Летопись России 2.0

Когда современный человек читает в древних хрониках записанных соседями славян о том, что его далёкие предки жили в «землянках» и питались «просом и полбой», воображение рисует картину крайней нищеты и убожества. На самом деле, если посмотреть на всё это глазами людей, живших в VI–IX веках в лесах Восточной Европы, картина окажется совсем иной. Их быт был продуман до мелочей и идеально приспособлен к тем суровым условиям, в которых они оказались. Жилище древнего славянина со стороны могло показаться «жалкой хижиной». В земле выкапывали котлован глубиной от полуметра до метра с небольшим, по углам устанавливали столбы, а стены закрывались брёвнами или плетнём, обмазанным глиной. Сверху настилали крышу (тоже обмазанную глиной), которую для тепла часто присыпали дёрном. Это и есть та самая «полуземлянка», которую византийские писатели описывали с пренебрежением. Но попробуйте представить себе зиму в тех краях. Морозы под тридцать градусов, ветер, снег по пояс. И в таких вот условиях

Первая часть серии «Ранние славяне: внешний вид, обычаи, быт и т. д.»: Когда мы пытаемся заглянуть в духовный мир восточных славян до крещения Руси, мы сталкиваемся с удивительной ситуацией: чем громче писатели и публицисты рассказывают о великом пантеоне языческих богов, тем больше сомнений это вызывает у учёных. На самом деле наша уверенность в том, что мы знаем имена и функции славянских божеств, держится на очень шатком фундаменте. Главная проблема заключается в источниках. Практически все имена богов, которые мы сегодня перечисляем — Перун, Хорс, Дажьбог, Стрибог и другие, — пришли к нам из единственного текста: «Повести временных лет», где описан так называемый «языческий пантеон» князя Владимира. Но что это был за пантеон? Многие историки, такие как С. С. Пашин, указывают на то, что это был не столько результат естественного развития народной веры, сколько политическая акция киевского князя — попытка создать государственную религию, объединив племенных богов под своей власть

Первая часть серии «Ранние славяне: внешний вид, обычаи, быт и т. д.»: В источниковедении ранних славян есть три основных текста. Представляете, вся наша картина мира о ранних славянах — по сути, три текста, написанные чужеземцами примерно в одно время (VI век). Это как если бы о современной России судили по трём статьям иностранных журналистов, написанным в 1990‑е годы. Крупицы информации, а выводы делать надо. И что мы видим? У нас есть: И вот эти три человека, которые никогда не были у славян в гостях и не говорили на их языке, смотрели на них исключительно со стороны — они и есть наши главные источники. Нет ни одного текста, написанного самим славянином того времени. Вообще ни одного. То есть мы смотрим на них через тройное стекло: сначала — через восприятие грека или гота, потом — через призму времени, а затем, чаще всего, — через переводы и интерпретации историков вроде Карамзина. И тут возникает главная проблема: можно ли вообще по этим трём текстам составить объективну

«Думая, безъ сомнѣнія, что главная красота мужа есть крѣпость въ тѣлѣ, сила въ рукахъ и легкость въ движеніяхъ, Славяне мало пеклися о своей наружности: въ грязи, въ пыли, безъ всякой опрятности въ одеждѣ являлись во многочисленномъ собраніи людей. Греки, осуждая сію нечистоту, хвалятъ ихъ стройность, высокій ростъ и мужественную пріятность лица. Загорая отъ жаркихъ лучей солнца, они казались смуглыми и всѣ безъ исключенія были русые». (Цитата из первого издания «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина (1816–1818 гг., том 1, глава 3). Оригинальный текст, как он вышел из‑под пера автора в начале XIX века.) Прочитав этот отрывок, я сразу вспомнил старый добрый принцип: «Врут как очевидцы». Потому что перед нами не научный факт, а типичный взгляд со стороны — да ещё и пропущенный через фильтр Карамзина, который сам жил на тысячу лет позже описываемых событий. Во‑первых, Карамзин ссылается на греков. А теперь вопрос: почему греки так «видели» славян? Для эллинов, а позже — виза

Первая часть цикла «Славяне. Происхождение. Расселение.»: Из‑за скудости письменных источников о ранних славянах возникают мифы о «пустоте» и «внезапности» появления Руси. Но это ощущение «внезапности», порождённое скудостью письменных источников, — на самом деле оптическая иллюзия. Нам кажется, что, раз греки и римляне не писали про эти земли подробно, значит, там ничего и не было. Однако археология говорит об обратном. К моменту, когда в летописях появляются первые записи о Руси, эти пространства уже не были пустыми. Они были пронизаны сетью — речными путями, волоками, редкими, но устойчивыми поселениями, погостами, местами сбора дани и языческими святилищами. Это была не «земля без людей», а мир, где люди просто не строили каменных дворцов и не писали хроник. Они возводили деревянные дома и жили в ладу со своей землёй. И когда варяжские князья, согласно летописи, приходят «из‑за моря», они приходят не в пустоту. Они попадают в уже готовую, «разлинованную» реками и племенными союз

Ученые пытаются разгадать генетическую тайну династии Рюриковичей, но история оказывается сложнее, чем ожидалось. В «Повести временных лет» написано, что в 862 году для наведения порядка славянские и финно-угорские племена призвали на княжение варяга по имени Рюрик. Эта короткая запись породила один из самых жарких и долгих споров в российской исторической науке — так называемую норманнскую проблему. Был ли Рюрик скандинавом-завоевателем, как утверждали сторонники «норманнской теории», или же славянином, чье происхождение стремились доказать их оппоненты? Три столетия этот спор велся на поле лингвистики и анализа текстов. Ситуация начала меняться в XXI веке с развитием палеогенетики. В 2020 году в разрушенном саркофаге Спасо-Преображенского собора в Переславле‑Залесском археологи обнаружили погребение, которое с высокой степенью вероятности идентифицировали как захоронение князя Дмитрия Александровича — сына Александра Невского и внука Ярослава Всеволодовича. Это открытие предоставил

Если открыть древнерусскую летопись, можно подумать, что радимичи — это какие-то лесные "дикари". Летописец пишет, что они жили "в лесе, якоже всякий зверь", ели всё подряд и бегали от войск киевского князя. Из-за такого описания историки XIX века нередко считали их малочисленным и слабым племенем, которое ничего из себя не представляло. Однако если копнуть глубже, картина меняется. Современные исследования — археологические и исторические — показывают, что перед нами не просто "племя", а сложный и интересный союз, который по-своему обустраивал жизнь и долгое время не давал себя завоевать. Радимичи обосновались на территории современной восточной Беларуси. Их главной рекой был Сож (приток Днепра). Сейчас это Могилёвская и Гомельская области. Откуда они пришли — загадка. Летопись говорит, что они "от рода ляхов" (поляков), мол, пришел вождь Радим со своими людьми и поселился на Соже. Долгое время историки спорили: то ли это реальное переселение из Польши, то ли легенда. Археологи

Мы часто представляем историю Древней Руси как единый процесс, идущий из Киева. Но в тени великих князей и крещения пряталась другая, лесная Русь. Одним из её создателей было племя вятичей — народ, чья судьба не укладывается в простые схемы, а наследие до сих пор определяет облик центра России. Согласно «Повести временных лет», вятичи пришли «от ляхов» — с западнославянских земель, ведомые своим прародителем Вятко. Легенда отражает память о реальной миграции: археологи прослеживают их путь с Днепровского левобережья в бассейн реки Оки, где они окончательно осели к VIII-IX векам. Здесь, в глухих лесах современных Московской, Калужской, Орловской и Тульской областей, они встретились не с пустыней, а с древним балтским населением, носителями мощинской культуры. История вятичей с самого начала — это история взаимодействия и смешения, а не изоляции. Они переняли у балтов формы украшений и даже некоторые обряды, заложив основу уникальной культуры. Долгое время вятичи жили своей жизнью

Иногда в науке важнее задать правильный вопрос, чем получить быстрый ответ. Когда мы спрашиваем: «Какой язык самый древний?», мы подразумеваем сразу несколько разных вещей. Можно иметь в виду самый ранний письменный документ, можно — язык, лучше других сохранивший черты прошлого, а можно — народ, дольше всех говорившем на своём наречии. Удивительная история индоевропейской семьи — это история не одного, а нескольких древнейших языков, каждый из которых по‑своему уникален. Давайте же отправимся в путешествие сквозь время и пространство — от глиняных табличек Анатолии до современных городов Литвы, — чтобы услышать, как эти языки доносят до нас голос далёкого прошлого. Если мы хотим найти самый ранний из дошедших до нас языков, нам придётся перенестись в середину второго тысячелетия до нашей эры. Именно тогда, около 1650 года до н. э., в могущественной империи хеттов на территории современной Турции начинают появляться тексты на глиняных табличках. Этот язык, хеттский, — бесспорный рек

На обширных просторах Восточно-Европейской равнины, среди лесов и рек, формировался мир восточных славян. Одним из наиболее ярких и своеобразных его представителей были ильменские словене — племя, чья история неразрывно связана с озером Ильмень, рекой Волхов и зарождением Великого Новгорода. Их наследие — это фундамент, на котором выросла уникальная культура Северной Руси. Происхождение ильменских словен остается предметом научных дискуссий. Согласно «Повести временных лет», они пришли и сели «около озера Илмеря», назвавшись своим именем . Археологические данные позволяют уточнить эту картину. Основная волна славянского заселения Приильменья происходила в VI-VII веках нашей эры . Вопрос об их «прародине» является открытым. Одна из ведущих гипотез, поддержанная антропологическими (краниологическими) исследованиями, указывает на тесные генетические связи с балтийскими славянами, жившими в районе нижнего течения Вислы и Одры . Об этом же говорят сходства в обрядах, типах жилищ и укрепл