Литературный салон "Страницы книг"

– Ну, а женщин, дедушка, женщин вы встречали любящих? – О, конечно, Верочка. Я даже больше скажу: я уверен, что почти каждая женщина способна в любви на самый высокий героизм. Пойми, она целует, обнимает, отдается – и она уже мать. Для нее, если она любит, любовь заключает весь смысл жизни – всю вселенную! Но вовсе не она виновата в том, что любовь у людей приняла такие пошлые формы и снизошла просто до какого-то житейского удобства, до маленького развлечения. Виноваты мужчины, в двадцать лет пресыщенные, с цыплячьими телами и заячьими душами, неспособные к сильным желаниям, к героическим поступкам, к нежности и обожанию перед любовью. Говорят, что раньше все это бывало. А если и не бывало, то разве не мечтали и не тосковали об этом лучшие умы и души человечества – поэты, романисты, музыканты, художники? Я на днях читал историю Машеньки Леско и кавалера де Грие... Веришь ли, слезами обливался... Ну скажи же, моя милая, по совести, разве каждая женщина в глубине своего сердца не мечтает о такой любви – единой, всепрощающей, на все готовой, скромной и самоотверженной? – О, конечно, конечно, дедушка... – А раз ее нет, женщины мстят. Пройдет еще лет тридцать... я не увижу, но ты, может быть, увидишь, Верочка. Помяни мое слово, что лет через тридцать женщины займут в мире неслыханную власть. Они будут одеваться, как индийские идолы. Они будут попирать нас, мужчин, как презренных, низкопоклонных рабов. Их сумасбродные прихоти и капризы станут для нас мучительными законами. И все оттого, что мы целыми поколениями не умели преклоняться и благоговеть перед любовью. Это будет месть. Знаешь закон: сила действия равна силе противодействия. А. Куприн «Гранатовый браслет».

Киностудия "Мосфильм" начинает работу над продолжением многосерийного фильма "Семнадцать мгновений весны". Главную роль в проекте исполнит Сергей Безруков. Актер уже подтвердил свое участие в сьемках./

Три человека, спасшие миллионы.. Лишь через пять дней после взрыва, 1 мая 1986 года, советские власти в Чернобыле сделали страшное открытие: активная зона взорвавшегося реактора всё ещё плавилась. В ядре содержалось 185 тонн ядерного топлива, а ядерная реакция продолжалась с ужасающей скоростью. Под этими 185 тоннами расплавленного ядерного материала находился резервуар с пятью миллионами галлонов воды. Вода использовалась на электростанции в качестве теплоносителя, и единственным, что отделяло ядро плавящегося реактора от воды, была толстая бетонная плита. Плавившаяся активная зона медленно прожигала эту плиту, спускаясь к воде в тлеющем потоке расплавленного радиоактивного металла. Если бы это раскаленное добела, плавящееся ядро реактора коснулось воды, оно бы вызвало массивный, загрязненный радиацией паровой взрыв. Результатом могло бы стать радиоактивное заражение большей части Европы. По числу погибших первый чернобыльский взрыв выглядел бы незначительным происшествием. Так, журналист Стивен Макгинти (Stephen McGinty) писал: «Это повлекло бы за собой ядерный взрыв, который, по расчётам советских физиков, вызвал бы испарение топлива в трёх других реакторах, сравнял с землей 200 квадратных километров [77 квадратных миль], уничтожил Киев, загрязнил систему водоснабжения, используемую 30 миллионами жителей, и на более чем столетие сделал северную Украину непригодной для жизни» (The Scotsman от16 марта 2011 года). Школа российских и азиатских исследований в 2009 году привела еще более мрачную оценку: если бы плавящаяся сердцевина реактора достигла воды, последовавший за тем взрыв «уничтожил бы половину Европы и сделал Европу, Украину и часть России необитаемыми на протяжении приблизительно 500 тысяч лет». Работавшие на месте эксперты увидели, что плавившееся ядро пожирало ту самую бетонную плиту, прожигало её — с каждой минутой приближаясь к воде. Инженеры немедленно разработали план по предотвращению возможных взрывов оставшихся реакторов. Было решено, что через затопленные камеры четвертого реактора в аквалангах отправятся три человека. Когда они достигнут теплоносителя, то найдут пару запорных клапанов и откроют их, так чтобы оттуда полностью вытекла вода, пока с ней не соприкоснулась активная зона реактора. Для миллионов жителей СССР и европейцев, которых ждала неминуемая гибель, болезни и другой урон ввиду надвигавшегося взрыва, это был превосходный план. Чего нельзя было сказать о самих водолазах. Не было тогда худшего места на планете, чем резервуар с водой под медленно плавившимся четвёртым реактором. Все прекрасно понимали, что любой, кто попадёт в это радиоактивное варево, сможет прожить достаточно, чтобы завершить свою работу, но, пожалуй, не более. Советские власти разъяснили обстоятельства надвигавшегося второго взрыва, план по его предотвращению и последствия: по сути это была неминуемая смерть от радиационного отравления. Вызвались три человека. Трое мужчин добровольно предложили свою помощь, зная, что это, вероятно, будет последнее, что они сделают в своей жизни. Это были старший инженер, инженер среднего звена и начальник смены. Задача начальника смены состояла в том, чтобы держать подводную лампу, так чтобы инженеры могли идентифицировать клапаны, которые требовалось открыть. На следующий день чернобыльская тройка надела снаряжение и погрузилась в смертоносный бассейн. В бассейне царила кромешная тьма, и свет водонепроницаемого фонаря у начальника смены, как сообщается, был тусклым и периодически гас. Продвигались в мутной темноте, поиск не приносил результатов. Ныряльщики стремились завершить радиоактивное плавание как можно скорее: в каждую минуту погружения изотопы свободно разрушали их тела. Но они до сих пор не обнаружили сливные клапаны. И потому продолжали поиски, даже несмотря на то что свет мог в любой момент погаснуть, а над ними могла сомкнуться тьма. Фонарь действительно перегорел, но произошло это уже после того, как его луч выцепил из мрака трубу. Инженеры заметили ее. Они знали, что труба ведёт к тем самым задвижкам. Водолазы в темноте подплыли к тому месту, где увидели трубу. Они схватились за нее и стали подниматься, перехватывая руками. Света не было. Не было никакой защиты от радиоактивной, губительной для человеческого организма ионизации. Но там, во мраке, были две задвижки, которые могли спасти миллионы людей. Водолазы открыли их, и вода хлынула наружу. Бассейн начал быстро пустеть. Когда трое мужчин вернулись на поверхность, их дело было сделано. Сотрудники АЭС и солдаты встретили их как героев, таковыми они и были на самом деле. Говорят, что люди буквально прыгали от радости. В течение следующего дня все пять миллионов галлонов радиоактивной воды вытекли из-под четвёртого реактора. К тому времени как расположенное над бассейном плавившееся ядро проделало себе путь к резервуару, воды в нем уже не было. Второго взрыва удалось избежать. Результаты анализов, проведенных после этого погружения, сходились в одном: если бы тройка не погрузилась в бассейн и не осушила его, от парового взрыва, который изменил бы ход истории, погибли бы миллионы людей. Их звали Алексей Ананенко, Валерий Беспалов и Борис Баранов. Три человека, спасшие миллионы.. Работники героически справились с заданием в кратчайшие сроки. Хотя им довелось пройти участки с очень высоким радиационным давлением, лучевая болезнь обошла всю троицу стороной. Более того, все они продолжили работать на ЧАЭС уже после самой аварии. Они настоящие герои!

"...Зина, примите майонез у Шарикова. – Как это так «примите»? – расстроился Шариков. – Я сейчас заложу. Левой рукой он заслонил тарелку от Зины, а правой запихнул салфетку за воротничок и стал похож на клиента в парикмахерской. – И вилкой, пожалуйста, – добавил Борменталь. Шариков длинно вздохнул и стал ловить куски осетрины в густом соусе. – Я еще водочки выпью, – заявил он вопросительно. – А не будет ли вам? – осведомился Борменталь. – Вы в последнее время слишком налегаете на водку. – Вам жалко? – осведомился Шариков и глянул исподлобья. – Глупости говорите... – вмешался суровый Филипп Филиппович, но Борменталь его перебил: – Не беспокойтесь, Филипп Филиппович, я сам. Вы, Шариков, чепуху говорите, и возмутительнее всего то, что говорите ее безапелляционно и уверенно. Водки мне, конечно, не жаль, тем более что она и не моя, а Филиппа Филипповича. Просто это – вредно. Это раз, а второе – вы и без водки держите себя неприлично. Борменталь указал на заклеенный буфет. – Зинуша, дайте мне, пожалуйста, еще рыбы. Шариков тем временем потянулся к графинчику и, покосившись на Борменталя, налил рюмочку. – И другим надо предложить, – сказал Борменталь, – и так: сперва Филиппу Филипповичу, затем мне, а в заключение – себе. Шариковский рот тронула едва заметная сатирическая улыбка, и он разлил водку по рюмкам. – Вот все у нас как на параде, – заговорил он, – салфетку туда, галстух – сюда, да «извините», да «пожалуйста», «мерси», а так, чтобы по-настоящему, – это нет. Мучаете себя, как при царском режиме. – А как это «по-настоящему» – позвольте осведомиться? Шариков на это ничего не ответил Филиппу Филипповичу, а поднял рюмку и произнес: – Ну, желаю, чтоб всё... – И вам также, – с некоторой иронией отозвался Борменталь. Шариков выплеснул водку в глотку, сморщился, кусочек хлебца поднес к носу, понюхал, а затем проглотил, причем глаза его налились слезами. – Стаж, – вдруг отрывисто и как бы в забытьи проговорил Филипп Филиппович. Борменталь удивленно покосился: – Виноват?.. – Стаж, – повторил Филипп Филиппович и горько качнул головой, – тут уж ничего не поделаешь! Клим!.. Борменталь с чрезвычайным интересом остро вгляделся в глаза Филиппа Филипповича. – Вы полагаете, Филипп Филиппович? – Нечего и полагать. Уверен в этом. – Неужели... – начал Борменталь и остановился, покосившись на Шарикова. Тот подозрительно нахмурился. – Spater ... – негромко сказал Филипп Филиппович. – Gut, – отозвался ассистент. Зина внесла индейку. Борменталь налил Филиппу Филипповичу красного вина и предложил Шарикову. – Я не хочу, я лучше водочки выпью. – Лицо его замаслилось, на лбу проступил пот, он повеселел. И Филипп Филиппович несколько подобрел после вина. Его глаза прояснились, он благосклоннее поглядывал на Шарикова, черная голова которого в салфетке сидела, как муха в сметане. Борменталь же, подкрепившись, обнаружил склонность к деятельности. – Ну-с, что же мы с вами предпримем сегодня вечером? – осведомился он у Шарикова. Тот поморгал глазами и ответил: – В цирк пойдем, лучше всего...».// Иллюстрация: Иткин Анатолий Зиновьевич (1931 г.р.) М. Булгаков «Собачье сердце».// Автор поста: Лариса Руди

Чтобы по-настоящему вжиться в ритм Москвы и состояться здесь как художнику, мне потребовалось огромное терпение, невероятное количество воли и сил. Мне было почти 30, но основное чувство, которое мною в это время двигало, было не желание иметь по-своему устроенный угол и даже не стремление создать семью и быть любимым женщиной. Я почувствовал, насколько сильно во мне желание состояться! Я хотел реализовать в искусстве всю сконцентрированную во мне энергию, которая так долго внутри меня накапливалась за годы поиска. И я погрузился в работу остервенело, с упорством, сосредоточенностью мысли и чувства. В буквальном смысле я впился в живопись и установил над собой настоящий диктат искусства. Писал картины, забывая поесть и путая день с ночью. В свою очередь, Москва, в которой я так совершенно незапланированно для себя оказался, как раз и была готова принять только тех, кто хочет и готов работать. Если вы тоже когда-либо начинали всё сначала в новом городе — поделитесь, что помогало вам выдержать этот ритм?

Автор поста: Лариса Руди

Жена вызвала слесаря прочистить засор в ванной. Это не начало порно рассказа, верните детей к экранам. Слесаря жена нашла в интернете. И нет, это по-прежнему не начало порно рассказа. Просто жена подумала, что местные, из ЖЭКа, отнесутся к вызову формально, а этому мы платим, и он подойдёт к задаче творчески. Когда слесарь вошёл в наш дом, я пожалел, что доверил жене столь важное хозяйственное предприятие: все же обычный слесарь из ЖЭКа был бы понадёжнее. Дело в том, что выглядел он так, словно я только что впустил в свой дом австралийского пожарного. Мускулистый парень двухметрового роста в обтягивающей майке без плеч. Слесарь немного удивился, застав в квартире ещё и меня. Слесарь пошёл в ванную, а мы с женой сели ожидать на кухне. Ну, как мы с женой. Я ее туда отвел. Ее тапки буксовали по полу. Из ванной тут же стали доноситься такие звуки, что я был вынужден закрыть уши жены своими ладошками. — Я закончил! — сообщил радостный запыхавшийся слесарь, выйдя из ванной, и я был благодарен ему за приставку в глаголе. Мы с женой пошли/побежали смотреть. Вода уходила в сток с бешеной скоростью, испуганно оглядываясь. — Ничего себе! — воскликнула жена, — как это у вас так сразу все получилось? А то муж у меня вон тоже пробовал- пробовал и никак. Слесарь посмотрел на меня с нехорошим прищуром. — А вы тоже вантузом работали? — спросил слесарь. Я неопределённо кивнул. — А покажите нам, что вы делали? Слесарь с женой вызывающе уставились на меня. «Нам», как мило. Я чувствовал себя как в плохом телешоу. Я взял вантуз и, умоляя инфаркт повременить, начал быстро-быстро качать им воду, решив доказать всем всё здесь и сейчас раз и навсегда. Но, несмотря на мой финишный спурт, вода предательски прибывала, да еще и разбрызгивалась по всей ванной, попадая на слесаря и на жену. — Ну, все понятно, — сказал слесарь, и они с женой зачем-то переглянулись, — вы чего частите-то, как подросток? Слесарь забрал у меня вантуз, приставил его к сливу и сделал один сильный толчок, от которого ванна встала дыбом и застонала (кажется), а вода со сверхзвуковым хлюпом мгновенно исчезла в отверстии, как в туалете самолета. Потом слесарь выпрямился, выгнулся в пояснице до первобытного хруста, заиграв бицепсами (а вот это было подло, у меня когда-то в детстве тоже были мышцы), и вернул мне вантуз. Вантуз был вывернут наизнанку. Жена сделала странное движение руками, как будто аплодирует, но, заметив мой взгляд, стушевалась и предложила слесарю его проводить. — Только до дверей, я надеюсь? — хотел я пошутить, но воздержался, потому что про слесарей выше метр девяносто так шутить опасно. После ухода слесаря я целый вечер сидел и пытался распрямить вантуз обратно. Пальцы у меня посинели. Жена периодически подходила и предлагала свою помощь. А я огрызался, мол, это не ее, а наше мужское дело. «Наше» — я имел в виду себя и слесаря.// Олег Батлук// Автор поста: Лариса Руди #рассказ #олегбатлук #ларисаруди