РАСсвет

Любой союз — это танец. И ты можешь терпеть, пока тебе оттаптывают ноги, можешь перестать танцевать. Самое лучшее, если оба партнёра стараются. И получается танец-диалог. Где слышат и слушают. Но ещё и ценят, заботятся и берегут. Важно, чтобы у людей было одинаковое чувство ритма, одинаковый слух. Равно как и его отсутствие. Тогда и получится. Тогда никто не будет кривиться от вопроса: «Как ты это не слышишь?» или «Почему так-то? Я слышу по-другому». И тогда это не танец, а спор. Спор, который не даёт танцу даже начаться. А важно: настроиться на партнёра, подстроиться, довериться. Доверие — это такая хрупкая вещь. Но если оно есть… В каком вихре эмоций можно закружиться, просто доверяя. И как страшно, если его предадут. Танец состоит из совпадений. Нет, не во всём, но в главном. В том, без чего танец невозможен. Из доверия. И неважно, кто сильнее, кто старше, кто опытнее, кто мудрее. Предательство ломает всех одинаково. Из желания. Простого и банального. Желания танцевать этот танец вм

Привет. Это Алла, мама 8-летнего Вовы с РАС. Четвёртая, заключительная встреча с Юлией Снежко называлась «Путь в будущее: растущая самостоятельность». Я думала, что речь пойдёт про навыки — шнурки, портфель, магазин. Но Юлия снова перевернула всё с ног на голову. Главное, что я вынесла Я давно замечала: Вова часто «уходит в себя». У него это проявляется через вокализации, эхолалии, стимы. Я думала — так он отдыхает, восстанавливается, перегрузился — вот и отключается. Оказалось — нет. На встрече показали таблицу, которая меня просто убила. У нейротипичных людей в состоянии покоя мозг работает как связная сеть. Там происходит важная внутренняя работа: переработка опыта, связывание событий в историю себя, восстановление. Покой для них — это ресурс. А у детей с РАС эта же сеть работает как хаотичная воронка. Мысли мечутся, нет связности, нет отдыха. Ребёнок уходит в себя, но не восстанавливается. Он там — в хаосе. Эти вокализации, эхолалии, стимы — попытка детей упорядочить себя, навести

Алла, мама Вовы (8 лет, РАС) Когда сталкиваешься с диагнозом «расстройство аутистического спектра», информационный поток накрывает с головой. Названия методик сыплются одно за другим: PECS, ABA, Floortime, TEACCH... За каждым стоит своя философия, свой инструментарий, свои обещания. Я сделала подборку методов и методик, которые существуют в современном мире для реабилитации детей с РАС. Здесь нет «волшебных таблеток» и околонаучных направлений. Только то, что имеет логику, структуру и (в большинстве случаев) доказательную базу. Важно: Я намеренно не включаю в этот обзор канистерапию, иппотерапию, БОС (БАК), Томатис, микротоки, физиопроцедуры, медицину и нутрициологию. Я знаю: мы, родители, готовы пробовать всё, что даёт надежду. Сенсорную интеграцию я вообще выношу за скобки, так как проработать сенсорные нарушения необходимо каждому ребенку. Но здесь я собрала именно методы обучения и развития коммуникации — то, что напрямую помогает ребёнку говорить, понимать и взаимодействовать с ми

Ответы на вопросы из моих консультаций «Я до сих пор не могу понять, почему мой сын делает это даже в тех случаях, когда получает то, что просил. Или когда сам взял из холодильника то, что хотел, был рад, а потом начал кусать руки...» Знакомо? Когда ты уже дала всё, что он просил, когда он только что улыбался — и вдруг снова бьет себя. И ты стоишь и не понимаешь: что не так? Чего ему ещё не хватает? И главное — как помочь? Я получаю такие сообщения часто. Потому что самоагрессия у детей с аутизмом — это самое страшное, с чем сталкивается мама. Когда твой ребенок делает больно себе — это больно вдвойне тебе. Сегодня я расскажу, как это было у нас с Вовой. И что нам помогло. Я — Алла, мама 8-летнего Вовы с РАС. Мы через это проходили. – Я не понимаю. Он получил то, что хотел. Он радовался. И вдруг — начинает кусать руки, бить себя по голове. Что происходит? Отвечаю: Знаешь, я думаю, тут две вещи. Первое: иногда радость — это тоже перегрузка. Сильные эмоции, даже хорошие, могут накрыть ре

Вчера гуляли в парке. Солнце, весна, дети — наши, особенные. Мамы рядом — уставшие, но вырвались. Разговорились. И одна мама сказала фразу, которая засела во мне: — Мне проще работать на трёх работах, оплачивать сыну занятия, реабилитации, курсы. Пусть специалисты делают то, что нужно. Я этого не умею и не хочу учиться. Это не моё. Я её понимаю. Когда ты и так вымотана, когда каждый день — борьба, когда сил хватает только дожить до вечера, мысль «мне ещё и учиться» звучит как приговор. Легче заплатить. Легче отдать. Легче сделать вид, что кто-то другой справится лучше. Я сама так думала. Не про три работы, но про «пусть делают». Про то, что я не обязана, не могу, не хочу. Что моё дело — кормить, поить, любить, а учить — пусть специалисты. Логопед — два раза в неделю. Нейропсихолог — один. Реабилитация — курсами, любая, на что хватает фантазии и кошелька. А мама — каждую минуту. Каждый день. В каждой мелочи. И есть один подход, который работает без расписания, без кабинета, без дополнит