Вот эта история.

Мне её рассказала старая женщина в поезде, когда мы ехали через заснеженные леса.
Катя росла без матери. Та умерла, когда девочке было семь лет. Отец, Иван, горевал недолго — через два года женился на Тамаре. Тамара была женщиной спокойной, хозяйственной, Катю не обижала, но и не любила той всепоглощающей любовью, которой ребенок ждал. У Тамары родился свой ребенок, мальчик Паша, и всё внимание переключилось на него.
Катя затаила обиду. Сначала детскую, потом подростковую, а потом и взрослую, въевшуюся в кости. Ей казалось, что Тамара отняла у неё отца, что Паша — любимчик, что ей, Кате, достаются объедки. Отец пытался объяснить, что Тамара старается, что она добрая, но Катя не слышала. Она смотрела на мачеху и видела врага.
В старших классах Катя увлеклась эзотерикой. Сначала безобидно — гороскопы, сонники, потом — магия, колдовство, форумы в интернете, где учили «возвращать обиды». Она находила там утешение. Ей казалось, что она обретает силу, которая поможет ей наказать обидчицу.
После школы Катя уехала в город, поступила в институт, но учёбу бросила — неинтересно. Снимала квартиру, перебивалась случайными заработками и всё глубже уходила в своё новое увлечение. Она переписывалась с какими-то людьми, ездила на семинары к «ведьмам», покупала редкие книги. Отец пытался говорить с ней, но Катя огрызалась: «Вы с мачехой мне жизнь сломали, а теперь учите?».
В один из приездов домой случилась ссора. Катя приехала нарядная, с ярко накрашенными глазами, с тяжелым серебряным кольцом на пальце. Тамара спросила, не в секту ли она попала. Катя взбесилась. Она наговорила Тамаре такого, что отец замахнулся на неё, но не ударил — рука опустилась. Катя уехала в ту же ночь, пообещав, что они ещё пожалеют.
Через месяц она вернулась. Смирная, тихая, попросила прощения. Сказала, что была дурой, что поняла свои ошибки, что хочет помириться. Тамара обрадовалась, отец прослезился. Катя осталась пожить, помогала по хозяйству, играла с маленьким Пашей, который уже ходил в школу. Никто не видел, как по ночам она доставала из сумки свечи и шептала что-то, глядя на фотографии. Никто не знал, что в кармане её куртки лежит узелок с землёй с кладбища и обрывками одежды мачехи, которые она незаметно собрала.
В доме начались странности. Тамара стала болеть. То голова раскалывается, то слабость навалится, то сердце прихватит. Врачи ничего не находили. Иван тоже сдал — осунулся, почернел, перестал спать по ночам. Паша, всегда веселый и подвижный мальчик, сделался вялым, начал плохо учиться, жаловался на страхи.
А Катя расцветала. Глаза блестели, кожа сияла, она ходила по дому хозяйкой и смотрела на мачеху с победной усмешкой. Тамара чувствовала этот взгляд кожей, но боялась признаться даже себе.
Однажды ночью Иван не проснулся. Просто перестал дышать во сне. Врачи сказали — остановка сердца, бывает. Тамара осталась одна с Пашей на руках. Катя, конечно, осталась с ними — «помогать, поддерживать».
Через полгода не стало Паши. Мальчик простыл, поднялась температура, и за три дня сгорел, как свечка. Врачи разводили руками — какая-то странная инфекция, не успели. Тамара поседела в одну ночь.
А Катя теперь не скрывалась. Она ходила по дому, напевая что-то, и смотрела на мачеху уже не с усмешкой, а с открытой ненавистью. Она перестала называть её по имени, говорила просто «эй, ты». И Тамара боялась. Боялась оставаться с ней наедине, боялась пить чай, который Катя ей наливала, боялась спать в своей комнате.
Она решила уехать. Собрала вещи, хотела уйти к сестре в соседний город. Катя не препятствовала. Только сказала на пороге: «Беги, беги. Только от меня не убежишь. Я тебя везде найду».
В ту ночь в доме случился пожар. Загорелось внезапно, сразу с двух сторон. Тамара проснулась от дыма, выбила окно и выпрыгнула в снег. Обожгла руки, сломала ногу, но осталась жива. Катя замешкалась. Она бегала по дому, пытаясь спасти свои книги и амулеты, и провалилась в горящий пол.
Её вытащили, но поздно. Она осталась жива, но ноги... врачи сказали: никогда не будет ходить. Ожоги были страшные, ткани погибли, ампутировали обе ноги выше колена.
Следователи долго разбирались с пожаром. Версия была одна — неисправность проводки. Но Тамара знала. Она видела перед прыжком Катино лицо, освещенное огнём. В нём не было страха. В нём был восторг.
Катя осталась инвалидом. Живёт одна в интернате для престарелых и инвалидов, потому что родных у неё больше нет. Отец умер, брат умер, мачеха уехала и слышать о ней не хочет. Говорят, Катя иногда просит передать Тамаре, что хочет увидеться, попросить прощения. Но Тамара не приходит.
Я спросила у попутчицы: «А почему вы сказали, что это история про ведьму? Она же не ведьма, она просто больная девочка с ненавистью в сердце».
Попутчица посмотрела на меня усталыми глазами и ответила:
— Самая страшная ведьма — не та, что с книгами и свечами. Самая страшная — та, что носит обиду в сердце и поливает её годами. Вот такая ведьма может уничтожить всех вокруг. И себя в первую очередь. Катя хотела силу получить, а получила пустоту и культи. Бог шельму метит, только она сама себя и пометила.
Поезд стучал колёсами, за окном мелькали заснеженные берёзы. А я всё думала о том, как легко разрушить чужую жизнь и как страшно потом смотреть в зеркало.
#история