ГалопомПоЕвропам

Не знаю, найдётся ли хоть один представитель сильного пола, рождённый в 70-е–80-е, который, услышав музыку E-Type, не воскликнет: «А-а-а, какая шикарная девчонка-танцовщица зажигала в клипах! До сих пор её помню!» Да, пока мы мечтали о харизматичном длинноволосом Мартине Эрикссоне, все мужские взгляды были прикованы к экзотической красотке, от одного вида которой из глаз сыпались искры, кровь кипела, а в животе вихрем разлетались, рассыпая радужную пыль, легкокрылые бабочки. И вряд ли кто-нибудь из моих ровесников, в 90-е танцевавших под E-Type, забудет великолепный женский вокал, ставший визитной карточкой коллектива. Дилнарин Демирбаг и Нана Хедин – две женщины, которые «станцевали» и «спели» успех E-Type. Правда, пока одна из них была на виду, собирая восхищённые взгляды, другая присутствовала только голосом, предпочитая оставаться за кадром. Сегодня я расскажу вам о них. Дилнарин (Ди) Демирбаг (Dilnarin «Dee» Demirbag) часто называют «турчанкой», но, хотя родилась будущая звезда де

На днях постоянная читательница Божена Щастна, комментируя статью о Майкле Прэйде, написала: нет, мне он не нравится, мне подавай молодого Олега Янковского! Я тут же «включилась»: а мне подавай молодого Патрика Суэйзи, молодого Мортена Харкета из a-ha (хотя он и сейчас дьявольски хорош) и молодого Мартина Эрикссона – E-Type. Только не говорите, что в молодости вы не зажигали на дискотеках. И вообще, мол, я такое не слушаю, я больше по року и классической музыке, а в студенчестве не глупостями занимался (-ась), а учёбой. Я тоже, знаете ли, не всё на танцполе каблуки сбивала, но диско тех лет люблю до сих пор. Кумиров 80-х-90-х с их хитами никто не переплюнул и вряд ли переплюнет, спорим на что хотите. В общем, после обмена мнениями я на свежих, так сказать, дрожжах запустила клипы E-Type. Ка-а-ак меня затянуло! Дня три их гоняю. Любуюсь Мартином с его скандинавской статью, подтанцовываю бесподобной Ди Демирбаг и наслаждаюсь божественным вокалом незабвенной Наны Хедин. Конечно, для вас

В отличие от некоторых ушлых авторов иллюстрировать дурацкие и примитивные анекдоты картинами Валинтина Губарева я не стану: он слишком хорош для всякого рода глупости и безвкусицы. О, слышу цокот подков экспертов в области высокой культуры и искусства, бегущих гурьбой в комментарии, дабы топнуть ножкой и выкрикнуть громкое «фи!» С Васей Ложкиным мы это уже проходили. И если уж я решила рассказать об одном из любимых художников, меня ничто не остановит – тем более такая мелочь. Пользуясь случаем, в первых строках своего письма приношу извинения подписчикам и постоянным читателям за снижение активности и редкие публикации, но прошу понять и простить: когда постоянно бьют по рукам, хочется в конце концов эти руки отдёрнуть. И довольно о грустном. Шут с ними со стеллами, донатами, показами, охватами и прочей чепухой. В печку их, как говорил профессор Преображенский! Пришло время улыбнуться. Можно сколько угодно спорить о достоинствах и недостатках наивной живописи, но в случае с Валенти

Свершилось! Не успела оскудеть рука дающих авторам донаты (как и опуститься рука просящих); не успели те и другие насладиться благословенной возможностью подключить Премиум, дабы читать буколические истории о тёщах и зятьях, резвящихся на фоне безмятежных сельских пейзажей; не успели читатели поскрести по сусекам и оплатить право прикреплять картинки в комментариях, как кто-то крикнул: «Дзен, да вы не стесняйтесь, чего уж там! Сделайте и лайки платными!» Спасибо, добрый человек, дай тебе боже всяческого благополучия и невесту хорошую! Подкинул мыслишку в светлые головы эффективных менеджеров платформы, и они не подкачали: ударили автопробегом по бездорожью и разгильдяйству. Теперь у нас, дорогие читатели, появились стеллы, и жизнь заиграла новыми красками. Правда, дзеноводы почему-то пишут слово «стеллы» с прописной буквы – из большого уважения к новшеству и его создателям, вероятно – хотя словосочетание «купить Стеллу» звучит двусмысленно и попахивает торговлей людьми. Но суть не в эт

Проскользнув в слегка приоткрытую дверь квартиры, она остановилась у входа, прерывисто дыша. На конце старого провода, свешивающегося с потолка, обречённо болталась голая электрическая лампочка, заливая беспощадным жёлтым светом узкий обшарпанный коридор. Это случится сегодня. Здесь. Женька лихорадочно метнулась в комнату, огляделась, затем выдернула свою фотографию из-за грифа гитары, затолкала вглубь полки школьные принадлежности. Борис не должен догадаться, что в этой тесной, тёмной, нищенской квартирке с подержанной мебелью, обоями, наводящими тоску и проводкой, уныло тянущейся по стенам живёт она – тогда всему конец, сказке конец! Нет, тут обитает её одинокая тётка, которая оставила племяннице ключи. Борис... Он и есть настоящий принц из сказки – красивый, элегантный, с детства ни в чём не знающий отказа. Семья, принадлежащая к избранному кругу, доступ к удовольствиям, о которых девочка, живущая с матерью, считающей каждую копейку, может только мечтать. Войдя, Борис остановился, о

«Православный сталинист» по эстетическим убеждениям. Художник, который, по собственному признанию, не умеет рисовать, хотя и любит это делать. Музыкант и лидер рок-коллектива, напрочь лишённый музыкального слуха, не знающий ни одной ноты, в придачу не выговаривающий букву «Р» (а после того, как ему сделали вставную челюсть – ещё и «С»). Ну просто пердимонокль какой-то! Я, как вы знаете, являюсь поклонницей классической живописи, а современное искусство с его истерическими вывертами и потугами подать пошлость и безвкусицу под соусом оригинальности не жалую. Однако есть среди современников один человек, чьё творчество вызывает мою искреннюю симпатию (местами даже чистый восторг), и зовут его Вася Ложкин. На самом деле Вася Ложкин – вовсе не Вася Ложкин, а вполне себе благопристойный Алексей Куделин, родившийся без малого полвека назад в городе с благозвучным названием Солнечногорск. Однако что-то в его натуре беспрестанно требует вступать в противоречие с действительностью, поэтому, окон

Они всё знают о нас, живущих. А мы почти ничего не знаем о них. В портретах, написанных много веков назад, кроется тайна. Через толщу безвозвратно ушедшего времени, словно через старинное бледно-зелёное, чуть мутное стекло на нас смотрят глаза людей, давно канувших в небытие. Глаза Вечности. «Она была статной, но не высокой, грациозной, но не слишком подвижной, внушительной, но не массивной. Стройная и естественная, часто молчаливая, она каким-то непонятным образом всегда привлекала взгляды – неизменно радуя взор. В ней была загадка, о существовании которой знали друзья; для них обычным объяснением был её ум – независимо от того, был ли он причиной или результатом её очарования», – этот отрывок из романа Генри Джеймса «Крылья голубки», описывающий одну из героинь, в то же время как будто является описанием знаменитого женского средневекового портрета – портрета Лукреции Панчиатики. Кстати, Генри Джеймс действительно использовал его как образ, воплощающий трагическую, почти «смертельну

Взбудораженные зрители засыпали редакцию Центрального телевидения мешками писем после того, как в очередной серии «ЗнаТоКов» беглый заключённый стрелял в Томина. Доходило до угроз избавиться от телевизора, какие уж тут шутки! С момента выхода первого эпизода многосерийного фильма – а это случилось ни много ни мало 55 лет назад – страна замерла у телеэкранов, следя за тем, как Пал Палыч Знаменский, майор Томин и эксперт-криминалист Зиночка Кибрит выводят злодеев на чистую воду. В 1971 году меня ещё даже в проекте не было. Но вот что удивительно: до сих пор, когда грустно, или навалились неприятности, а за окном беснуется непогода и хочется чего-то по-настоящему душевного, я начинаю снова пересматривать «Cледствие ведут ЗнаТоКи», и каждый раз ощущаю, как тепло, благодать и сладостное чувство защищённости опускаются на сердце незримым покровом. В чём же секрет любви к старому советскому фильму? Для меня это пропуск в детство. Иногда хочется, чтобы оно приснилось – то чудесное время, когд

«Я борюсь с болью и страхом ежедневно, и единственный метод, который помогает мне справляться с болезнью – это искусство», – своей формулой выживания знаменитая японка, страдающая обсессивно-компульсивным расстройством личности, поделилась в одном из интервью. Она неоднократно признавалась, что «если бы не искусство, давно покончила с собой», и это не пустое бахвальство. Психика, изувеченная в детстве деспотичной матерью, нашла выход в галлюцинациях, а навязчивые мысли и фобии преследуют Яёи Кусаму на протяжении всей жизни. С тех пор, как блудная дочь покинула родину и обосновалась в Америке, прошло восемь лет. Несмотря на холодный приём, маленькая бунтарка не сдавалась: штурмом брала авангардные выставки и фестивали, а в 1966 году во время проведения Венецианской биеннале разложила возле одного из павильонов полторы тысячи зеркальных шаров – «Сад нарциссов». Одетая в традиционное японское кимоно, на фоне таблички «Your Narcissism for Sale» («Ваш нарциссизм на продажу») Яёи предлагала