Учитель на Севере

Вчера ко мне в учительскую зашла практикантка из педа. Леночка, 20 лет, глаза горят, в руках конспект урока на 10 страниц. Она стоит передо мной и говорит: «Анна Борисовна, я так хочу работать в школе! Учить детей! А вы мне посоветуете что-нибудь?» Я посмотрела на неё. На её горящие глаза. На её идеальный конспект. И сказала то, о чём молчат на торжественных линейках: — Лена, беги. Пока не поздно. Иди в репетиторы, иди в онлайн-школу, иди в корпоративное обучение. Но не ходи в обычную школу. Пожалей себя. Она побледнела. А я вспомнила себя в 20 лет. Такую же наивную. Такую же верящую, что учитель — это призвание, а не работа. Прошло 10 лет. Я работаю на Севере, в Амурской области. У меня стаж, категория, грамоты. И я вам честно скажу: работать в школе никто не хочет. И это не «нытьё». Это факт, который подтвердит любой учитель. Цифры, от которых стыдно Давайте начистоту. Зарплата учителя в регионах — это нищета. Я получаю 35 тысяч рублей в месяц. За ставку (18 часов) плюс классное ру

В прошлую субботу ко мне домой позвонила соседка снизу. У неё дочка Катя, 15 лет, учится в гимназии, английский с первого класса. Соседка плачет в трубку: «Анна Борисовна, мы репетитору заплатили 40 тысяч за год. А Катя на собеседовании в языковой лагерь не смогла сказать ничего, кроме "My name is Katya". Что делать?». Я спустилась к ним. Катя сидит за столом, вокруг неё горы учебников, тетрадей, распечаток. Правила написаны от руки и наклеены на стену. А она смотрит в одну точку и шепчет: «Я всё знаю, но когда надо сказать — в голове пустота». Я её понимаю. Сама через это прошла. В институте я сдала грамматику на отлично, выучила 3000 слов, а на первой практике в школе забыла, как будет «здравствуйте». Знакомая ситуация? Сегодня расскажу 5 лайфхаков, которые реально работают. Без «поездки за границу» и без «найди носителя языка». Только то, что можно делать дома, в школе, даже в очереди в магазине. Лайфхак №1: Метод «Попугай на стероидах» (или Shadowing) Катя спросила: «Я учу слова, н

Я всё понимаю, но сказать не могу»: как я наконец заговорила на английском (и научу ваших детей) В прошлую среду ко мне подошёл Серёжа из 9 класса. У него по грамматике твёрдая четвёрка, тесты решает на пятёрку. Он мнётся, смотрит в пол и выдаёт: «Анна Борисовна, я английский знаю. Но когда надо сказать — язык прилипает к нёбу. Я как рыба об лёд. Что делать?» Я посмотрела на него и вспомнила себя. Мне 20 лет. Я только закончила пединститут на Алтае. Всю грамматику знаю от зубов отскок. Словарный запас — тысячи слов. Приезжаю на практику в школу, захожу в класс и пытаюсь сказать: «Open your books, please». И... молчу. Потому что боюсь. А вдруг не так произнесу? А вдруг дети не поймут? Я тогда подумала: учитель английского, который не говорит на английском — это нонсенс. И начала учиться заново. Не грамматике — разговорной речи. Сегодня расскажу, что помогло мне. И что я теперь даю своим ученикам. Без волшебных таблеток. Без «заговори за 2 недели». Только то, что работает в реальной жизн

Вчера ко мне после урока подбежала Маша из 7. Вся красная, на глазах слёзы. Говорит: «Анна Борисовна, я на пробном ВПР по английскому написала письмо другу и получила 2 балла из 6. Я же всё правильно написала! Я написала, что люблю кошек и что у меня есть мама и папа. Почему так мало?» Я взяла её работу. Прочитала. И вздохнула. «Dear friend, my name is Masha. I am 13 years old. I like cats. I have mother and father. My hobby is drawing. I love you. Write back. Bye». Всё по-английски. Без ошибок. Даже «love you» приписала — перебор, конечно, но мило. И всего 2 балла. Маша смотрит на меня и не понимает. Она же старалась. Она же учила слова. Почему её письмо — не письмо? Я села рядом и начала объяснять. А потом поняла, что таких Маш — сотни. И проблема не в знании языка. Проблема в том, что никто не объяснил детям простые правила. Сегодня расскажу всё, что знаю о письме на ВПР. Без воды. Без лишней теории. Только то, что работает. Структура письма: тут нельзя импровизировать Самое главно

На прошлом педсовете я сидела на последнем ряду и проверяла тетради. Завуч по учебной части, Ольга Викторовна, раздавала «слонов» — выговоры за несданные планы. Дошла до меня. Сказала, глядя поверх очков: «Анна Борисовна, вы почему не сдали анализ работы с отстающими учениками? Вам что, больше всех надо? Я подняла глаза. Сказала спокойно: «Я сдала его во вторник. На вашем столе». Она покраснела, пролистала свою папку, нашла и бросила: «Ну тогда следующему выговор». Ни извинений. Ни «спасибо». Ни даже кивка. Я сидела и думала: за что я её ненавижу? Не её лично. А то, что она делает с нами. С учителями. С людьми, которые пришли в школу не ради денег (их нет), не ради славы (её тоже нет), а ради детей. И почему мы сами, учителя, не уважаем друг друга? Особенно администрация — учителей. Сегодня хочу выговориться. Без цензуры. Потому что молчать больше не могу. «Вы тут никто, я — начальник» Работать в школе под началом человека, который забыл, каково это — стоять у доски, — отдельный вид

Вчера после уроков в учительскую зашла наша новый завуч по научно-методической работе. Молодая, амбициозная, с красной папкой. Хлопнула ею по столу и сказала: «Коллеги, готовьтесь. Со следующего года вводим второй иностранный язык. С 5 класса. Немецкий или французский — на выбор школы». Учительская замерла. Учительница начальных классов, тётя Таня, выронила кружку. Учитель физкультуры крякнул. Я отложила тетради и спросила: — Простите, а на какие часы? У нас и так по шесть уроков в день. Завуч улыбнулась той улыбкой, от которой хочется спрятаться под стол: — А вы уплотните сетку. Сократите перемены. Или добавьте седьмой урок. Министерство сказало — надо. Я тогда промолчала. Но сегодня, когда новость уже обсуждают во всех родительских чатах, хочу сказать то, о чём молчат на педсоветах. Второй иностранный язык в школе — это не помощь детям. Это издевательство. Над ними. Над нами. И над здравым смыслом. Как выглядит реальность, а не отчёты Я работаю в обычной школе в Амурской области. Не

В пятницу, перед последним звонком, к нам в учительскую зашла завуч. Сделала страшные глаза и объявила: «Весенние каникулы. Все классные руководители и учителя предметники получают график патрулирования. Выходим на улицы, следим за детьми. Комендантский час никто не отменял». Я тогда сидела и проверяла тетради. Ручка замерла в руке. Я подняла глаза на коллег — у всех лица одинаковые. Кто-то вздохнул, кто-то хмыкнул, молодой учитель физкультуры сказал: «Я в полицию не нанимался». Завуч сделала вид, что не расслышала, и разложила перед нами листочки с фамилиями и датами. Моя фамилия стояла в графике три раза. Три вечера я должна была ходить по улицам и смотреть, не шляются ли где мои ученики после девяти вечера. Я тогда промолчала. Но сегодня, когда на календаре уже почти лето, а я всё ещё не могу забыть эти прогулки, хочу высказаться. Как я стала народным дружинником Начну с того, что я учитель английского. Моя зона ответственности — времена глаголов, неправильные глаголы и хотя бы мини

В прошлую среду в учительской я услышала разговор двух четвероклассниц. Они сидели на подоконнике, болтали ногами, и одна говорила другой: «А я слышала, что если ВПР не сдать, то в пятый класс не возьмут. Вообще никуда. Пойдёшь на завод работать». Откуда дети это берут? Кто им внушает этот ужас? На завод, блин. В 10 лет. Потом я поняла. Это мы сами, учителя. Сами накручиваем, сами запугиваем, сами превращаем обычную проверочную работу в финал «Голодных игр». Я работаю в школе 10 лет. Видела ВПР с момента их появления. И за это время выработала систему. Не волшебную таблетку, но работающие лайфхаки, которые помогают моим ученикам проходить это испытание без слёз, истерик и потери достоинства. Сегодня делюсь. Бесплатно. Без рекламы репетиторов. 1. Лайфхак первый: перестаньте называть это «ВПР» Звучит странно, да? Но работает безотказно. Я запретила в своём классе слово «ВПР». Вообще. Дети его не произносят. Вместо этого мы говорим: «проверочная работа», «тест», «задания», «контрольная»

Вчера вечером я с племянницей разговаривала по телефону. Она учится в девятом, скоро ОГЭ, нервничает. Я пыталась её успокоить, а она вдруг и говорит: «Няня Анюта, а почему ты вообще в учителя пошла? Ты же умная. Ты бы ещё на завод пошла или в бизнес какой». Я чуть не поперхнулась. На завод, значит. В бизнес. Потому что работа учителя — это для тех, кто ума не набрался. Я слушаю её, а она серьёзная такая. И я понимаю: она правда не понимает. Все родные видят только мою усталость, горы тетрадей, бесконечные родительские чаты, крики «опять эту ВПР». Они не видят того, ради чего я каждое утро встаю в полседьмого и тащусь в школу, даже когда за окном минус тридцать. А я туда иду. Иду уже десять лет. И, наверное, буду идти, пока ноги носят. Сегодня я хочу рассказать, зачем. Первый урок, который я запомню навсегда.... Я учитель английского. Начинала на Алтае, в родной школе. Мне было двадцать лет, я только закончила пед, волновалась так, что в туалет бегала каждые пятнадцать минут. Первый ур

В пятницу после уроков ко мне подошла Настя, отличница, которая всегда сдаёт всё вовремя. Подошла, взяла за рукав и сказала тихо: «Анна Борисовна, а если я на ВПР завалюсь, меня из школы выгонят? Я замерла. Ей двенадцать лет. У неё глаза на мокром месте. Она реально думает, что из-за проверочной работы её выпнут на улицу. Я обняла её, сказала какую-то ерунду про «ты справишься, не переживай». А сама внутри закипела. Потому что я ненавижу ВПР. Ненавижу всей той частью себя, которая когда-то пошла в учителя, чтобы учить, а не чтобы имитировать подготовку к бессмысленным тестам. Как я впервые столкнулась с этим кошмаром Пять лет назад я работала у нас на Алтае. Думала: ну, школа как школа. Дети, уроки, тетрадки. Но меня не предупредили о главном. О том, что вся жизнь в школе теперь крутится вокруг ВПР. Сначала я не понимала. В сентябре завуч раздала мне папку: «Это демоверсии, это кодификаторы, это спецификации. Начинайте готовить четвертые классы». — Подождите, — говорю, — у меня же своя