Счастливая монета

Саня Ерохин подвернул ногу в четверг вечером, а в пятницу с утра начальник Степаныч уже звонил мне и давал команду голосом человека, которому некогда объяснять очевидное. — В «Сосновый бор» поедешь вместо Ерохина. Знаю, что у тебя другое направление было, но там сейчас вообще некому смотреть. Да, выезжаешь прямо сейчас. Я не стал задавать вопросов. Отвык от этой привычки — задавать вопросы — ещё тогда, когда писал рапорт об увольнении со службы. Сдал документы, пожал руки людям с особым складом ума, и попросил по старым связям тихую должность где-нибудь в лесу. Подальше от всего, что умеет взрываться и гореть. Друзья не отказали, предложили работу, которая мне по душе - лесником. Три года уже как живу и чувствую себя на своём месте. Семья не знала, что я в этот раз остаюсь в области и вахта в соседнем лесничестве отменяется. Я не успел сказать жене и сыну. Да и не рвался особо — сообщу потом. Какая разница, все равно меня нет дома. Рюкзак, карабин, "Сосновый бор". «Сосновый бор» — это

Артём изучал меню и думал: ну, пожалуй, для первого свидания всё прям хорошо идёт. Даже очень! Первые десять минут после знакомства с Кристиной прошли и правда замечательно. Девушка не молчала, в телефон не пялилась, шутила к месту. В её анкете было написано, что она свадебный стилист и у неё "своё дело". Судя по тому, как она рассказывала о клиентах, не врала. Ладно, подумал Артём, не бездельница и не тунеядка. Посмотрим дальше. Может, ещё и вечер сложится. За столиком Кристина указала пальцем в меню — котлеты "Метрополь" за тысяча четыреста рублей. Потом посмотрела на него с той особенной улыбкой, которую женщины придумали специально, чтобы мужчины переставали думать. Он машинально кивнул: бери, конечно. — Ой, я просто обожаю такие места! Отличный ресторан, — сказала она, оглядывая зал с видом знатока. — Вот это настоящая атмосфера! Сюда же не каждый придёт, правда? Не то что в забегаловки на фуд-кортах. Спасибо, что позвал — мне уже всё нравится. — Угу, — согласился Артём. — Кухня т

Расскажу историю про любовный случай с моим другом. Это случилось лет семь назад, но иногда я вспоминаю события так отчётливо, будто они была вчера. Мне тогда всего двадцать шесть лет: работа автослесарем в сервисе на краю города, съёмный блок в коммуналке на троих. Мы с соседями — все молодые ребята, все рабочие — жили по одному и тому же нехитрому расписанию: смена, зарплата, пиво в пятницу, сон в субботу до полудня. И, конечно, каждый тогда искал своё счастье в личной жизни! В ту пятницу мы с Вадимом — сварщик, мой сосед — собрались в новое кафе в центре. Заведение было, по местным меркам, вполне приличным: пластиковые столешницы с имитацией под дерево, динамики под потолком, из которых лилось что-то невнятное, зато громко. Мы взяли по пиву, устроились у окна и занялись привычным делом — смотрели на девчонок и ни о чём особо не думали. За соседним столиком как раз сидели две девушки примерно нашего возраста. Одна — темноволосая, стриженая, в красной облегающей кофте, с видом человек

В тот злостчастный вторник я по воле обстоятельств решил заглянуть домой прямо посреди рабочего дня, чего обычно никогда не делал. Я работаю монтажником, прокладываем кабели и электрику в промышленных зданиях. Работа физическая, шумная, без особых сантиментов, коллектив мужской. Мы с ребятами тянули проводку на складском комплексе за Серпуховом, и всё шло по расписанию ровно до десяти утра, когда прораб выругался в трубку и объявил: объект встал. Пожарные инспекторы нагрянули с проверкой, работы запрещены до конца дня, все свободны! Бригада немедленно решила вопрос в пользу ближайшей пивной. А я же подумал о другом: у нас с Ольгой дома вкусная домашняя еда! Хотелось нормально поесть, увидеть жену среди дня — это редкость, обычно возвращаюсь уже затемно — и заодно прихватить из кладовки нужный инструмент, который с утра забыл. Мы живём в частном доме на краю города, достался от отца. Забор покосился, крыша требует внимания третий год подряд, но зато — своё, и соток восемь вокруг. Я подъ

Сергей топтался у входа в кафе уже минут десять и чувствовал себя совсем неловко. Ведь он уже давненько не ходил на свидания и несмотря на солидный возраст, чувствовал какой-то мандраж. Полтора года после развода он жил как монах — работа, дежурства, пустая квартира. Пока вот друзья не уговорили зарегистрироваться в приложении. Профиль Алины его почему-то зацепил — никакой наигранности, обычная фотография у окна, без фильтров. В описании: «помогаю людям, 34 года, люблю Довлатова и дождь». Что-то в этом было настоящее. Или ему так казалось. Как вдруг рядом припарковался мотор. Сергей нахмурился, видя как из такси вышла женщина, которую он точно никогда бы не узнал по фотографии из анкеты. Наращенные ресницы до бровей, ногти как когти хищной птицы, каблуки сантиметров двенадцать — непонятно как она вообще ходила на таких. Сумка с позолоченными буквами на пряжке. Лицо под толстым слоем "штукатурки". А взгляд — как у человека, который принимает вас на собеседовании и заранее знает, что вы

Я никогда не был из тех, кто пишет возлюбленным стихи и плачет на мелодрамах. Ну, вы понимаете — просто обычный мужик, тридцать четыре года, работа, футбол по выходным, мама звонит раз в неделю узнать в порядке ли я. В любовь с первого взгляда не верил принципиально, считал это красивой выдумкой для тех, кто недостаточно занят по-настоящему важными делами. А потом появилась Ксения. Рыжая — не крашеная, а натуральная, как лиса. Зелёные глаза, а смеётся так заливисто, что прохожие оглядываются. Втюрился как пацан! И следующие пять лет мы шли к тому, что у нормальных людей называется семьёй. В планах квартира, ребёнок, может дача потом — не обязательно, лишь бы только вместе. А сейчас - дело к свадьбе! Банкетный зал уже был забронирован на набережной Федоровского — с видом на Оку, в приличном месте. Ксюша неделю спорила с флористами по телефону, я ездил в ЗАГС дважды и оба раза терял какую-то справку. В общем, всё шло своим чередом, как у всех при подготовке торжества. И вот тут она произ

Меня зовут Артём Воронцов. Я руковожу логистикой на складском комплексе под Екатеринбургом. Работа, конечно, непраздничная и даже где-то скучноватая — накладные, маршруты, инвентаризации. Рутина! Но я её люблю именно за это: потому что здесь всё можно проверить и цифры тебя никогда не обманут, не подведут. Этот же принцип я перенёс в свою личную жизнь. Люблю во всём ясность и прозрачность. Люблю, когда слова женщины совпадают с её делами. Поэтому я и выбрал её. Когда встретил Алину, мне показалось, что она смотрит со мной на мир точно так же! Алина работала в корпоративном отделе закупок одной из местных компаний. Её стихия была тендеры, поставщики, KPI — она умела говорить красиво, уверенно, так, что люди слушали её, даже не зная темы. В одежде она выбирала деловой стиль: носила строгие блузки и делала маникюр раз в две недели. Улыбалась редко, но обворожительно. Поэтому когда она сказала, что ей нравится моя основательность и прямолинейносить, я поверил! Первый наш год был идеальны

Дмитрий спокойно стоял у мангала и переворачивал шашлык, когда к нему решительно подошла тёща, словно с инспекцией. — Плохо жаришь, смотри, вон, мясо подгорело, — Маргарита Львовна окинула его взглядом и хмыкнула, будто оценивала товар на распродаже. — Но хоть на что-то годишься. Я всегда говорила, что моей дочери нужен настоящий мужик, а не какой-то бумагомарака. Дмитрий сделал вид, что ничего не заметил и медленно выпрямился, оглянувшись на гостей. Вокруг — знакомые, смех, музыка. Семейный пикник в разгаре. — Вообще-то, я её муж, — спокойно сказал он. — В своё время мы друг друга выбрали. Так что Маргарита Львовна, разговаривайте со мной уважительно, будьте так добры. Особенно, когда рядом другие люди. Теща демонстративно ахнула, вскинула брови и повернулась к гостям: — Карина! Опять твой муж закатывает истерику на всю ивановскую! Жена подошла, улыбаясь. Но на лице — лёгкое раздражение, будто он испортил хорошую вечеринку. — Дима, хватит, перестань! — тихо сказала она. — Ты слишком

Константин заметил что у жены появился новый парфюм. Наталья всегда пользовалась только одним ароматом. Лёгкий, цветочный, который он узнавал с закрытыми глазами. Ведь это был его подарок на первую годовщину. И с тех пор она была верна только ему. А теперь — другой. Тяжёлый, дорогой, незнакомый. — Новые духи у тебя? И даже не поинтересовалась нравятся ли мне? — спросил он как-то утром на кухне, не дождавшись объяснений. — Да, подарили на работе, — бросила она, не поднимая глаз от телефона. — Артём организовывал корпоратив, дал всем по флакону. По-моему, очень хорошие. Артём. Это имя в последние месяцы звучало всё чаще. С лёгкостью, с блеском в глазах. — Да, я вижу, что аромат не из дешевых. Но... Щедро как-то. Каждому по флакону, не находишь? — заметил Константин. — Ой, умоляю, не делай из этого проблему. Подарили и подарили. Мне нравится, ты тоже, вижу не возражаешь. Закрыли тему. — отрезала Наталья. Константин промолчал. Он привык сначала подумать, потом что-то говорить. И паззл внут

Татьяна гладила рубашку Олега и машинально прощупала карманы — у него была дурная привычка совать туда всё подряд: чеки, зубочистки, скрепки, однажды даже нашла леденец без обёртки и засохший лист от фикуса, Бог знает откуда. На этот раз пальцы нащупали сложенную вчетверо бумажку. Она развернула, не глядя. Посмотрела. Чек из банкомата. Снятие наличных. Триста двадцать тысяч рублей. Ого! Дата — позавчера. Татьяна долго смотрела на цифры. Потом поставила утюг на подставку, медленно села на край дивана и прочла ещё раз. Триста двадцать тысяч. Позавчера. Она вспомнила, как в августе просила Олега дать денег на новый холодильник — их старый хрипел, как в последний день, и морозил через раз. Тань, ну нет сейчас свободных, потерпи. Вспомнила, как весной хотела с Алиной съездить на майские к морю хоть на пять дней. Танюшенька, какое море, кредит не закрыт ещё. Танюшенькой он её не называл лет восемь — значит, врал с особым старанием. Итак, триста двадцать тысяч. Позавчера. — Тань? — Олег вышел