Фантазии на тему

— Валера, ты, наверное, шутишь? — Андрей растерянно переводил взгляд с хозяина дачи на свою сумку, где лежали аккуратно перетянутые резинками пачки купюр. — Мы же в пятницу руки пожали! Валерий, крепкий мужичок с бегающими глазками, стоял у ворот и нервно теребил замок. Внутрь он Андрея пускать явно не собирался. — Ну извини, Андрюха, — развел он руками, изображая вселенскую скорбь, хотя в глазах читался холодный расчет. — Рынок есть рынок. Тут люди приехали вчера вечером, сразу на двести тысяч больше предложили. И, главное, наличкой, без всяких там «подождите недельку». — Так я же не просил ждать! — возмутился Андрей, чувствуя, как внутри начинает закипать обида. — Я сказал, что в понедельник банки откроются, я сниму и привезу. Ты сам согласился! «Мужик сказал — мужик сделал», твои же слова? — Обстоятельства изменились, — сухо отрезал Валера, пряча глаза. — У меня тоже планы, долги, ипотека… Короче, дом продан. Они уже задаток оставили, сейчас вот подъедут с документами, оформляться б

За окном февраль размазывал по стёклам серую кашу – то ли снег, то ли дождь, то ли слёзы небесные. В такие дни город становится похож на старую фотографию, где всё размыто и нечётко, будто кто-то пролил на неё воду и краски потекли. Алиса сидела, подвернув под себя ноги в кресле, обитом старым плюшем цвета пыльной горчицы (свекровь настояла оставить – "это же настоящее, довоенное!", и в голосе её слышалась какая-то отчаянная надежда на понимание). Телефон в руках светился холодным светом, картинки мелькали как в калейдоскопе: идеальные интерьеры, идеальные лица, идеальные советы. Вот очередная инфлюенсерша с укладкой, будто вылизанной кошкой, вещает о токсичных родственниках. На кухне гремела посудой Надежда Петровна – демонстративно, как казалось Алисе, будто специально создавая симфонию укора из звона чашек и стука крышек. Старая кухня, с пожелтевшим кафелем и облупившимися шкафчиками, дышала запахами ванили и корицы. На подоконнике стоял горшок с геранью – единственное яркое пятно в

— Ты хоть соображаешь, что натворила? — Галина Семеновна стояла посреди кухни, сжимая в руке любимую чашку, теперь с отбитой ручкой. Голос ее дрожал от негодования. Наталья стояла у окна, нервно теребя край цветастого фартука. На ее круглом, еще по-детски припухлом лице застыло упрямое выражение. — Подумаешь, чашка! — фыркнула она. — Новую купим. И вообще, нечего старье по углам хранить. Галина Семеновна побелела. Эту чашку подарил ей покойный муж, когда они только поженились. Тридцать лет она берегла ее как зеницу ока, а эта... выскочка! В их старой «хрущевке» с потертым паркетом и скрипучими половицами все дышало памятью — каждая вещь, каждая безделушка хранила свою историю. Вот этот комод с облупившейся краской — первая их с мужем покупка. А на стене — гобелен с оленями, который они с сыном привезли из поездки в Прибалтику. Даже древний сервант, занимавший полстены в гостиной, был свидетелем стольких семейных праздников и застолий. И вот теперь здесь хозяйничает эта девчонка, котору

– Слушай, Натуся, не обижайся, но нам надо пересмотреть наши взаимоотношения, – голос звучал лениво, но блондинка, слишком хорошо изучившая все интонации своего мужчины, едва не уронила на пол поднос, который вносила в комнату. Кое-как совладав с эмоциями, девушка всё-таки умудрилась поставить угощение на стол из натурального дерева, ни расплескав ни капли чая. Подавая мужчине чашку на блюдце и тарелку с пирожками, она, хотя и охваченная крайне неприятным предчувствием, решилась уточнить: – И как ты их хочешь пересмотреть, Рома? Мужчина откусил пирожок, сделал глоток чая, одобрительно кивнул и совершенно спокойно объявил: – К сожалению, в этом доме тебе больше оставаться нельзя. Я через неделю женюсь, и буду жить здесь со своей законной супругой. Она, увы, не так прекрасна, как ты. Скорее всего, и готовить не умеет, – Роман доел пирожок и, неторопливо запив его чаем, озвучил причину своей женитьбы на другой, – однако, как в старом анекдоте, есть нюанс. У моей будущей жены имеется очень

Алексей стоял в полутемном тамбуре и вглядывался в расплывающийся за стеклом пейзаж. Были уже сумерки, и деревья, бегущие по ту сторону окна, напоминали высоченный серо-зеленый забор. Рядом, то и дело дергая Алексея за штанину, суетилась дочка Алиса. Ее белокурые волосы были заплетены в две забавные косички, напоминающие заячьи уши, которые колыхались в разные стороны при каждом повороте головы. Алисе было всего семь, но ее большие голубые глаза смотрели так, будто повидали уже очень многое. Немного постояв, Алексей достал из кармана пачку сигарет и уже хотел закурить, как вдруг вздрогнул от неожиданно раздавшегося голоса дочери. - Папа, тебе нельзя, — пискляво, но строго произнесла она, пытаясь дотянуться до пачки сигарет, — Тебе доктор запретил, разве ты не помнишь? Ты постоянно кашляешь, когда спишь! Алексей согласно кивнул и хотел было уже убрать пачку обратно в карман, как вдруг снова раздался голос, на этот раз незнакомый и мужской. - Извините, а мне можно? - улыбнулся повернувше

Честно предупреждаем: мнение автора рассказа не всегда совпадает с мнением редакции. Когда я выходила замуж в первый раз, мама отнеслась к этому нормально. Ну, что ж, мол, пора. Дальше – больше. Когда я очень по-доброму развелась с третьим мужем, тогда мама предложила мне задуматься над своим поведением. Как послушная дочь, пообещала серьёзно подумать об этом, и ходила, совсем незамужняя, целых полгода. Немного опережая события, скажу, что мама взяла за правило предупреждать всех последующих моих избранников о качествах моей необузданной и своеобразной личности. Напугать этих Принцев, как оказалось, занятие тщетное. Вообще, можно ли напугать мужчин, влюблённых и очарованных красотой стоящей перед ними Невозможной Принцессы? С симпатичными мозгами и невероятным кулинарным талантом! Готовила я, что уж там - на славу! Мамуле-то повезло! Она своего Королевича нашла с пятой попытки. Полвека живут вместе в небольшом посёлке, под Евпаторией. Свой дом, куры бегают, кудахчут да яйца приносят. Н

– Ну что, в кафе? Есть необычное мороженое? – Восьмиклассница Лена смотрела на подругу. – Богданова, отставить мороженое! – Раздался недовольный голос у нее за спиной. Возле стола, с которого подруги собирали учебники, остановился их одноклассник Кирилл Миронов. Лена удивленно вздернула брови: – Не поняла? С Кириллом у них было мало общего. Только то, что учились в одном классе. Этот красивый умник и спортсмен никогда не нравился Лене. Она считала его высокомерным и самонадеянным нарциссом. – Отойдем! – Предложил Кирилл. – У меня нет секретов от Вики, – возразила Лена. – Говори при ней! – Вик, оставь нас на пару минут. – Попросил парень девочку. Эта троица была последней в классе. Все остальные ученики уже покинули его. Вика хитренько улыбнулась: – Лен, жду тебя за дверью. Кирилл дождался, когда девочка закроет за собой дверь, и сказал: – Лена, я приглашаю тебя сегодня вечером в кино. Девочка рассмеялась: – Миронов, ты с ума сошел? Тебе что, в кино не с кем сходить? – Нам нужно поговор

Довелось мне как-то жить в псковской деревне Пискуны неподалеку от Острова под чужой фамилией. Биография тоже была липовая. Простенькая. Студент исторического факультета. Будущий археолог. Вообще-то, достаточно было глянуть на мои разбитые костяшки рук и старый шрам от кастета возле левой губы, чтоб усомниться в этом, только кому до меня было дело? В старой избе, кроме меня, проживала седая, как лунь, бабка и ее внучатая племянница, Ксюша. Бабке Любе я отвалил за проживание столько денег, что она согласилась бы взять меня на постой, даже если бы я оказался английским шпионом. Деревенька была вполне подходящая, чтобы сдохнуть от тоски уже на третьи сутки. Местные лечились проверенными антидепрессантами собственного изготовления. В принципе, неплохое средство, но с непредсказуемыми побочными эффектами. Спасала Ксюша. Лет ей было восемнадцать, но выглядела она нескладным подростком. Небольшого росточка, кудрявая, невероятно худая (она до сих пор не носила лифчики), с огромными доверчивыми

То, что Виталик был домоседом до мозга костей, знали все. Его перестали звать в компанию, на вылазку в горы или клуб. В ответ можно было услышать нытье о профессиональном выгорании и хронической усталости. Иногда начинало казаться, будто Виталику не тридцать, а все шестьдесят. Больше всего ему нравилось полежать на диване перед телевизором или поиграть по сети в танчики. Но это удавалось нечасто: ипотека отбирала все силы. За малогабаритную квартирку на отшибе нужно было отдавать две третьих его зарплаты бухгалтера. Чтобы хоть как-то сводить концы с концами, он вынужден был устроиться еще и на подработку. Дни пролетали в зарабатывании денег — только для того, чтобы в конце месяца отнести кругленькую сумму в банк. А жизнь проходила мимо. «Скорее бы уж закончилась эта ипотека… Можно будет выспаться, съездить в отпуск на море, начать ходить в тренажерный зал… да и пенсия уже будет не за горами», — мечтал перед сном Виталик. Можно будет бросить подработку, а свободное время посвятить себе.

Сегодня мы с моей Маринкой едем на день рождения. К кому? О-о! Не все так просто. Это целая история. Если я ничего не путаю, то едем мы к Светке — подруге Вики, с которой Маринку познакомила Настюха, ее парикмахер, к которой Маринка ходит вот уже два года и очень довольна, потому что с Настюхой ее познакомила Люська сразу после того, как мы вернулись из Анталии, хотя я точно помню, что это был Хаммамет. Подъезжаю к месту, где работает Маринка, в 15:15, потому что договаривались ровно на три. Значит, появится она не раньше двадцати минут четвертого. Мило улыбнется и спросит, как давно я ее жду. Пустяки, скажу, ждать тебя одно удовольствие. Маринка появляется в 15:24. С шикарной прической. В юбке, которая не то прикрывает, не то открывает соблазнительные коленки. В руке небольшой полупрозрачный пакет. Видимо, очередной косметический набор. Она широко улыбается, заметив мою «десятку». Недавно, кстати, отрихтованную. Вздумалось как-то Маринке припарковаться между «Тэхо» и «Крузером». - При