Экономика

Моя соседка Нина Петровна 38 лет проработала в бюджетной организации и честно платила взносы. Вышла на пенсию — получает меньше, чем тратит на коммуналку и лекарства. Когда я её спросила, жалеет ли она о чём-то, она помолчала и сказала: «О том, что думала — разберутся без меня». Вот этого «разберутся» я теперь очень боюсь. Государственная пенсия — это политическое решение. Не ваш личный актив, не банковский счёт с накоплениями, а формула, которую пересчитывают каждый раз, когда надо. Пенсионный возраст подняли. Правила накопительной части заморозили ещё в 2014-м и с тех пор продлевают заморозку снова и снова. Никаких гарантий — только обещания. А обещания, как известно, не имеют юридической силы. Личная пенсия устроена иначе. Это набор активов, которыми вы владеете физически: квартира, акции, бизнес, золото. Их можно продать, заложить, передать детям. Государство не решает за вас, в каком возрасте ими воспользоваться. Золото — один из старейших способов сохранить капитал. Три тысячи л

Последний раз я держала пластиковую карту в руках, кажется, месяца три назад. Надо было что-то оплатить в маленьком магазине у дома, где ещё не было нормального терминала. Достала карту из сумки, повертела в руках — и почувствовала себя персонажем из 2010 года. Оказывается, я не одна такая. И банки это давно заметили. Сбер, Альфа-банк и Т-Банк объявили о совместном проекте — новой платёжной системе, в которой пластиковых карт попросту нет. Совсем. Вместо них — оплата по QR-кодам, через биометрию, по Bluetooth и другими способами, которые ещё несколько лет назад казались чем-то из фантастики. Инвестиции на старте — около 10 миллиардов рублей. Три банка. Десять миллиардов. Без единой карточки в кошельке. Звучит громко, но на самом деле это логичное продолжение того, что уже происходит. По данным ЦБ, доля безналичных платежей в России превысила 80%, а смартфон давно стал главным платёжным инструментом для большей части городского населения. Оплата лицом в московском метро уже не удивляет

Подруга рассказала на прошлой неделе. Позвонили, представились из её alma mater — мол, актуализируют базу выпускников, всё официально, нужно только подтвердить диплом через Госуслуги. Продиктовала код. Через час не смогла войти в свой аккаунт. Пароль уже был сменён. Это не единичная история и не что-то из разряда «ну кто вообще ведётся». Схема работает именно потому, что звучит до неприличия убедительно — и попадает в очень конкретный момент, когда человек не ожидает подвоха. Сейчас объясню, как это устроено и почему даже внимательные люди оказываются в ловушке. Звонок приходит, как правило, в будний день, в рабочие часы. Голос спокойный, деловой. Человек называет себя сотрудником отдела кадров или учебной части — иногда даже произносит правдоподобную фамилию. Предлог: в системе не хватает данных о дипломе, нужно подтвердить через портал, чтобы сведения отобразились корректно. Дальше — классика. «Сейчас вам придёт СМС от Госуслуг, продиктуйте код». И вот тут всё и происходит. Парадокс

Моя подруга недавно выяснила, что за год заплатила банку больше четырёх тысяч рублей — и при этом ни разу не брала кредит. Просто жила. Платила картой, иногда снимала наличные, один раз случайно ушла в минус на 80 рублей. Всё. Когда она позвонила разбираться, менеджер по телефону долго и терпеливо объяснял, что всё по договору. И это была чистая правда. Банк не обманывает. Он просто очень хорошо считает. Финансовая система существует уже несколько веков — и за это время научилась извлекать прибыль буквально из любого движения денег. Причём чем меньше у человека финансовой подушки, тем интереснее он банку как клиент. Логика тут железная, хотя и неприятная. Человек с нестабильным доходом и пустым счётом — это риск. Банк этот риск прекрасно видит: скоринговые модели анализируют не только кредитную историю, но и паттерны трат, частоту мелких покупок в конце месяца, то, насколько равномерно поступают зачисления. По этим данным система рисует портрет заёмщика точнее, чем он сам мог бы себя о

Есть такая шутка про детей богатых родителей: им не нужна работа, им нужна «позиция в семейном бизнесе». Но Бэррон Трамп, кажется, пошёл дальше отцовских отелей и маминых ювелирных украшений. В 19 лет, учась на первом курсе бизнес-школы Стерна в Нью-Йоркском университете, он уже заработал почти $40 млн. И не на недвижимости, а на крипте. Речь о компании World Liberty Financial — криптоплатформе, которую семья Трампов запустила осенью 2024 года. Дональд-старший там «главный защитник криптовалют» (именно так, с официальным статусом). Братья Эрик и Дональд-младший — соучредители и «послы Web3». Бэррон — тоже соучредитель и тоже посол. Звучит как визитка с конференции по блокчейну, но за этими громкими словами стоят вполне реальные деньги. Платформа работает в сфере децентрализованных финансов: пользователи берут и дают крипту в долг, создают пулы ликвидности, торгуют стейблкоинами. Токен проекта WLFI начали продавать в октябре 2024-го, и к марту 2025-го продажи принесли не менее $550 млн.

В кассе одного московского банка висит распечатанное на принтере объявление: «Новых долларов нет». Рукой дописано: «И не будет». Последнее, правда, зачёркнуто. Видимо, кто-то из сотрудников решил не отчаиваться раньше времени. Смешно? Немного. Но по-настоящему смешно становится, когда узнаёшь, что в соседнем банке доллары есть, но за их «подбор» берут комиссию. Два процента, пять, а где-то и восемь. Подбор. Как будто купюры разбросаны по полу и сотрудник собирает их специально для тебя. Чтобы понять, что вообще происходит, нужно на секунду вспомнить: доллар — это не просто бумажка с портретом мёртвого президента. Это высокотехнологичный продукт, который регулярно обновляется. До 2013 года купюры были светлее, проще, и защита на них стояла та, которую умелые фальшивомонетчики научились копировать ещё в девяностых. Особняком стоят так называемые «белые» доллары серий 1996–2006 годов — их оттенок действительно заметно бледнее, и именно они сегодня вызывают наибольшее подозрение у кассиров

Получила квитанцию в августе и долго смотрела на итоговую сумму. Потом ещё раз. Потом открыла старую — за май. Разница оказалась заметной, хотя никакого супер-потребления в июле не было: ни гостей, ни жары, ни включённого обогревателя. Просто с 1 июля 2025 года тарифы на ЖКУ по всей стране снова пересмотрели. В среднем рост составил 11,9%. Это звучит как просто цифра, пока не начинаешь переводить в рубли. Холодная вода в Москве подорожала на 10%, горячая — почти на 15%, отопление — на 16,2%. Электричество без электроплиты прибавило 12,6%, а с электроплитой — и вовсе 16,4%. Газ для отопления в Москве и вовсе взлетел на 20,6%. Это уже не индексация, это другой разговор. При этом Москва — ещё не самый тяжёлый случай. В Пермском крае предельный рост тарифов достиг 21,1%, в Архангельской области — 20%, в Кузбассе — почти 20%. Для сравнения: в Амурской области подняли на 8,6%, в Ханты-Мансийском округе — на 9%. То есть разница между регионами — больше чем в два раза. Живёшь в одной стране, а

Есть люди, которые умеют быть везде и нигде одновременно. Сидеть на трибуне «Стэмфорд Бридж» под лондонским дождём в простой куртке — пока половина мира пытается понять, сколько стоит одна из твоих яхт. Вот это и есть феномен Романа Абрамовича. Начнём с самого начала. Потому что начало здесь важнее конца. Роман рано остался сиротой. Мать умерла, когда ему не было двух лет, отец погиб в несчастном случае, когда мальчику было четыре. Его воспитывал дядя в Ухте. Никаких связей, никаких денег, никакого блата — стандартный советский ребёнок в провинциальном городе. Потом армия. Потом Ухтинский индустриальный институт. Потом — девяностые. Вот тут начинается самое интересное. В 1989 году он открыл кооператив. Официально — производство игрушек. И это не метафора: именно игрушки. Потом появилась торговля нефтепродуктами, потом — знакомство с Борисом Березовским, и вот уже молодой предприниматель из Ухты сидит за одним столом с людьми, которые делят страну. К середине девяностых его компания «Си

Моя подруга работает терапевтом в районной поликлинике. Когда она увидела новость о том, что средняя зарплата врача в 2025 году достигла 147 тысяч рублей, она просто засмеялась. Не со злостью — с усталостью человека, которому это объяснять уже надоело. А потом она показала расчётный листок. Там было 64 тысячи. После всех надбавок, дежурств и доплат за вредность. За полтора месяца работы почти без выходных. И это Москва — не глубинка, не дотационный регион. Откуда же берётся число 147? Всё дело в том, как устроена сама арифметика. В России среднюю отраслевую зарплату считают максимально просто: берут весь фонд оплаты труда по отрасли, делят на количество сотрудников. Туда входят оклады, премии, надбавки — всё регулярное. Формула честная. Только вот результат может очень сильно расходиться с тем, что люди реально держат в руках. Представьте условную больницу: двадцать медсестёр по 45 тысяч, пять врачей по 90 тысяч, три заведующих отделениями по 180 тысяч и главный врач с зарплатой 350 ты