Хроники окопной правды: СВО, Сирия, Кавказ, Афган, ВОВ

29 февраля 2000 года — дата, ставшая черным днем для Псковской дивизии ВДВ и всей России. Шестая рота приняла свой последний бой, о котором до сих пор ходят легенды и споры. Сегодня — рассказ о том, как разведдозор первым столкнулся с лавиной боевиков Хаттаба, почему помощь пришла слишком поздно и кто на самом деле виноват в гибели героев. В феврале 2000 года на горе Дембайирзы располагался базовый лагерь 1-го батальона 104-го полка 76-й дивизии ВДВ. На блоках стояли 1-я и 3-я роты, а основные силы полка находились в Хатуни. Интересный факт: Хатуни в переводе с местного означает «Царица». Места здесь гиблые. Говорят, только в 70-х годах прошлого века в этих лесах уничтожили последнего бандита, скрывавшегося еще со времен Великой Отечественной. А в годы войны здесь базировался мусульманский батальон «Бранденбург» и даже был аэродром для заброски диверсантов на Северный Кавказ. Утром 29 февраля началось выдвижение. Гвардии подполковник Марк Евтюхин повел людей на выполнение задачи — соз

Рассказ военного следователя, полковника Валерия Викторовича Шахова (к сожалению, ныне уже покойного), который провёл многие месяцы на афганской границе и в самой республике. Его история — о войне без лица, о государственном атеизме, лишившем целое поколение возможности покаяния, и о чёрной жатве, которую тот конфликт собирает до сих пор. После разговора с полковником Шаховым мне стала более очевидна ещё одна трагическая особенность афганской войны, которая продолжает собирать свою чёрную жатву и сегодня. Это тотальный государственный атеизм советской власти, из-за которого воевавшие солдаты и офицеры были лишены возможности исцелиться от последствий войны единственным верным способом – с помощью Церкви. Я слушал рассказ человека, которому приходилось иметь дело со страшными, даже по военным меркам, преступлениями, и почти физически ощущал тот чудовищный груз переживаний, который привезли с собой участники этой войны. В подавляющем большинстве своём лишённые в советское время церковног

«Спецназ – это исключительно командная работа. Рембо, индивидуалист, одиночка вообще у нас не прокатывает», — с этих слов начинает свой очередной рассказ полковник СОБРа Леонид И. Его история — не про суперменов, а про людей, груз ответственности и решения, которые приходится принимать за долю секунды. Он вспоминает один из эпизодов в Дагестане, когда боец предложил рискованный план: «Товарищ полковник, давайте я тихонько прокрадусь внутрь. Открою ворота, и вы уже через них войдёте». Ответ командира был жёстким: «Хороший план, но сильно рискованный. Сам я рискнуть готов. А вот тобой – нет... А что мне-то потом делать? Как с этим жить?». Это кредо человека, который отвечает за других. Леонид И. говорит, что понял это, вспоминая своих командиров — Смирнова, Кириллова, а в первую очередь Логинова, с которым ездил в Грозный еще в Первую чеченскую. «Отвечать за себя и отвечать за других – это совершенно разные вещи». Парадокс, который стал для него нормой: «Я всех заставлял надевать бронежи

Полковник Леонид И. продолжает свой откровенный рассказ о службе в легендарном СОБРе в самые беспредельные годы. Его история — это не киношный сюжет, а суровая правда о тактике, которая сломала хребет организованной преступности. Сохраняем каждое его слово, каждый факт и каждый жёсткий эпизод. «Основная тактика первых лет работы СОБРа – это жёсткое силовое воздействие на криминальные элементы», — начинает Леонид. — «Бандитов, как они сами себя называли, в городе было настолько много, что не было необходимости бегать и искать их где-то. Заходи в любой ресторан – они обязательно там сидят. А были и вообще просто бандитские кафе – «Тихая жизнь», «Встреча». Сидят люди с характерными стрижками, все в характерной одежде. На шее – цепь толстенная. На пальце гайка огромная золотая, в руках ключи от машины. Когда позже появились мобильники, то прилагался и мобильник с огромной антенной». Бандиты не просто демонстрировали статус. Они вымогали деньги и, что самое страшное, убивали коммерсантов.

«Мы Грозный штурмовать не будем» – эти слова министра обороны Павла Грачёва, прозвучавшие 26 декабря 1994 года, стали роковыми для тысяч солдат. Мой рассказ – это прямая речь полковника Павла Яковлевича Поповских, в то время начальника разведки ВДВ. Это история о том, как принимались решения, которые привели к новогодней кровавой бане. 26 декабря 1994 года, 12:00. Железнодорожный пункт управления министра обороны под Моздоком. За столом – цвет силового блока России: министр обороны Павел Грачёв, министр внутренних дел Виктор Ерин, директор ФСК Сергей Степашин, зампред ГРУ Валентин Корабельников, командир «Альфы» Геннадий Зайцев. «Доклад делал я», – начинает Поповских. Ему была поставлена задача – проанализировать возможность взятия «президентского дворца» Дудаева в Грозном. Разведданные со всех ведомств – ВДВ, СКВО, ГРУ, ФСК – были сведены воедино. Вывод: в Грозном наши спецназовцы могут столкнуться с 2–2,5 тысячами хорошо вооружённых боевиков. Цифры, как потом выяснится, даже занижены

Свой рассказ о войне в Афганистане продолжает полковник армейской авиации Владимир Алексеевич Господ. Его история — это не сухая хроника, а живая память, где смех и слезы, трагедия и абсурд шли рука об руку. «В Афганистане трагическое и комическое было так перемешано между собой, что иногда трудно было отделить одно от другого. Например, нам однажды поставили задачу эвакуировать разведчиков. Они попали в засаду, половину роты «духи» положили, погиб комбат. Я забирал легкораненого командира роты, лейтенанта. А лейтенант – только после училища, ему двадцать два года всего. И вот картина эта до сих пор перед глазами стоит: уже на аэродроме сидит на земле этот лейтенант, плачет от горя, что друзей потерял, и от счастья, что сам жив остался... Но говорит: «Мне комдив сказал: молодец, Саня, я на тебя представление на орден Красного Знамени напишу за то, что ты остатки роты вывел из боя». И он в общем-то довольный, что раненый, но живой. А ещё более довольный и гордый, что ему командир дивизи

История, которую невозможно забыть. Полковник Александр Лебедев завершает свой рассказ о страшных февральских днях 2003 года в горах Чечни. Это не просто военные мемуары — это свидетельство того, как в горниле боя закаляется дух, рождается братство и совершается невозможное. Его слова сохранены здесь дословно. «К этому времени матросы полностью преобразились, если сравнивать с тем состоянием, которое у них было до и во время первого боя. Особо управлять кем-то уже было не надо: все сами искали цели, не боялись по ним стрелять под огнём и, что самое главное, были в состоянии именно уничтожать противника». Лебедев вспоминает, как к ним пришло это страшное, но необходимое понимание. Даже падающая картонка от сигнальной ракеты воспринималась как команда к бою. «Никакой специальной команды: «К бою!» уже подавать было не надо». Но цена такого «преображения» была высока. После тяжелейшего боя группа вышла на площадку приземления для эвакуации. И тут случилось почти невероятное: вертолётчики п

«Я страшно любил ВДВ и готов был терпеть всё!» – говорит рядовой 350-го полка ВДВ Виктор Емолкин. Его рассказ о службе в Афганистане – это не только история боевых выходов, но и суровая правда о буднях, конфликтах и внутренних законах армейской жизни. История о боли, долге и том самом пределе, который есть у каждого. «После моей операции аппендицита прошло чуть больше месяца. Я по-прежнему числился наводчиком-оператором БМП. У меня от этого всё внутри кипело: я же снайпер, это такая опасная работа! А наводчику-оператору нужно чистить пушку, которая весит сто двадцать килограммов». Поручив работу молодому солдату, Виктор попал под раздачу. Командир роты, узнав, кто виноват, даже обрадовался. Возражения про недавнюю операцию не помогли: «Ничего не знаю!». «Пришлось мне вытащить пушку, почистить, обратно поставить. Пошёл в туалет, смотрю – у меня шов порвался, весь живот в крови». После этого рядовой Емолкин месяц не ходил на боевые. А молодому солдату, из-за которого это произошло, вреза

Полковник Леонид И., ветеран спецподразделений, продолжает свой откровенный рассказ о службе. Сегодня — о том, как создавался СОБР, почему его бойцы били именитых спортсменов и каким был Петербург в самый бандитский год. Подразделения СОБР были сформированы в конце 1992 года. Туда пришёл совершенно определённый по складу характера контингент людей. Потому во всех регионах была выбрана похожая тактика и модель поведения. Её в двух словах можно описать так: при задержании – мгновенное тотальное подавление любого сопротивления. Людей в СОБР отбирали физически крепких и выносливых. Очень много было ребят, которые выступали в соревнованиях по различным видам спорта и, особенно, по единоборствам. Это борьба, бокс, бои без правил, тяжёлая атлетика. Но вот что удивительно: много раз сотрудники СОБРа на соревнованиях и даже на тренировках побеждали именитых бойцов! Бывало, что к нам в СОБР заходили бойцы высокого уровня самых разных стилей, разных направлений. Говорят: «Ребята, мы хотим с вами