Психолог пишет ... | Юлия Легостаева

Мама не отвечала на звонки, и общаться с ней теперь можно было только через дочку. Маша чувствовала себя ужасно, она мучилась от чувства вины и злилась одновременно. На выходных дети не поехали к бабушке, как обычно, на обед, в понедельник Маша, а не бабушка забирала младшую с танцев, и ежевечерних звонков с обсуждением всего, что делали дети, больше не было. Мама обиделась и демонстративно прекратила общаться. И теперь Маша бросалась из крайности в крайность: от слёз и желания согласиться на всё, потому что маме, конечно, виднее, — до упрямства и злости, потому что это её жизнь и её дети, и она сама знает, как их растить. А всё началось в пятницу, когда мама Маши — Нина Викторовна — приехала вечером без предупреждения. — Я всё знаю! — с порога заявила она. — Думали скрыть от меня, но мне рассказала классная Никиты. Вот до чего ты довела детей, Маша! У тебя сын уголовник! Маша побледнела и чуть не обожглась, вынимая из духовки противень с мясом по-французски. Сегодня она ждала мужа с р

Телефон сына молчал. — Да что же это такое, — выругалась Маша. Работа не шла, она уже пятый раз ввела цифры в таблицу и опять где-то ошиблась. А всё потому что не могла дозвониться до сына. После школы он уже давно должен был быть дома, но домашний молчал, его мобильник был отключен, у мужа — автоответчик. А до конца рабочего дня ещё час. Мысленно успокаивая себя, Маша пошла к кулеру набрать воды и встала у окна, пытаясь успокоить нервно сжимающийся комок в груди. Сзади подошла весёлая Лиля: — Что-то ты, подруга, совсем не стараешься. Работа не волк, да? Они с Лилей дружили с института, даже вместе пошли в одну контору работать — чтобы было с кем поболтать. Маша невесело улыбнулась и снова проверила телефон. — Что-то случилось? — Никита не отвечает, а должен был уже появиться. — О, дорогая, ты стала курицей-наседкой. Добро пожаловать, у твоего сына переходный возраст. Так что плюнь — лазает где-то с пацанами. Чего ты дёргаешься. Лиля засмеялась, а Маша еле сдержала грубые слова. Возмож

Скандал с дочерью разгорелся неожиданно. Для Маши — точно. Она вернулась с работы, усталая, перекинулась парой фраз с мужем, зашла на кухню, чтобы налить себе чаю, и тут влетела Катя. Вся сияющая, с телефоном в руке. — Мам, меня пригласили на конкурс! В другой город! С тренером! На три дня! Маша замерла с чайником в руке. — В какой другой город? Что это за конкурс такой? — Ну, там все девочки едут, Ольга Сергеевна сказала, что я готова. Это очень круто, мам! Победители получают путёвку на всероссийский конкурс! Катя говорила быстро, захлёбываясь, и Маша видела, как дочка светится. Но внутри у неё самой всё сжалось. — Ты хочешь сказать, что поедешь одна? С тренером? В чужой город? — Ну да, а что такого? Все поедут, мам! — Катя, тебе десять лет. — И что? Я уже взрослая! — Взрослые так быстро не говорят, — отрезала Маша. — Никаких поездок без родителей. Я не разрешаю. Катя побелела. Потом покраснела. Потом глаза у неё наполнились слезами. — Ты всегда так! Все едут, а я нет! Она вылетела и

Пятого числа каждого месяца Маша грустно несла свою зарплату в банк. Она уже и не помнила, когда в последний раз видела эти деньги. Получала — и сразу относила. И переводила всю целиком на ипотеку. Когда покупали квартиру, они с мужем договорились так: её зарплата уходит на погашение кредита, его — на всё остальное. Коммуналка, продукты, дети, накопления. На карточке после перевода — ноль. Все сервисы в телефоне давно привязаны к карте мужа. Озон, доставка продуктов, такси — всё на нём. Антон снимал немного наличных и переводил Маше на хозяйство. И вроде бы всё было нормально, удобно и логично, но почему-то Маше было обидно. Маша знала, что Антон копит. Они хотели поехать в отпуск летом, и на чёрный день он откладывал. Но она давно не спрашивала, сколько там на счетах. Доступа у неё не было, и она в принципе не просила. Старалась тратить поменьше. Не покупать всякую ерунду. Жить максимально скромно. И в этот момент, выходя из банка, она вдруг так остро захотела неподотчётных денег. Что

Бывало такое, что пары, которые были у меня на семейной терапии, жаловались: их жизнь потеряла остроту, и им стало скучно после окончания терапии. А дело всё в том, что они научились за это время говорить друг с другом спокойно и их постоянные скандалы сошли на нет. И вот тут возникла проблема: нет скандалов — нет стресса, нет удовольствия. Сейчас постараюсь подробно рассказать, почему так происходит с научной точки зрения. Почему стресс может быть «кайфом»? Химический коктейль Всё дело в удивительном взаимодействии двух систем: стресса и удовольствия. Когда вы попадаете в острую, но безопасную (ключевое слово!) стрессовую ситуацию, в организме происходит выработка двух видов гормонов. 1. Адреналин. Сначала, в ответ на угрозу (например, скандал или крутой спуск на американских горках), выбрасывается адреналин. Сердце колотится, дыхание учащается, чувства обостряются. Это само по себе мощный стимулятор. 2. Дофамин. И тут происходит самое интересное. Если мозг понимает: «Опасность была,

Маша мерила уже шестое платье и чувствовала себя одновременно выжатой и очень несчастной. Впереди было 8 марта, муж подарил деньги на новый наряд, на работе собирались отметить праздник с размахом и снимали кафе. А на Машу не налезало уже шестое платье. С грустным вздохом она стащила с себя темно-синее, красивое, с блёстками по подолу и вырезом лодочкой, но безнадёжно узкое в бёдрах платье и натянула свои привычные серые джинсы. Поймала на выходе из магазина презрительный взгляд продавщицы и чуть не заплакала. Может, срочно сесть на диету? Но при мысли о гречке и кефире она чуть не взвыла. На улице моросил дождь. Маша дошла до ближайшей остановки, промокла и уселась ждать автобус. «Толстая корова. Скоро сорок, надо уже смириться и носить балахоны. Зачем я вообще пошла в этот магазин?» А перед глазами так и стояла её подруга Лиля — в свои 36 всегда как из салона причёсанная и одетая. И размер у неё был, наверное, 42, не больше. Маша ей ужасно завидовала, но при этом восхищалась — ей так

Суббота началась с того, что Маша открыла глаза и сразу захотела их закрыть обратно. За стеной муж Антон уже гремел посудой — мыл за собой кружку, хотя мог бы и в посудомойку поставить, но нет, ему надо непременно руками, и чтоб погромче. Из детской доносились звуки какой-то возни — то ли брат с сестрой играли, то ли убивали друг друга подушками. В коридоре зазвонил домофон — свекровь пришла, на час раньше, чем договаривались, потому что «я же хотела внуков повидать, а вы всё спите небось». Маша лежала и смотрела в потолок. В голове роились и суетились мысли: надо постирать форму сыну, отнести соседке взятый на один вечер утюг, починить свой, съездить за продуктами, приготовить пиццу... дети давно просили. Нет, ну пиццу я сегодня закажу. — Мам, а где мои кроссовки? — сын Никита влетел в комнату, весь перемазанный чернилами. — В коридоре, на полке, — ответила Маша, не двигаясь. — Нету! — Значит, под полкой. — Нету! Маша обессиленно вздохнула, встала, нашла кроссовки (они стояли на само

Мы все существуем в отношениях с другими, и вопрос в том, где проходит граница между здоровой близостью и потерей себя. Давайте посмотрим на две крайности, которых важно избегать. Представьте женщину, которая вырастила сына, проводила во взрослую жизнь, но так и не смогла его отпустить. Ему уже за тридцать, а она всё ещё говорит: «мы решили», «мы купили», «мы поехали». Она не видит себя без него. Его жизнь стала её жизнью, его проблемы — её проблемами, его успехи — единственным источником её самоуважения. Это классический пример слияния — когда личность полностью растворяется в личности другого. Исчезают личные границы, автономия, отдельная жизнь. Отношения строятся на контроле и созависимости. И это разрушительно для обеих сторон. А теперь представьте мужчину, который построил жизнь как неприступную крепость. Он всё измеряет выгодой. Жену выбрал по принципу удобства: удобно, что готовит, убирает, не мешает. Дети нужны для статуса — так положено, так принято в его кругу. Чувства? Он их

«Ну почему, почему я ничего не делаю? А ну-ка ты! Лентяйка, вставай! У тебя столько дел накопилось!» Лена мысленно ругала себя, уставившись в потолок. Ругала отчаянно, и ей было стыдно и плохо, но она всё равно не вставала. А за окном неслась неудержимая река жизни. Солнце светило вовсю, погода разгулялась, ветерок сегодня был совсем уж ласковый и тёплый. Вот бы погулять по такой погоде, а ещё лучше — покататься на велосипеде с детьми! Или отвезти их в зоопарк… И чувство вины становилось всё сильнее. А это солнце за окном раздражало. Вот был бы дождь — можно было бы валяться на кровати с полным правом и чистой совестью. Лена перевернулась на другой бок, отвернувшись от окна, и продолжила листать видео в телефоне. Да, она давно хотела почитать книгу, и сшить сыну шорты, и разобрать завал в шкафу. Но не сегодня. Сегодня у неё на это не было никаких сил. Дома было тихо: дети разошлись по друзьям и кружкам, муж уехал на рыбалку. Долгожданная суббота: когда все уйдут из дома и можно будет н

Представьте, что вам нужно ответить всего на один вопрос. От того, как вы его сформулируете, зависит очень многое. Звучит он так: как вы оцениваете отношение жизни к вам? Вариантов обычно три. Первый: жизнь ко мне несправедлива. Второй: ко мне относятся ровно так, как я заслуживаю. И третий: жизнь дала мне гораздо больше, чем я могла ожидать. Психологи провели немало исследований и выяснили интересную вещь. Те, кто выбирает третий вариант, живут легче. Они реже выгорают, быстрее восстанавливаются после неудач и искренне радуются мелочам. Почему? Потому что они не воспринимают хорошее как должное. Для них каждый приятный момент — не рутина, а подарок. Это и есть мышление изобилия. Оно не имеет ничего общего с наивностью или попыткой убежать от реальности. Это просто другой угол зрения. Человек с таким мышлением не требует от мира идеальных условий, но зато умеет замечать те совпадения, которые приводят его к тому, что у него есть сейчас. Чаще всего мы не замечаем везения, потому что при