Голос, которого нет.

Давным давно,еще в советские времена,у нас часто гостил один профессор-начал свой рассказ лесник,Иван Ильич.Не то биолог,ни то геолог,точно не припомню.Приезжал поохотиться,порыбачить,за грибами в лес сходить. В то лето профессор приехал с огромным сорока летним мужиком,доцентом.Доцент загорелся половить форель,а она встречается только в трех речках,да в такой глухомани,что идти нужно два,три дня.Собрались,пошли в тайгу.Забрались в такую глухомань,что людей поблизости не встречалось.Стали у одного озера,нашли полуразрушенную избушку охотников.Наловили рыбы,а потом решили пройтись вдоль берега,грибы поискать. Идут,собирают,почти обошли озеро,вдруг видят в траве резвятся медвежата. Тут же за их спинами раздался жуткий рык,и показалась медведица.Шансов остаться в живых у мужиков не было.Когда человек встает между медвежатами и матерью,это всегда приводит к печальным последствиям для человека.Медведица бросилась на людей,те побросав корзинки бросились к озеру и бросились в воду.На их счас

Эта история случилась летом.Мы с друзьями любили собираться по вечерам,общаться,дурачиться.Приятно когда имеешь много друзей,есть с кем подурачиться. В один такой прекрасный вечер, а точнее уже ночь,прогуливаясь мы решили от нечего делать заглянуть на кладбище.В то время мы были смелые парни,и нам было весело от того,что мы гуляем между миром живых и мертвых.Пройдя мимо очередных могил,один из нас заметил что рядом находится выкопанная могила.Она была ни разу не использованная ,пустая.Наш общий друг,назовем его Рома,оказался самым смелым,и решил пошутить.С улыбкой на лице он достал свой фотоаппарат и вручил его мне,со словами,сфотографируй как я буду вылезать из могилы. Мы все это сфотографировали,повеселились и уже собрались домой.Мы уже двинулись к выходу, как Рома неистовым голосом давай кричать-помогите мне,я не могу вылезти,кажется меня что-то держит за ногу.В голосе у Ромы слышалась какая-то дрожь.Хватит уже не смешно,сказал я,и взял его за руку чтобы помочь.Ужас охватил уже мен

Эту историю я услышал когда мы были с друзьями на охоте.Она так меня впечатлила,что я не могу не поделиться с вами дорогие читатели и гости канала.Сразу вас хочу предупредить,здесь нет страшных моментов,чертей,домовых и демонов.В ней нет колдовства и порчи,но и не без мистики.Эта история про жизнь.Жизнь,где мы люди порой страшнее любых монстров.Буду писать от первого лица. Начну с того,что в начале 80-х,мой отец уехал на заработки в тайгу,куда то в Сибирь.Там он подружился с местным жителем по имени Виктор.Все два года,что отец там проработал,они были вместе, плече к плечу.Прошло время,пришло время уезжать,и с тех пор они не виделись лет двадцать,пока по воле судьбы вновь не встретились случайно.Все как полагается,пошли отмечать встречу в кафе.Когда сидели за столом,за кружечкой пива,отец заметил,что у друга на правой руке нет двух пальцев,указательного и среднего. -Что случилось?-поинтересовался папа. -Расскажу не поверишь-ответил Виктор. -Ты же знаешь меня,тебе я верил и верю как ни

Мы с моим другом Игорем часто выбирались на рыбалку к Чёрному озеру — место глухое, но рыба там шла косяками. В тот раз всё шло как обычно: удочки, снасти, термос с чаем, пара бутербродов — и в путь. Машину оставили у старой лесопилки, откуда до озера было около семисот метров через лес. Погода стояла ясная, солнце пригревало, птицы щебетали. Мы расположились на привычном месте, закинули удочки. Клёв был отменный — за час наловили полведра щуки и окуней. Посидели до трёх часов дня и решили собираться. Вот тут всё и началось. Когда мы двинулись обратно к машине, воздух вдруг стал ледяным. Небо затянуло свинцовыми тучами, будто кто-то выключил солнце. Мы ускорили шаг, но что-то пошло не так. Лес изменился — деревья стали выше, ветви сплелись над головой, закрывая небо. Тропа, которую мы знали наизусть, словно растворилась. — Игорь, — окликнул я, — мы точно туда идём? — Вроде да, — отозвался он, но голос его дрогнул. — Но… я не узнаю этих мест. Вокруг повисла неестественная тишина — ни п

Здравствуйте мои дорогие читатели. Эту историю рассказал мне один знакомый, я расскажу её от первого лица. Я работал в две смены. Вечерняя заканчивалась около двенадцати ночи. Транспорт в это время ходил через раз, а последний автобус всегда опаздывал, или вообще не приходил. Коллеги посоветовали срезать путь через кладбище. Сначала я отказывался. Но лето, день, широкая дорога посреди могил… Я решился. Всё шло гладко: я ходил там месяцами, иногда с коллегами. Ворота были открыты всегда — будто ждали. Зима всё изменила. Попутчики исчезли, я остался один. И вот после Нового года, в ночь полнолуния, я шёл по главной аллее. Луна висела низко, жёлтая, будто гнилая. Снег не скрипел — он хрустел, как битое стекло. Вокруг ни души. На середине пути я заметил движение справа. Метрах в пяти, у старой могилы, кто‑то копошился. Фигура в лохмотьях склонилась над сугробом, будто что‑то выкапывала. Я замер. Человек — если это был человек — вдруг замер, словно почуял мой взгляд. Резко выпрямился. Он

Сергей любил уединение. Каждую осень он приезжал в старый домик у Чёрного озера — подальше от города, суеты и людей. Место было тихое, почти безлюдное: лишь изредка мелькали силуэты рыбаков на другом берегу. Но в этом году что‑то изменилось. В тот вечер небо затянуло свинцовыми тучами, а к закату от воды начал подниматься туман. Он был не таким, как обычно: густым, почти осязаемым, с серовато‑лиловым отливом. Сергей подошёл к окну и всмотрелся. Туман словно пульсировал, медленно подбираясь к дому, обвивая стволы деревьев, будто щупальца неведомого существа. «Странное явление», — подумал Сергей и решил выйти на крыльцо, чтобы разглядеть получше. Стоило ему переступить порог, как воздух стал тяжёлым, а звуки — глухими. Пение птиц, шелест листьев, даже шум ветра — всё исчезло. Остался только густой, вязкий туман и ощущение, будто кто‑то наблюдает из глубины. Сергей сделал несколько шагов к озеру. Видимость упала до пары метров: он едва различал тропинку под ногами. Вдруг вдалеке проступи

Город засыпал, но я не мог уснуть. Что‑то манило меня наружу — едва уловимый шёпот ветра, странный ритм, будто далёкий барабанный бой, и холодный свет луны, пробивавшийся сквозь занавески. Часы на стене показывали полночь. Я взглянул в окно: небо было ясным, а луна — огромной, кроваво‑жёлтой, словно глаз неведомого существа, следившего за мной. Я накинул куртку и вышел на улицу. Тишина казалась осязаемой — ни звука машин, ни голосов прохожих, даже собаки не лаяли. Только шелест листьев и моё дыхание нарушали безмолвие. Улица, обычно оживлённая, выглядела чужой: фонари мерцали с перебоями, отбрасывая длинные, изломанные тени. Вдруг я заметил, что тени двигаются не в такт с порывами ветра. Они удлинялись, изгибались, словно пытались дотянуться до меня. Я ускорил шаг, но звук собственных шагов отдавался эхом, будто их повторяли десятки невидимых ног. За поворотом открылась старая аллея, которую я не помнил в этом районе. Деревья здесь были искривлёнными, их ветви переплетались над голово

В маленьком городке, затерянном среди густых лесов, все знали: пятница, 13‑е — день, когда лучше не выходить из дома после заката. Старики шептались, что в эту ночь граница между миром живых и миром теней истончается, а духи прошлого могут вернуться, чтобы забрать с собой того, кто окажется на их пути. Марк не верил в эти суеверия. Он считал все истории про пятницу, 13‑е глупыми сказками для впечатлительных детей. В тот вечер он задержался на работе и возвращался домой пешком — автобус уже не ходил, а такси в их городке было не вызвать. Часы показывали без десяти восемь, когда он свернул на тихую улицу, ведущую к его дому. Воздух вдруг стал непривычно холодным, хотя день выдался тёплым. Марк почувствовал, как по спине пробежал неприятный озноб. Он огляделся — улица была пустынна, фонари мерцали, отбрасывая неровные тени. И тут он услышал шаги за спиной. Марк обернулся — никого. Но звук не исчез: размеренные, тяжёлые шаги, будто кто‑то в тяжёлых ботинках шёл следом. Он ускорил шаг, зат

Дом достался Анне почти даром — слишком уж далеко от города, да и местные косо смотрели, когда она спрашивала про него. «Нехорошее место», — буркнул ей однажды лавочник, но на расспросы лишь отмахнулся. Анна лишь усмехнулась: суеверия — удел стариков. В доме было тихо. Слишком тихо. Даже птицы не пели рядом. Чердак манил с первого дня: старая деревянная лестница скрипела, будто предупреждала, а люк, запертый на ржавый замок, казался входом в иной мир. Анна решила, что просто уберёт там хлам — и всё. Ключ нашёлся в ящике кухонного стола. Он был холодным, словно пролежал в морозильнике. Замок поддался неожиданно легко — будто ждал, пока его откроют. На чердаке пахло пылью и чем‑то ещё — сладковатым, тошнотворным, будто гниющие цветы. Повсюду валялись коробки, старые игрушки, пожелтевшие фотографии. В углу стоял манекен без лица — просто гладкий овал вместо головы. Анна вздрогнула, но заставила себя идти дальше. Она уже собиралась спускаться, когда заметила дверь. Маленькую, почти незаме