Хорошие песни от Геннадия Самойлова

На распутье трёх дорог, трёх дорог, Стоял камень, не высок, не широк. И над ним чёрный ворон кружил, Он добычу там свою сторожил. Как сюда этот камень попал, Никто толком об этом не знал. На сто верст не единой души, Хочешь, плачь, а хочешь бесом пляши. Про то место шла дурная молва, Не росла там даже одурь трава. Если спьяну заблудился в пути, Ни проехать его мимо, не пройти. И на камне том надпись была, По весне мхом зелёным цвела. Кто её написал и на кой, Знал лишь ворон, да ветер степной. «Как не старайся, как не крути, Но от судьбы своей не уйти». Вот однажды с прибытком в Елец, Ехал с ярмарки богатый купец, Весь товар продал по нужной цене, Возвращался домой на веселее. Да видно леший над ним подшутил, В чисто поле купца заманил, Оглянуться не успел, вот беда, Повернул он не туда, не туда. «Как не старайся, как не крути, Но от судьбы своей не уйти». А солнце шло на закат, на закат, И было поздно возвращаться назад. Старый конь почуя злые дела, Закусил ещё сильней удела. Но у стр

Жила - была на свете красавица Анжела, Своею красотой она блистала. Шикарный бюст и ноги, заманчивое тело, Как образец гламурного лекало. Она была по жизни игривою кокеткой, С надутыми пельмеными губами, И цвет волос меняя, с блондинки на брюнетку, Всегда легко вертела мужиками. Не важно, что за сорок, а может даже больше, По взгляду видно - не простая баба. Она напоминала крутую стриптизершу, А может быть актрису порно-хаба. И вроде все в порядке, почти в законных рамках, Мальдивы, Кипр, разные оффшоры, Машины, шубы, дачи, счета в швейцарских банках, Отжатые у бывших ухажёров. Но просто так «гламурить» не хочется без дела, Сойдешь с ума ты поздно или рано, И вот однажды в попу, ей мысль залетела. Стать новою хозяйкой ресторана. Набрав не сложный номер знакомого Арсена, Она ему кокетливо сказала: - Найди для ресторана крутое помещение, В доходном месте, но... не у вокзала! Арсен был парень тёртый, похожий на артиста, Но только без цилиндра и без фрака. За ним тянулась слава просто

МАКС ВАВИЛОВ Ранним рейсом, да при ясной погоде, Прилетели мы в Китай по работе. Прилетели с небольшим перегаром, Посмотреть что, где, какие товары? И ещё, конечно, были причины, Щас, куда не плюнь, везде Made in China. И смотря вперёд с большой перспективой, Здесь поднять свои решили активы. Не успели мы по трапу спуститься, А вокруг уже китайские лица, Улыбаются наследники Мао И с поклоном говорят нам: Нихао! Мы на это отвечали им прямо: - Мы приехали с рабочей программой! Говорят, у вас полно ноу хау, Если, правда, то вам тоже, – нихао! Все сотрудники у нас деловиты: Юра, Дима, Витя, Ваня с Джавидом, А в резерве есть особая сила, На запасном пути Макс Вавилов. Нам заранее всё было известно, Как вести себя у них в Поднебесной. По-китайски мы, конечно, хреново, Но нас поняли, почти с полуслова. Поселили нас в хорошем отеле, Отоспались мы на мягкой постели. И с утра закипела работа, Кто на выставку, а кто по заводам. Бесконечные знакомства и встречи, Деловые партнёрские речи, О глобал

Рентгенолог, доктор Иванов, был из необычных докторов. Пациентов видел он насквозь, только нелегко ему жилось. Целый день сидел он в темноте, и скучал по внешней красоте. В детстве стать фотографом мечтал, и, в каком-то смысле, он им стал. И народ ходил к нему толпой, с переломом или с головой, Тот, кто в его руки попадал, без его команды - не дышал. А голос внутренний шептал ему в груди: Своим больным не навреди, не навреди! Генеколог, доктор Корнелюк, был для многих женщин – лучший друг. Соблюдая этику врача, ничего не делал сгоряча. Год за годом, не жалея сил, за здоровьем женским он следил. Проникая в тайные места, он был, как художник у холста. Даже главный врач к нему ходил, по – латыни что-то говорил А в регистратуре медсестра, от него взаимности ждала. Но голос внутренний шептал ему в груди: Будь осторожен и себе не навреди! Стоматолог, доктор Розенблат, тоже в своём деле был талант. Невысокий ростом, и в очках, уважение он внушал и страх. Вёл приёмы строго по часам, и давно

Вдали от Пекина, в китайском лесу, Волк встретил случайно селянку Янь Цзу. Давно он не видел такую красу. Он просто застыл, как гимнаст на вису. И было на что посмотреть у Янь Цзу, И красная шапка была ей к лицу. За это спасибо китайцу-отцу. И маме китайской, и дяде Фун Цу. -Куда ты идёшь? – волк, спросил у Янь Цзу. - Иду я к бабуле, гостинцы несу. Щипоточку риса, женьшень и азу, Котлеты домашние и колбасу! У волка в момент заурчало внизу И явно вспотели очки на носу. Смахнув с подбородка скупую слезу, Сказал: Повезло мне сегодня с Янь Цзу. Как грушу тебя я сейчас растрясу. Один здесь шатаюсь, коренья грызу. И пью до изжоги пустую росу И мирных прохожих ежедневно пасу. С утра ничего ни в едином глазу. Отдай мне корзину, а то загрызу. Ни то покажу на пальцах козу И в тёмную чащу тебя унесу! Немного смутившись, отвечала Янь Цзу: -А как же простите, бабуля в лесу? Она меня ждёт в десятом часу… И что же я ей тогда принесу? Но волк тут устроил такую бузу, Мол: Кто здесь хозяин, вообще, а

СЕВЕРОКОРЕЙСКАЯ КРАСНАЯ ШАПОЧКА Америка с Европой давно ушли вперёд, Никто их не догонит, ничто их не спасёт! В потоке гей-парадов и радужных флажков, Священники в костёлах венчают мужиков. А в Северной Корее такого не найти, Там всех подряд имеют великие вожди. Продукты по талонам, всеобщий оптимизм, Ракеты и патроны, ну, в общем - коммунизм. С утра, по буеракам, из города Пхеньян, По лесу с красным флагом, шла девочка Сун Ян. Несла она продукты, для бабушки своей. Достала где-то фрукты, а так же сельдерей. С горящими глазами, готовая к борьбе, Приученная думать, не только о себе, Шла юная гражданка, в кирзовых сапогах, И красная ушанка висела на ушах. За «рисовым болотом», где глухо и темно, Меж двух корейских сопок маячило село. Там старенькая бабушка на пенсии жила, Зимой и летом стройная – голодная была. И чтоб по этой бабушке не жахнул медный таз Сун Ян ей пополняла питательный запас. Хоть миф о светлом будущем им главный завещал, Но только вот в пути кормить никто не обещал. Зд

ПЕСЕНКА СПАСАТЕЛЯ Я чего-то не пойму, в прочем, как и многие, То ли я совсем дурак, то ли экология. Развалили мы «Союз», в общем, безвозвратно, Но с каждым годом всё сильнее хочется обратно. В жизни всякое бывает, много интересного, Я по жизни не «летун», но признаюсь честно вам: Был вахтёром, продавцом и изобретателем, А теперь, почти что год, в должности спасателя. Я спасаю всех подряд, - полдень или полночь! Каждый день, как Чип и Дейл, я спешу на помощь. Если кто попал в беду, в миг туда отправлюсь, И коня остановлю и с пожаром справлюсь. Меж собой меня друзья называют – Бэтмен. Я стараюсь быть героем, только незаметным. Я психически здоров – у меня есть справка, Ем на завтрак три яйца и читаю Кафку. Шутки шутками, а всё ж, сложная работа. Вот недавно, например, в прошлую субботу, Один пьяница, алкаш, выпил спозаранку, И застряла голова в пятилитровой банке. Я мгновенно, тут как тут, поправляю фалды, И, конечно, не один, с маленькой кувалдой. Раз удар и

ПРО ГРУЗИНСКУЮ КРАСНУЮ ШАПОЧКУ Это было на Кавказе, высоко в горах, Где большой орёль летает, прямо в облаках. Где грузинские напевы льются как вино, Где готовят чахокбили, смотрят «Мимино». В одной маленькой деревне, со своей дэда, Проживала Сакхварела, девушка – звезда. Не пила и не курила, ела алычу, В красной шапочке ходила к горному ручью. Как-то раз на дне колодца кончился вода, И послала Сакхварелу за водой дэда. Взяв с собою два бидона, бочку и кувшин, Она быстро побежала в сторону вершин. Рядом с этою деревней, у подножия гор, Кто-то целую неделю разводил костёр. Под нестройный звук гитары и охрипший бас Пел про солнышко лесное в двадцать третий раз. Сакхварела очень знала, как ласкают слух, Подбивал недавно клинья к ней один пастух, И пройдя те звуки мимо, бочку волоча, Она тут же оказалась около ручья Чуть немного отдышавшись, сделав важный вид, Вдруг подходит к ней с гитарой молодой джигит. Говорит ей: Гамарджоба! Вай, какой мне фарт, Ты не бойся, чЕми гОго, я грузинский

ЭСТОНСКАЯ КРАСНАЯ ШАПОЧКА В пасмурной Эстонии в месяце июле, Шла по лесу девочка звали её Юули. Мама утром испекла пирожки на сале, И сказала: отнеси их бабушке Саале. Как же я одна пойду? Я боюся волка! Он отнимет у меня, красную бейсболку! -Ничего! – сказала мать, доедая пончик, Вот возьми, на всякий случай, газовый баллончик. Юули в старый чемодан, пирожки сложила, И отправилась туда, где бабуля жила. Домик был не далеко, километров тридцать, Только Юули не привыкла, в жизни торопиться. Шла она четвёртый час, медленно и тайно, Напевая на ходу все хиты «Рамштайна» Вдруг откуда не возьмись, на лесной тропинке, Появился серый волк, звали его Хинге. Здравствуй, Юули! Ты куда с этим чемоданом? Это подозрительно, и довольно странно. Если к бабушке идёшь, я скажу всю правду: Бабушка уехала на неделю в Тарту. Сдвинув брови на лице, развернув бейсболку, Юули голосом Рамштайна отвечала волку: Я несла ей пирожки, не судьба наверно, Хочешь, их продам тебе, по четыре евро. Хинге был специалис