Софья.Life - интересные рассказы

Руслан увидел её впервые в кафе на Невском. Его друг Марат привёл её с ним знакомиться — «познакомься, это Оксана, моя невеста». Она над чем то смеялась, поправляла волосы и смотрела на Руслана тёплыми, спокойными глазами. И Руслан пропал. Он не верил в любовь с первого взгляда. Считал это выдумками поэтов и писателей. Но в ту секунду, когда Оксана протянула ему руку и сказала «очень приятно», мир качнулся. Как будто кто-то убрал землю из-под ног и забыл вернуть на место. «Всё, — подумал Руслан. — Конец». Он улыбнулся, пожал её тонкие пальцы и сказал: «Марат, тебе повезло». А сам подумал: «За что?» Дальше было хуже. Свадьба. Руслан был свидетелем. Стоял за спиной Марата, смотрел, как Оксана идёт по проходу в белом платье, и чувствовал, как в груди разрывается. Он улыбался. Пил шампанское. Кричал «горько!». А ночью в гостиничном номере сидел на полу в ванной и сжимал голову руками. «Забудь. Она не твоя. Она жена друга». Он пытался. Он ходил на свидания — девушки были красивые, умные, д

Саша ненавидел сестру с детства. Нет, не так. Он боялся её с детства, а потом, когда вырос, ненависть пришла как бы сама собой. Настя была старше на восемь лет и всегда, с самого его рождения, считала его обузой. «Мама, зачем ты его родила?», «Он мне всю жизнь испортил», «С этим дебилом никто гулять не пойдёт». Мать оправдывалась: «Она же не со зла, Сашенька, ты пойми». А Саша понимал только одно — в этом доме его не любят. Когда Настя вышла замуж за Диму, Саше было двенадцать. Дима был хорошим. Дима приносил ему шоколадки, играл в приставку, спрашивал про школу. Дима был первым взрослым, который смотрел на Сашу не как на пацана, болтающегося под ногами, а как на человека. — Ты чего такой грустный? — спросил Дима однажды, застав Сашу за перерисовыванием школьной карты в тетрадку. — Ничего, просто. — Бывает, — Дима пожал плечами. — Хочешь, научу шахматам? Саша не хотел шахмат. Но Дима научил. И Саша вдруг понял, что есть люди, которые умеют быть рядом, не требуя ничего взамен. Дима не л

Видео пришло в понедельник, в девять утра. Я сидел на работе, пил остывший кофе и листал отчёты. Телефон пиликнул. Незнакомый номер. Я открыл и чуть не потерял сознание. Там была она. Моя жена. В отеле. С ним. Я не знаком с этим мужиком, но быстро узнал. Это был автосалон «Авто-Премьер». А мужик - владелец. Тот самый, с рекламы, где он улыбается и говорит, что надёжней их машин нет. Видео длилось полторы минуты. Я досмотрел до конца. Потом перемотал и посмотрел ещё раз.  Я не кричал. Я встал, надел пиджак и вышел из офиса. Секретарша что-то спросила. Я не ответил. В машине я набрал её номер. — Ты где? — спросил я. — На работе, — голос спокойный. — А что? — Ничего. Я просто хотел сказать, что я всё знаю. Пауза. — Что ты знаешь? — Я видел видео. В отеле. Тебя с владельцем автосалона. Она молчала. Долго. Я слышал её дыхание. Потом она сказала: — Не понимаю о чем ты. Я рассмеялся. Впервые за день. — Я видел твоё лицо на видео, Света. Не перепутал ни с кем. Ты получается не на совещании был

Я проснулся в луже. Сначала я подумал, что это кровь. Такое уже было - в первый месяц после развода я разбил стакан и порезал руку, но не заметил, потому что был пьян. Проснулся с засохшей коричневой полосой от запястья до локтя и долго смотрел на неё, не понимая, жив я или уже нет. Но в этот раз было вино. Красное. Дешёвое. Оно впиталось в ковёр, и теперь пятно выглядело как карта неизвестной страны, в которой я не хотел бы жить. Рядом со мной на полу спала девушка. Или женщина. Я не помнил её имени. Я не помнил, как она оказалась в моей квартире. Я не помнил вчерашний вечер целиком, только вспышки: бутылка, тост, чей-то смех, потом темнота. И ещё почему-то кусок пиццы на люстре. Я так и не понял, как он туда попал. На кухне кто-то был. Я услышал голоса - мужские. Двое. Они гремели посудой и, кажется, ели мой хлеб. Я не пошёл проверять. Я просто сидел на полу, смотрел на свои босые ноги и думал: «Как я сюда попал?» Не в смысле «как оказался на полу». А в смысле «как моя жизнь преврати

Он держал дочь впервые. Три килограмма двести. Она пахла молоком и чем-то далёким, тем, что он когда-то забыл, а сейчас вдруг вспомнил - запах утра в доме его бабушки, когда за окном ещё темно, а ты маленький и мир не разбит на куски. — Какая хорошенькая девочка, — сказала его мать. Она стояла рядом, опираясь на спинку кровати, и у неё дрожали пальцы. — Наташенька, молодец, спасибо за внучку! Жена улыбнулась с больничной подушки. Бледная. Счастливая. Измученная. Он смотрел на девочку. Смотрел долго и что-то шевелилось в глубине, на самом дне. — Света, — позвал он. Голос был спокойным. — Света, посмотри на неё. — Я вижу, — жена приподнялась на локтях. — Что-то не так? — Посмотри внимательно! Мать замерла. Она знала сына, знала эту интонацию. Девочка открыла глаза. Серые. Совершенно круглые. С длинными ресницами, которые доставали до самых бровей — смешно, не по-младенчески. Русые волосы. Он вспомнил, каким родился сам — чёрный пух, как у цыганёнка. Отец еще шутил, что в роддоме перепута

Всё началось на дне рождения у коллеги. Я почти никого не знал. Стою у стены с бокалом, чувствую себя лишним. И тут вижу её. Вроде ничего особенного. Но что-то у меня внутри щёлкнуло. Подхожу, знакомлюсь, разговорились, разговор поплыл без напряжения. Под конец вечера я попросил ее телефон: «Напиши свой номер». Она усмехнулась: «Самоуверенный». Но написала. На следующий день я ей смс: «Привет, девушка с вечеринки». Она ответила через минуту: «А я думала, забудешь». Так всё и завертелось. Встречались пару раз в неделю. Гуляли, ходили в кино, залипали в кафешках. Рассказывали о себе друг другу. Я рассказывал про старую дурацкую работу, она жаловалась на коллег-идиотов. — «Ты представляешь, эта Маринка опять мой отчёт присвоила?» — кипела она. — «А ты представь, мой бывший начальник однажды на совещании заснул и даже захрапел, да так, что директор лишил его премии». Она смеялась до слёз. Вскоре стали жить вместе в моей квартире. Готовила она отлично, я мыл посуду и выносил мусор. Но бывал

Он должен был вернуться завтра, но рейс перенесли, и Андрей решил не предупреждать. Хотел увидеть её лицо, когда он откроет дверь с цветами и бутылкой того самого вина, которое она любила. Двадцать лет брака шутка ли. Он всё ещё помнил, как она улыбалась в загсе, как кружилась в белом платье, как шептала: «Навсегда». Ключ повернулся в замке мягко. В прихожей горел свет. Он скинул ботинки, поставил цветы на тумбу и услышал звук из спальни. Он не ошибся бы никогда. Этот звук нельзя спутать ни с чем. Андрей толкнул дверь. Она не была закрыта. Света лежала на их кровати. Рядом с ней был Коля. Его младший брат. Коля, которому он помогал с деньгами на квартиру, которого он вытаскивал из пьянок и долгов и который называл его «старшой» и смотрел в рот. Коля, который сейчас судорожно натягивал джинсы, бледный как мел. Света не закричала. Она села на кровати, прикрылась простынёй. — Андрей, — сказала она. — Я могу объяснить. Это случайность. Он молчал. Стоял в дверях спальни, смотрел на них, и в

1. Аэропорт, зона вылета Она провожает его в командировку. Это их ритуал: Света всегда едет с ним до аэропорта, они пьют кофе у стоек, и она машет рукой, когда он скрывается за стеклянными дверями к стойкам регистрации. — Ну всё, — Андрей закидывает рюкзак на плечо. — Через четыре дня я дома. — Привези какой-нибудь магнитик, — она улыбается, поправляет ему воротник. — Ты забыл в прошлый раз. — Привезу. Только скажи, какой? — Неважно. Главное, чтобы с надписью «Скучаю». Или с сердечком. Он усмехается, целует её в щеку. Раньше целовал в губы, но это было давно, лет десять назад, когда они ещё называли друг друга «любимый» и «любимая». Теперь это «мам» и «пап» в присутствии дочери, и просто «ты» — когда вдвоем. — Звони, — говорит она. — И отдохни хорошенько! — Свет, командировка это работа, — он уже смотрит в телефон, проверяет билет. — Ладно, я побежал. Там очередь на досмотр. Она машет рукой. Он уходит, не оборачиваясь. Она смотрит ему в спину ровно три секунды, потом достает свой телеф

— Вера, ну хоть ты прислушайся к голосу разума, — мать говорила тихо — У отца вчера давление подскочило до ста восьмидесяти. Если он поедет к нему, с ним что-нибудь случится. А я? Я что сделаю? Я старая больная женщина, у меня ноги не ходят. Вера стояла у окна в родительской спальне и смотрела на серый мартовский двор. Грязный снег, облезлые качели, пустая детская площадка. Она смотрела туда, чтобы не смотреть на мать. Потому что если посмотрит, то сдастся. Как сдавалась уже сто раз. — Мам, у меня завтра работа. Генеральный приедет из Москвы. Я не могу… — Работа, — мать вздохнула, и в этом вздохе было столько выстраданного, многослойного разочарования, что Вера физически почувствовала, как её внутренний стержень начинает прогибаться. — Работа подождёт. А брат у тебя один. И он сейчас, может быть, замерзает там, в этой квартире. Без света, без воды, один… А ты говоришь про работу. — Он сам выбрал… — Вера! — Голос матери стал жёстче, и Вера наконец обернулась. Мать сидела на кровати, при

Андрей проснулся от того, что в щель между шторами пробился солнечный зайчик и улёгся на его закрытых веках. Он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел на белый потолок, прислушиваясь к утренней тишине. Дом спал. Где-то за стенкой ровно дышал младший, Паша, из другой комнаты, не доносилось ни звука — старшая, Катя, наверняка уткнулась в телефон под одеялом. А рядом, на своей половине кровати, спала Лена, отвернувшись к стене. Он видел только разметавшиеся по подушке каштановые волосы и край голого плеча, прикрытый сбившимся одеялом. Андрей не стал её будить. Бесшумно сполз с кровати, натянул старые джинсы и футболку и вышел в коридор. Паркет под ногами привычно скрипнул — он знал все скрипучие места и всегда наступал туда, где доски молчали. Это была их квартира на пятом этаже старой хрущёвки, тесная, с низкими потолками и огромной лоджией, заваленной лыжами и банками с вареньем. Он любил эту квартиру. Любил запах кофе, который сейчас принялся варить, любил тихий утренний беспор