Музей пряников 10 Зайцев

Сегодня словосочетание «коломенский мрамор» употребляется крайне редко, да и то, большей частью в разговорах немногочисленных знатоков и любителей местной истории. Для большинства же современников он как бы не существует, хотя следы его и полноценное присутствие ощущается в полной мере. Мы буквально попираем его ногами, ходя по городу, и всюду натыкаемся взглядом на постройки, при возведении которых употреблялся белый тесаный известняк, добытый из коломенской земли. Из него выложены фундаменты и нижняя часть крепостных стен коломенского кремля. И сами-то стены – это можно видеть в их разломах – сложены слойно. Внутренний промежуток между кирпичными слоями крепостных стен заполнен бутовым камнем, залитым известковым раствором «итальянского рецепта». Кстати, мы рассказываем об этом в нашей статье Как нам стоит град построить? О строительстве Коломенского Кремля - поэтапно. Это удешевляло постройку, и вместе с тем предавало крепостной стене «вязкость», рассеивающую силу прямого удара сна

Для того чтобы погрузиться в атмосферу самостоятельного разгадывания исторических ребусов, вовсе не обязательно устремляться за тридевять земель или пробираться в некие секретные архивы. Порой вполне достаточно пары небрежно выписанных строк в старом дневнике, нескольких дат, скупых строчек официальных справочников и пожалуйста – все вместе это складывается в прелестный сюжет. Правда есть маленькое «но» - надо уметь складывать фрагменты мозаики фактов. *** Вот, скажем, факт неоспоримый - на 19-е ноября 1853-го года господа офицеры сводной гвардейской артиллерийско-гренадерской бригады, к тому времени уже несколько лет простоявшей в Коломне гарнизоном, затеяли бал «в честь годовщины восшествия на престол ныне здравствующего государя императора Николая Павловича». Если рассматривать это событие с точки зрения «большой истории», то, прежде всего, внимание привлекает дата. К тому моменту Российская Империя уже почти месяц воевала против коалиции государств, в составе Великобритании, Франци

Суровый урок жизни Для меня телевизор был всегда. Еще до моего рождения родители купили телеприемник «Заря-2», и этот жестяной ящик с экраном мне стал привычен как руки и ноги. Я с ним рос. Аппарат был небольшой и легкий. Заднюю стенку с него однажды сняли, чтобы наш родственник дядя Боря, который работал в каком-то загадочном «почтовом ящике» - меня страшно интересовало, как это он там, в почтовом ящике помещается? – притащил « с работы» какую-то лампу и вставлял её внутрь. После этого ремонта жестяной лист на место не закрепили, и мне в голову пришла заманчивая идея проникнуть в мир телевидения. Н скрою, я рассчитывал обнаружить там что-то вроде Нарнии – человечков, города и страны. Ничего худого я им делать не собирался, а просто хотел посмотреть - чего они там поделывают, пока телек выключен?! Улучив момент, когда взрослых в комнате не было, отважный естествоиспытатель приступил к реализации своего удалого замысла. Стоял «Заря-2» на тумбочке. Чтобы до него добраться, я подставил ст

Стремительный подъем Когда впервые в Коломне появилось радио, теперь, наверное, не удастся узнать никогда – вначале XX века любительские детекторные приемники мастерили многие, это было очень модно, а главное - невероятно интересно. Для людей, живших в домах с дровяным отоплением и уборной на дворе, радио раздвигало горизонты жизни, открывая им весь огромный мир, голоса которого можно было слушать по собственному желанию. В значительной степени бум радиолюбительства подстегнуло в 1922-м году начало работы первой в РСФСР радиостанции имени Коминтерна, базировавшейся в Москве, на Вознесенской улице (ныне улица Радио), располагавшей ламповым передатчиком мощностью в 12 киловатт, построенным в нижегородской радиолаборатории, которой руководил выдающийся ученый Михаил Александрович Бон-Бруевич. Окончив в 1909-м году Инженерное училище в Петербурге, Михаил Бонч-Бруевич в чине подпоручика служил в роте искрового телеграфа 5-го Сибирского саперного батальона, расквартированной в Иркутске. В 1

В 1883 году сначала в Москве заработала первая телефонная станция американской фирмы «Международным обществом телефонов Александра Белла». Телефоны стали появляться и в Подмосковье, но на первых порах телефонная сеть и в самой Москве, и в губернии развивалась очень медленно из-за невероятно высокой абонентской платы – 250 рублей на год! Если же абонент жил далее трех верст от станции, он должен был приплачивать по 50 рублей за каждую «лишнюю» версту. Вот и посчитайте. Позволить себе такую роскошь могли очень немногие, так что во всей Москве долгое время не набиралось и 500 абонентов. И были это совсем не аристократы, а большей частью деловые люди - фабриканты, банкиры, игроки биржи – для которых быстрая связь была насущно необходима. Попытки властей как-то регулировать цены на услуги телефонной компании особого успеха не имели. В 1898 году московская городская Дума рассматривала возможность снизить тариф до 75 рублей, расширив радиус проживания абонента до пяти верст от телефонной стан

Вторую половину XIX столетия принято называть «эпохой пара и электричества». Именно тогда явились миру невиданные дотоле средства связи - телефон, телеграф и радио. Первым из этого трио до Коломны добирался телеграф. Путь его в наши края занял долгие два десятка лет, начавшись в 1841 году, после того как экспериментальная телеграфная линия соединила Зимний дворец и Главный штаб в Санкт-Петербурге. Первые линии В 1843-м году телеграфный кабель провели от столичной резиденции императорского семейства к Главному Управлению Путями сообщения, а оттуда в Царское Село. Годом позже, одновременно с работами по строительству железной дороги между Санкт-Петербургом и Москвой, немецкая фирма «Сименс и Гальске», получившая концессию Управления Путями сообщений, вела прокладку подземного телеграфного кабеля. Станции этой линии протяженностью в 655 километров устроили на «Николаевском» вокзале в Москве и на «Московском» в Петербурге. В армии и полиции, имевшими свои телеграфные кабели, спешно создав

После октябрьской революции 1917 года мечта об электрификации России стала своего рода «идеей фикс» большевиков. От повсеместного появления электричества ждали каких-то невероятных чудес, затрудняясь даже сформулировать каких именно. Электрификация была одной из грез о светлом будущем. Мечтой, навеянной не теорией Маркса и не сочинениями Энгельса, а скорее романами Жюля Верна, прочитанными вождями Страны Советов в юном возврате. Постройка электростанций и проведение электрических линий считалось делом не столько экономически, сколько политически важным. Со всеми вытекающими из этого последствиями. Для осуществления мечты 21 февраля 1920 года была создана ГОЭЛРО – государственная комиссия по электрификации России – разработавшая план действий в этом направлении. Так как достаточное количество станций, генерирующих электрическую энергию, сразу появиться не могло, то пункт «А» программы ГОЭЛРО предусматривал использование уже существующих городских, фабричных, заводских и прочих электриче

Своя собственная баня в старину считалась таким же символом достатка и престижа, как нынче автомобиль или яхта. Чем богаче и могущественнее был человек, тем обширнее и роскошней была его «мыльня», как это называлось прежде. Но, так же как и нынче далеко не все владеют автомобилем, а потому принужденные пользоваться общественным транспортом, так и в прошлые времена люди, не имевшие собственных бань, пользовались общественными учреждениями такого профиля, называвшиеся «торговыми банями». Вопрос с банями был столь важен, что в середине XVII столетия, при правлении царя Алексея Михайловича, в кодекс русских законов «Соборное Уложение» была включена специальная статья, трактующая правила содержания бань. Власти всячески поощряли тех, кто открывал «мыльни». Им давалась льгота – первый год со дня открытия с них не брали пошлин. *** Цены на помывку в Московском царстве были совсем пустячными, а доходы содержателям бань приносил «массовый клиент» - желающих помыться всегда хватало, а потому из

Первое упоминание о русском мыле отмечено в книге «Домострой», написанной в XVI веке. Хронологически это вполне совпадает с упоминанием промысла по варке мыла в таком серьезном документе, как «Писцовые книги», в котором с дотошной придирчивостью перечислялись все строения, хозяйственные постройки и занятия жителей подмосковного города Коломны в 1577 году. *** При описании коломенского кремля московские писцы упоминали «осадные дворы», принадлежавшие знатным семьям и монастырям. В военную пору владельцы дворов переселялись в крепость из городских усадеб и сельских поместий, ища убежища во время вражеских набегов за высокими стенами кремля. В мирное время за дворами присматривали слуги и вольные «охотники», которых называли «дворниками». Эти самые дворники занимались ремеслами и торговлей. В числе таковых кремлевских «дворников» был и «мыльник», как называли ремесленников, изготовлявших мыло. Жил он на осадном дворе одного из монастырей возле Ивановских ворот, справа, у городской стены.