у Аллы не порвался ремешок босоножки, не было бы моего мужа. Берегите себя и дружите с мирозданием! Автор: Cornflower

Слёзы сиротские. Мавридика де Монбазон. Инна стояла в магазине и растерянно смотрела на прилавок, она знала что все эти женщины, собравшиеся здесь, все они обсуждают и осуждают её, Инну. Её это конечно обижало и девушке хотелось уйти, убежать, скрыться от вездесущих глаз и длинных языков, но...Она не могла, потому что до безумия хотела томатного сока. -Сок томатный? - переспросила продавец, большая, с крупной химией, с ярко подведёнными глазами и синими тенями на веках,- нет томатного, есть яблочный, ткемалевый, берёзовый, а томатного нет. Женщины, стоявшие кучкой, замолчали и осуждающе качали головами, было заметно как им хочется посплетничать, обсудить, раздавить своим гневом бессовестную Инну, но эти добродетельные женщины терпели, они ждали пока уйдёт эта бесстыжая, чтобы в полно мере насладиться своим гневом, выплеснуть на неё ведро злости и пренебрежения. Ты надо же, вот мерзавка какая, ходит и никого не стесняется, тьфу, трижды тьфу на неё. Инна разочарованно вздохнула и развернулась от прилавка. -Что очень хочется?- участливо спросила продавец, Катя. -Да, - ответила тихо, едва сдерживая слёзы. -Слушай, я когда второй девкой ходила, тоже хотела сока томатного, жуть как, смотри, пасту берёшь, разводишь с водой, чуток соли, вот тебе и сок томатный. Инна сомневалась. -Погоди, - Катя быстро сбегала в подсобку, вынесла стакан с чем-то красным, - на пей, пей не бойся... Девушка взяла обеими руками стакан, сделала глоток, потом начала пить, выпила весь, счастливого вздохнула, прошептала благодарность. -Ну вот то-то же, вон в маленьких банках паста, бери... Девушка купила баночку томатной пасты, прижала к себе и не замечая никого, счастливая, пошла домой. -Гляди-кася, - едва успела закрыться дверь за Инной проговорила нетерпеливо одна из женщин,- бесстыжая какая, ить носят ноги, тьфу... -Совсем обнаглели, - подхватила другая, - во девки пошли, нагуляла пузо и ходит нос задрав, тьфу, срамота. Села бы и нос не казала, раз такое сотворила, а она, ты погляди - ка что...Сок ей подавай, о наглая! -Да не говорите, бабочки, я бы на месте Людмилы, все глаза бы выцарапала... -Ну зашипели змеи, ты бы тётка Клава рот закрыла, да ползунков лучше купила с пелёнками,- оборвала их разговор Катя,- шипишь стоишь, а девка между прочим, внука твоего или внучку носит. -Я? Да на чёрта мне тот сураз сдалси...Да чтобы я, да как ты такое можешь говорить, Катька...Эта шлёндра к парнишке увалилась в постель, а я должна что -то покупать? Да шиш с маслом, да я и близко не подойду... -Да ладно тебе, раскудахталась...Близко она не подойдёт, подпустят ли? Отольются вам сиротские слёзы и тебе тётка Клавдия и парнишке твоему, кобелю безхвостому. Как пакостить, так он первый, а как жареным запахло, так в кусты, тьфу, мужик называется. поджал хвост и под юбку к жене, да мамке. -Да что ты Катя, уж не хочешь ли Геньку моего обвинить во всём? -Хочу, тётка Клавдия, ой как хочу. Слышала я ,как он этой дурёхе маленькой зубы заговаривал, что мол, с Людкой разводится, не любит её и никогда не любил...Шоколадки бегал покупал, счастливый, да окрылённый бегал, а как напакостил, так в кусты. Заступиться за девку некому, были бы братья или отец, так быстро бы хвост прижали кобелю шелудивому. А что там бабка старая одна, что она может? И ты, Ольга, Люду свою воспитала тетерей, чуть что к мамке бежит, собирает свои тряхомудии в узлы и плетётся, ревёт коровушкой, вот Генька и ищет на стороне счастья-то. Раскудахтались тут, идите, мне работать надо. -А что ты Катя, можно подумать, если бы такая хищница до Мишки твоего пристала, то ты бы смолчала? Поди первая бежала бы морду бить. -Ага, Мишке...Нашли хищницу, не стыдно вам, бабы? -А что нам стыдиться? Мы к чужим мужикам в койку не прыгаем. -Ой ли, Ольга, забыла как Нинка тебя дубасила, когда ты с её Семёном в лесополосе ягоды рвала? Что? Правда глаза колет? Я ведь про каждую могу сказать; это про меня сказать нечего, бабоньки, я с Мишкой своим с самой школы шарохаюсь, да и то... Ежели разобраться, тоже можно упрекнуть, как бегала к нему на дальний покос, там Юльку и того, забабахали, - хохочет Катя, - так что святые вы мои, за каждой грешок -то есть, а девку в обиду не дам, ежели узнаю кто обижает, глядите у меня... Вышли женщины из магазина, идут, огрызаются, словно псы побитые. Всё настроение Катерина испортила, так хотели посоревноваться в злоязыкости... А Инна, принесла домой ту банку с пастой томатной и от нетерпения приплясывая, давай себе сок намешивать. -Где была, детка. -В магазин ходила, баба. -Ой, Инночка, не ходи лишний раз, хорошая моя, не приведи Господь чего случится, не прощу себя, что не уберегла тебя... -Да что же со мной случится, бабуля? -Не скажи детка, бабы злые, они не пожалеют, хучь ты и такая как они, заклюют, могут и избить... -Не переживай, бабуля, я плохого ничего не сделала, чужого не взяла, за что меня бить? -Ииии, мил моя, так хуже бабы зверя нет, не разберутся, даже ежели мужчина ссильничал, всё равно женЧину и обсудят, от такая бабска доля, сами плачуть, а ежели какая оступится, заклюют, мужикам ничего, с их как с гуси вода, а вот нам женЧинам завсегда всё плохо. -Бабушка, но сейчас ведь не старое время! -А всё одно, мил моя, что старое, что новое, завсегда женЧина виновата... -Бабушка, но он же не просто так, он ведь добивался меня, ухаживал,он меня с родителями познакомить хотел...Сказал что с Людмилой всё, покончено, даже домой звал, я не пошла, баба...Сказала что только хозяйкой войду, он согласился... Почему он так со мной? За что, бабушка? я же не гулящая какая, ты же знаешь, а они...гадости говорят, смотрят насмешливо....А он...он же как узнал что дитё будет, радовался, на руках носил, колечко подарил...А потом... Людмила вернулась, велела мне уезжать, говорит что не вынесет чтобы сураз по этой земле ходил. Это она про ребёночка, бабушка. А какой он сураз? У него родители есть, разве не так? -Так детка, всё так, о-хо-хо, мил моя, сколько же тебе ещё плакать, не переплакать... В срок Инна родила мальчика, хорошенький такой, Андрюшей назвала, Андрей Геннадьевич, отчество дала отца, а фамилию свою, красивая у Инны и Андрюши фамилия, Соловьёвы они. -Вот вырастит сыночек и никому в обиду меня не даст,- шепчет Инна. А вечером пришли девушки деревенские, как только Инну с Андрюшей выписали и домой привезли, принесли разных вещичек на малыша, велели не переживать, поддержали сильно... Через месяц пьяный Гена заявился, мол сына увидеть хочу, Инна сначала запустить хотела, да как начал Гена чушь нести, мол, посмотрю и решу, а точно ли мой, так Инна его и вытолкала взашей . Велела убираться и никогда носа даже не казать и даже не сметь думать о сыне. Вот такая Инна, не смотри что сиротка, заступиться некому, это за себя она не заступится, а за сына всех победит... Поговорили, поговорили бабы, да и затихли. Начали мужики на Инну с интересом поглядывать, а что? Живёт женщина одна, молодая, мол без мужика совсем скучно и начали хороводы водить. То спрашивают дров не привезти ли, то забор может починить.Плату брать не хотят, намекают что не прочь по другому расчёт получить. Гонит их Инна, а они всё равно лезут, словно мёдом намазано. Прибежала так одна и давай Инне высказывать, мол волосы повыдергаю и окна побью. Инна ей в ответ, мол побьёшь, твой же мужик за твой же счёт и вставит, а вот за что бить собралась, вот с этим разобраться надо... Никогда такого деревня не видывала, в жизни не было такого чуда, нет, были конечно товарищеские суды, но чтобы такие... Инна вызвала мужиков на суд, всё честь по чести, заявление написала. Бегали бабы к ней на поклон, просили не вызывать мужей. -Ну уж нет, как имя моё трепать, так вы все горазды, а как отвечать так в кусты? Все ответите, каждый кто сплетни про меня пускал! Вот тебе и сиротка, - качают головами деревенские, вот тебе и некому заступиться. Как пошла Инна чихвостить всех болтунов и каждого. -А ну скажи, Пётр, чем с тобой мы занимались, а? Молчит, краснеет, заикается Пётр, плечами жмёт, ни чем таким мол, я дрова рубил ты складывала, потом денег дала я и ушёл... -Как денег дала, - кричит жена его Наталья, что прибегала лицо царапать Инне, - а куды же ты ирод их дел? И вот так каждого, каждого обидчика своего продёрнула, а если кто не был, заочно высказала. -Не стыдно вам? Ещё мужиками зовётесь, тьфу на вас. Хуже самой пропащей бабы, что думаете? Если не кому за меня заступиться, то в грязи валять можно? А вам бабы вот показатель, с кем живёте. Ты, Ульяна, знаешь как столбы вкапывать надо? Как лучше печь переложить, знаешь? Нет? А я знаю, потому как с детства это сама делаю и ежели нанимаю кого, то за деньги. Даже водкой не расчитываюсь, через ту заразу отец с матерью ушли, сиротой меня оставили на старую бабушку. А вы рады стараться, топчете и топчете в грязь, пусть вас тот накажет, кто выше нас, мне вам сказать больше нечего. Так и знайте, отольются вам, сиротские слёзы. Сказала так Инна и ушла. Не сказать чтобы сплетен в деревне меньше стало, нет, но девушку трогать перестали. А однажды парень за ней ухлёстывать стал, самой известной сплетницы на деревне, сын младший, хороший такой парнишка. Из армии пришёл и проходу Инне не даёт. На два года её моложе. -Отстань, Толик, ты не знаешь какая я? -Знаю, самая лучшая. -У матери своей спроси, - усмехается, - как я за язык её длинный в суд её вызывала. Неужто думаешь что простит мне это? Разрешит нам с тобой жениться? -Мне плевать, всё равно на тебе женюсь. -Нет, не женишься! -Почему? -Я не хочу потому что. Пить начнёшь, меня бить, упрекать что дитё нагуляла, говорить что мама твоя права была, когда не давала тебе жениться на мне. Иди, найди себе ровню. Повернулась и ушла, нравился ей мальчишка, взгляд честный и открытый, не хотела жизнь ему портить, потому и наговорила грубостей разных. А через неделю пришёл Анатолий, с матерью своей и тёткой. -Инна, прости и зла не держи. Любит тебя Толик, жизни без тебя не представляет. Мальчонку любить буду, за внука буду считать, я на всё ради сына пойду... Сдержала слово свекровь Иннина, Андрюшка - внучок любимый, ни разу не обидели его бабушка с дедушкой, а уж про папу Толю и говорить нечего. Ещё троих сыновей родила Толику Инна, все красавцы как на подбор. -Защита моя и опора, - говорила частенько женщина, - вон какие красавцы, если узнаю кто женщину обидел, сама накажу. Честных парней вырастили Инна с Анатолием. А Гена со своей Людмилой так и прожил всю жизнь, бегал как кобелёк от неё, она следом на велосипеде ездила, караулила. Мать Генкина, на старости лет решила вдруг грехи замаливать, встретила Андрюшку, пыталась ему сказать что бабушка она родная, мол папина мама. Андрюшка сказал что бабушка с дедушкой дома и папина мама совсем не так выглядит, он же не дурачок какой, знает какие у него бабушка с дедушкой. Никто не посмел обидеть больше Инну и никогда, она тоже всю жизнь старалась всем помогать. Сыновей с Анатолием женили, внучат дождались, живут в любви и согласии, ну а кому надо, тому слёзы сиротские и впрямь отлились, кто заслужил этого. Да и пусть, нам про них неинтересно знать.

"Есть такая легенда - о птице, что поёт лишь один раз за всю свою жизнь, но зато - прекраснее всех на свете. Однажды она покидает своё гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдёт. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поёт, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достаётся она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо всё лучшее покупается лишь ценою великого страдания... По крайней мере, так говорит легенда..." (Колин Маккалоу Поющие в терновнике)

Как я сводил девушку в ресторан Познакомился с девушкой. Вика – красотка, с яркой помадой и в облегающих джинсах. Явно из тех, что требуют повышенного внимания и затрат. Поэтому сходу пригласил Вику в хороший ресторан. Ничто так не пленяет красивую девушку, как хороший ресторан, это я знаю точно. Вика сильно опаздывала. Я дико хотел есть, но это было бы не по-джентльменски, я терпел, я ждал. Зато успел изучить меню, прекрасное меню, и уже наметил лучшие блюда. Дорогие, конечно. Я совсем не богат, но знаю важное правило: девушку надо очаровывать сразу, брать обаятельным штурмом, дурманить хорошим вином и дорогой едой на изящных тарелках. Зачастую после такого ужина разомлевшая девушка готова сразу ехать ко мне домой. Нет, такое случается далеко не всегда, но важна настойчивость. В случае с Викой я был готов к долгой битве. Наконец, она появилась, уверенно цокая каблуками, освещая зал своим маникюром. Я положил меню перед Викой: – Тут всё очень вкусно, но давай для начала закажем вина. Смотри, вот это итальянское красное – просто замечательное. Или вот это француз… – Ну нет, – перебивает Вика. – Я не пью вино. В нем углеводы, в нем этиловый спирт, это вредно. – Ага, – отвечаю. – И бог с ним, с вином. Давай поедим нормально! Вика смотрит меню, Вика бормочет: – Так, ну это сплошные белки, это полисахариды, тут глютен, это ведет к ожирению. Тут вообще канцерогены… Всё это очень вредно для организма. Даже не знаю, что заказать… – Вика, может, салат? – Салат? Ну разве что салат... Подходит официант, Вика говорит: – Так. Мне, пожалуйста, вот этот салат, только без масла, без соли и без оливок. И еще сыр туда не кладите! Сыр нельзя, я – веган. Официант любезно предлагает: – Может, вам просто салатные листья с помидорами нарезать? И кедровые орешки сверху? – Давайте! – отвечает Вика. – Только без орешков, они высококалорийны! И еще: я бы хотела знать, откуда эти помидоры и салат, где они выращены? Официант бросает на меня сочувствующий взгляд, улыбается Вике: – Сейчас выясню. Пока он ходит, я говорю Вике комплименты, но она меня будто не слышит, она крутит головой и морщится: – У них тут очень сухой воздух, это вредно для кожи. – Ну извини, Вика… – И еще запахи с кухни! – Это же ресторан. – Да, но волосы ими пропитаются! Тут возвращается официант: – Я выяснил. Помидоры из Испании, салат парниковый, из Подмосковья. – Ну нет! – сердится Вика. – В парниках непонятно что выращивают, там сплошные нитраты. И в помидорах наверняка пестициды, а это ведет к раку. Не буду я ваш салат. – Вика, ну хоть что-то? – взмолился я. – Хм. Можно воды. Официант кивает, собирается уходить, как Вика буквально кричит: – Но без газа! Газ – это углекислота, это вредно для печени и поджелудочной! Через минуту официант приносит бутылку воды. Вика отпивает, хмурится: – Кажется, ее из-под крана налили… Ужасный ресторан, всё ужасно! А ты что не ешь? – Слушай, я вспомнил. У меня же сейчас очень важная встреча. – Какая? – С психотерапевтом. Общение с такими девушками очень вредно, оно ведет к депрессии. Я расплатился за воду, похлопал официанта по плечу, вышел на улицу. Через полчаса я уже сидел в другом кафе, ел огромный кусок мяса с картошкой фри. Один, молча, жадно. © Беляков

Реализованный мужчина почти всегда обречён на развод если выбирает женщину ниже своего уровня. Не потому что он «плохой». А потому что мозг не любит тянуть чужую реальность на себе. Сначала кажется: «да ничего, подтяну, объясню, покажу как надо». А потом начинается классика. Ты живёшь в системе, где деньги — инструмент. Она — в системе, где деньги — событие. Ты инвестируешь, планируешь, считаешь на 3 шага вперёд. Она — «живём один раз, купи мне сейчас». И вот здесь включается биология, а не романтика. Мозг не понимает: это у неё стиль жизни или она просто неадекват? Каждый день — как перевод с иностранного языка. Вместо спокойствия рядом с женщиной — постоянная расшифровка: — она так думает или так выросла? — это ценности или отсутствие уровня? И на фоне этого растёт раздражение, а не привязанность. Дальше хуже. То, что тебе даёт дофамин — рост, цели, развитие — её утомляет. То, что даёт дофамин ей — тратить, жить моментом, эмоции — тебя бесит. Вы перестаёте быть «кайфом» друг для друга. Вы становитесь нагрузкой. И в какой-то момент мужчина понимает простую вещь: он не в отношениях — он в роли адаптера между двумя мирами. А адаптеры, как известно, долго не живут. Вот почему такие браки почти всегда заканчиваются одинаково: он уходит к «своей», она говорит, что он стал холодным и изменился. Хотя по факту — он просто перестал тащить чужую реальность. А теперь главный вопрос: мужчина должен «поднимать» женщину до своего уровня или сразу выбирать равную, чтобы не играть в социального спасателя? © Михаил / У мужчин подслушано

Рассказывает Георгий Данелия:-А в юности Михалков был жадным мальчиком. «Начали снимать «Я шагаю по Москве». Через неделю ассистент по акте­рам Лика Ароновна сообщает: — Михалков отказывается сниматься. — ? — Требует 25 рублей в день. Актерские ставки были такие: 8 р. — начинающий, 16 — уже с опытом, 25 — молодая звезда и 40—50 суперзвёзды. Ставку 25 рублей для Никиты надо было пробивать в Госкино. — А где он сам, Никита? — Здесь, — сказала Лика. — По коридору гуляет. — Зови. — Георгий Николаевич, — сказал Никита, — я играю главную роль. А получаю как актеры, которые играют не главные роли. Это несправедливо. — Кого ты имеешь в виду? — К примеру, Лёша Локтев, Галя Польских. — Лёша Локтев уже снимался в главной роли, и Галя Польских. Они уже известные актеры. А ты пока ещё вообще не актер. Школьник. А мы платим тебе столько же, сколько им. Так что — помалкивай. — Или 25, или я сниматься отказываюсь! — Ну, как знаешь… — я отвернулся от Ники­ты. — Лика Ароновна, вызови парня, которого мы до Михалкова пробовали. И спроси, какой у него размер ноги, — если другой, чем у Никиты, сегодня же купи­те туфли. Завтра начнем снимать. — Хорошо. — Кого? — занервничал Никита. — Никита, какая тебе разница — кого. Ты же уже у нас не снимаешься! — Но вы меня пять дней снимали. Вам все придет­ся переснимать! — Это уже не твоя забота. Иди, мешаешь работать… — И что, меня вы больше не снимаете?! — Нет. И тут скупая мужская слеза скатилась по еще не знав­шей бритвы щеке впоследствии известного режиссера: — Георгий Николаевич, это меня Андрон научил!.. Сказал, что раз уже неделю меня снимали, то у вас вы­хода нет!» Георгий Данелия

Мародёр. Нас выгрузили из старенького грузовичка и завели в блиндаж с низким потолком. Народу в нём было полно. Отовсюду на нас глазели небритые усталые лица с равнодушными глазами. - Как зовут? Звание? - крикнул старшина не глядя на меня, сидя за столом, сколоченным из досок. - Модест, - назвал я своё имя. - Рядовой Модест Кальчевский! Присутствующие в блиндаже резко повернулись в мою сторону. - Артист, что ли? - старшина отложил карандаш в сторону и с любопытством посмотрел на меня. - Папа учёный, мама биолог. Я в литературном учился. В честь композитора назвали. Мусоргского. - Вечером посмотрим, как ты учился! - развёл руками старшина. Он записал данные в свою тетрадь и крикнул следующего. Затем нас семерых он поставил в шеренгу и объявил перед строем: - Вы зачислены в штрафную роту штрафного батальона! Враг покуда не разбит! И у вас есть возможность всё исправить! Родина дала вам попытку искупить вину кровью, возможно, смертью! Родина ждёт от вас подвига! Иначе и быть не могёт! - Не может! - мне надоело слушать безграмотную речь, и я поправил его. - Что-о-о?! - крикнул мне старшина. - Так не говорят: «не могёт»! Нет такого слова в русском языке... Старшина чертыхнулся, смачно сплюнул на земляной пол, но быстро согласился. - И ещё! Оставление части будет признано - дезертирством! За неподчинение и мародёрство - расстрел на месте! К каждому из новеньких будет приставлен кто-нибудь из старослужащих! Старшина посмотрел в список и громко выкрикнул попарно имена: - Маштаков к Панину! Исаев к Петрову! Кальчевский к Хромову!.. Вольно! Разойдись! Рядовой, который артист. Ко мне! - скомандовал он. Я подошёл в ожидании самого худшего. Но он кинул мне обрывок бумаги. - Какие ещё были ошибки? Пиши!.. После я спросил старшину, где мне найти Хромова - своего напарника. - Хромов-то? Мародёр. Вон тот рослый - со шрамом на лице. Мне показалось, что «мародёр» больше прозвучало как прозвище, чем, как статус осуждённого. Хромов молча поздоровался со мной, когда я подошёл к нему: - Саша, - протянул он большую ладонь, не глядя на меня. Мне не терпелось порасспросить о войне, о новой для меня роте, о нём самом. - Почему тебя назвали мародёром? Парень уже отвернулся, но на секунду замер и внимательно поглядел на меня. - Тяжело тебе придётся, браток! Сюда тоже за длинный язык попал? - скорее констатировал он, чем спросил, вероятно, намекая на мою излишнюю болтливость. Хромов был прав - не успел я повоевать. В части заступился за однополчанина и попал под раздачу. Вместо покаяния начал отстаивать свою позицию и ударил такого же молодого, как я, командира, чем усугубил своё положение и в итоге оказался здесь - в штрафной роте. Мой ответ завис в пространстве блиндажа. Хромов потерял ко мне интерес, и я принялся обустраиваться на новом месте. Но вскоре меня позвали. - Ну, что, артист, зрители собрались! Я огляделся. Всё с интересом смотрели в мою сторону. Я выдохнул, собираясь с силами и выпалил: - Мцыри! Лермонтов... Этот стих мне удавался особенно хорошо. Я читал его много раз: в школе, в институте, в различных литературных кругах. Войдя в кураж, я медленно подводил слушателей к самой, на мой взгляд, ключевой сцене - схватки с барсом. Когда я закончил, народ зааплодировал и бурно начал обсуждать поэму. - А говорил, не артист! - уважительно сказал старшина - он был доволен удавшимся вечером. Я не стал спорить, хотя и учился на филолога. Артист, так артист… На следующий день случился бой - первый в моей жизни. После усиленной артподготовки, нас бросили на укрепления противника. Немцы не собирались сдавать свои позиции. Зарокотал пулемёт, послышались выстрелы и разрывы гранат. Где-то сбоку раздалось: «В атаку, сукины дети!» Крикнувший первым рванул вперёд. За ним потянулось мощное: «Ур-а-а-а!» И зелёная лавина застиранных гимнастёрок понеслась навстречу смерти. Я вцепился в цевьё винтовки и, спотыкаясь на неровной земле, пригибаясь от пуль, тоже побежал вперёд. Когда появились немецкие каски, начал беспорядочно палить в их сторону. В голове грохотало, но больше от прилившей к вискам крови, чем от разрывов мин. Сердце бешено колотилось и, казалось, вот-вот вылетит из груди. Первые ряды, прорвав оборону, уже перешли в рукопашную, орудуя сапёрными лопатками, молча и сосредоточенно, словно рубили капусту… Я рванулся к ним. Чья-то рука дёрнула меня назад и я, потеряв равновесие, упал на землю. И тотчас прозвучали выстрелы. Пули аккуратно легли в то место, где я был всего секунду назад. - Куда ты, дура?! Это тебе не сцена! Аплодисментов не дождёшься! - Хромов смотрел на меня, как на больного - его шрам отчётливо белел на раскрасневшемся лице. - Спасибо! - выдохнул я, ещё не до конца понимая произошедшее. - «Спасибо!..» Отчитывайся потом за тебя перед старшиной! Куда ты рванул-то? Помереть, что ли, торопишься?! Еле поспевал за тобой. Хромов облокотился на стену и короткими очередями укладывал пробегающих мимо фрицев: - Говорили же - держись за своих старших товарищей! - Хромов выдернул чеку и бросил гранату. Раздался взрыв. Бежавшие к нам фрицы подпрыгнули и исчезли в дыму. Когда всё стихло, послышались стоны. - Мне нельзя умирать! - он придвинулся почти вплотную к моему лицу. - Никак нельзя! Понял?! Я посмотрел в его зрачки и быстро закивал головой. Бой закончился так же внезапно, как и начался. Местами горело, и над полем вился дым. Пахло гарью и порохом. Вокруг лежали неподвижные тела, застывшие в неестественных позах. Рядом с ними сидели почерневшие бойцы и молча курили. Хромов встал, огляделся вокруг, стряхнул землю со своей гимнастёрки и пошёл по позициям. - Пошёл Мародёр трофеи собирать, - сказал кто-то спокойно, провожая его спину. Я двинулся за Хромовым. Он ходил между разбросанных тел немцев, очевидно, что то выискивая. Я брёл за ним, не чувствуя реальности. Ком давил горло и сильно тошнило. Возле одного фашиста он остановился. Носком сапога перевернул труп. - Офицер! Это хорошо! - обрадовался он, увидев погоны, и присел рядом. - Почему? - спросил я, ещё плохо соображая. - Резерв бросили! - не обращая на меня внимания, сказал Хромов. - Офицеров много! Он поднял руку немца и начал снимать часы с запястья. Потом пошарил по карманам и вытащил оттуда зажигалку и портсигар. Внимательно рассмотрел и остался доволен находкой. Через секунду всё исчезло в его солдатском вещмешке. Закончив с офицерами, Хромов принялся обшаривать немецких солдат. В мешок полетели сигареты, галеты, цепочки. Он осторожно разворачивал простреленные, разорванные гранатами тела с запёкшейся кровью, и спокойно обыскивал карманы и сумки. Закончив, Хромов разложил съестные припасы прямо на земле. Откупорил банку с тушёнкой и достал из-за голенища стальную ложку с остро заточенными гранями на конце ручки. - Извини, браток! Отголоски прошлого! Беспризорное детство воровское. Не пропадать же добру! Присаживайся, Артист! - пригласил он меня. - Отметим твой первый бой! Жив остался, и то ладно! Я не смог долго смотреть на это и отошёл к кустам. Меня вырвало, и я не знал, от чего больше: от вида крови, от множества тел, от смерти, сотворившей свою ужасную трапезу, или от хладнокровного мародёрства моего опекуна. Прошло время. Штрафники менялись. Кто-то погибал, искупая вину кровью, кого-то переводили в другие подразделения. Наши войска продвигались с упорными боями вперёд на Запад. Старшине дали лейтенанта. Он по-прежнему убеждённо говорил об искуплении вины перед Родиной. Его речь была выверена и безупречна. Ко мне приставляли молодых штрафников. Я продолжал дружить с Хромовым. Но полоса отчуждения после первого боя всё же пробежала. Мне был неприятен сам факт мародёрства, как и многим другим. Да, возможно, мы заслужили эти трофеи, но на душе было противно. Хотя многим это не мешало курить качественные немецкие сигареты и есть галеты с тушёнкой. Однажды Хромову понадобилось в город. Это было вопреки уставу и действующему порядку. Но лейтенант, зная, что тот всё равно уйдёт, заиграв желваками, уступил, показав на меня: - С Артистом пойдёшь. В городе, выяснив у прохожих, где находится рынок, Хромов уверенно направился в его направлении. Проходя меж скудных рядов, он явно выискивал своим опытным взглядом, только ему одному понятное место. Наконец, после долгих поисков, мы подошли к небольшому прилавку. Перекинувшись на непонятном мне воровском жаргоне парой фраз с жуликоватого вида продавцом, он отдал ему свой увесистый вещмешок. И придвинувшись поближе, чтобы никто не услышал, уверенно сказал, взявшись за ствол автомата: «Не вздумай дурить! Найду - убью!» - Обижаете, - мужичонка развёл руками и исчез. Через некоторое время он появился вновь и передал увесистую пачку мятых денег. Хромов по-деловому, заламывая каждую купюру, пересчитал их. - Как в аптеке! - согласился с ним Хромов и, не прощаясь, пошёл по рынку. По дороге он, отсчитав несколько бумажек, купил большой шмат сала и бутыль самогона. Остановившись возле яркой тётки, он весело подмигнул мне и неожиданно скупил все её леденцы - жёлтые петушки на деревянных палочках. Я улыбнулся. Было что-то в этом по-детски наивное. То, что я увидел позже, стало для меня большим откровением. Взрослые мужики, которые отбывали здесь срок за различные преступления, повидавшие смерть, ходили с теми самыми петушками, как малые дети, и радовались им больше чем самогонке. А через два дня мы с Хромовым нарвались на засаду. В пустом и заброшенном доме, меня ударили сбоку по голове чем-то тяжёлым. Всё поплыло перед глазами. Оглушенный, я упал на пол. Хромов рванулся в мою сторону. Послышались выстрелы, потом рванула граната. Немного придя в себя, я увидел, как Хромов борется со здоровенным эсэсовцем. Немец в прошлом явно был борец. Мощными руками он умело захватывал Хромова, словно в тиски. Хромов крутился, как уж на сковородке, неимоверными движениями выворачиваясь из всех захватов. Два солдата пыхтели, сопели, возясь на грязном полу. Я силился встать. Голова гудела и кружилась. Из раны сочилась кровь, заливая глаза. Подобрав автомат, я на коленях пополз к ним. Немцу удалось захватить Хромова сзади. Одной рукой он держал его руки, другой, обхватив за шею, душил. Я полз к ним и видел лица обоих. Они также оба смотрели на меня. Хромов скалился, задыхаясь, и судорожно ловил ртом воздух. Неожиданно он изловчился, свободной рукой стремительно скользнул в голенище своего сапога и через мгновение быстрым ударом вонзил острым концом ложки немцу прямо в горло. Эсэсовец ослабил хватку. Из раны, на голову Хромова хлынула кровь. Он выдернул ложку, быстро сунул ещё раз в горло и провернул её там несколько раз. Немец захрипел, отпустил соперника и встал на четвереньки, опёршись руками об пол. Хромов быстро вскочил, выдернул у меня автомат и полоснул очередью по эсэсовцу. - Как там у тебя было: «…И в горло я успел воткнуть и там три раза провернуть своё оружье!..» Он надсадно засмеялся. На его гимнастёрке чуть выше пояса медленно проступало большое красное пятно. Немец успел ножом поранить Хромова. Он зажал рану руками, но кровь продолжала сочиться сквозь пальцы. До своих Хромова я не дотащил. Он умер у меня на руках. - Нельзя мне было умирать! Никак нельзя!.. - Он сильно сжал мою руку и что-то хотел ещё сказать, но отвернулся. Рука ослабла, и я по-отечески прижал его к себе. * * * - На! - лейтенант протянул мне знакомый вещмешок. - Детдомовский он. Никого у него не было. Я развязал узел и начал выкладывать нехитрый скарб погибшего друга. На стол легли куски мыла, запасной ремень, зажигалка, два портсигара и стопка треугольных писем, перетянутая тесёмкой. Я взял одно из них. На обратном адресе была указана Кострома, улица, номер дома. Я развернул и увидел ровные красивые буквы, явно написанные женской рукой: «Дорогой, Сашенька! Спасибо большое, что помнишь о нас! Мы живём хорошо! Твои переводы очень спасают нас! Правда, на деньги сейчас мало, что купишь - больше на обмен. Но мы смогли на них приобрести дрова и уголь! Если ты помнишь, для нас это спасение…» Дальше в письме адресат подробно отчитывался, что удалось ещё купить на эти деньги. Потом был подробный рассказ о жизни питомцев детдома. В конце письма стояло сорок детских корявых подписей... или больше. У меня уже не хватило сил сосчитать. Я читал и плакал над этими письмами. Мои слёзы капали на чернила, оставляя разводы. * * * Почтальон тётя Глаша, пожилая женщина, постучала в калитку большого двора, в центре которого располагался двухэтажный дом. Не дождавшись, она смело толкнула дверцу и прошла внутрь по протоптанной дорожке. К ней уже бежала навстречу, кутаясь в платок, того же возраста женщина. Тётя Глаша радостно помахала ей казённой бумажкой. - Слава Богу, живой наш Сашенька! - обрадовалась женщина в платке. - Не пишет только… Одни переводы приходят… - Может, наступают. Говорили, что так немца бьют, что почта за ними не поспевает! - попыталась успокоить её тётя Глаша. Обе женщины вздохнули. - Раз переводы шлёт, значит, точно живой! А это главное! - Да, - согласилась с почтальоншей женщина в платке. - Если шлёт, значит, живой! Автор: Рустем Шарафисламов