В гостях у ведьмы

Направленная гроза ― штука сложная. Я эту магию даже не бралась осваивать, как и полёт на метле, потому что нужно в совершенстве владеть стихией. В случае с грозой ― тремя стихиями, потому что там вода, воздух и огонь. Да и вообще… Изменение направления ветра является вмешательством в замысел природы. Это не то чтобы наказуемо, но я дала себе слово впредь быть очень осторожной во всём, что касается природных сил. Можно колдовать по мелочи, но не ворочать тучами. Например, я могу немного усилить ветер ― совсем чуть-чуть. Мне и нужно то было всего лишь оставить Старые Мельницы без электричества. Если молния шарахнет по подстанции, от которой запитана наша деревня, временный конец света наступит не только там, где это необходимо. Проще повалить несколько деревьев на линию и оборвать провода. Вдоль высоковольтной ЛЭП широкая просека, но в самой деревне такая возможность имеется. Не уверенный шаг, а всего лишь попытка. Синоптики обещали ночью грозу с сильными порывами ветра и высокой вероят

Если бы не существовало холодного огня, все люди в мире были бы магами ― звучит фантастически, но это действительно так. Холодное пламя ― это всего лишь ограничитель. Сила, позволяющая природе существовать по собственным законам, а не по воле разумных существ. Когда-то в Брусничном жила ведьма, способная управлять погодой ― это неправильно. Способность Малинки вырастить сад на голом камне ― тоже ошибка природы. Умение Жалейки привязывать души людей к животным и птицам ― ещё большее зло. Сверхъестественное потому и называется так, что оно существует сверх естественной и допустимой меры. Его не должно быть. Но оно есть, поэтому природа и создала особую форму магии ― для работы над собственными ошибками, исправить которые не под силу больше никому. Она поступила так для сохранения всего живого, ведь магия в руках человека очень опасна. Скрытые источники холодного огня есть повсюду. Их не слишком много, но достаточно для того, чтобы контролировать распространение других магических сил. Эта

Гусев и правда всё разрулил, а я и не стала вникать в то, как именно он это сделал. Знаю только, что пожарные шастали по лесу в поисках источника дыма до самого утра, а потом уехали. Им на помощь прилетал вертолёт ― покружил над деревней и улетел. Жители Старых Мельниц вернулись в свои дома уже на рассвете. Бабушка Рима тоже пришла и сразу же набросилась на меня с обвинениями в безрассудстве. Да, я безрассудная. Бесполезный, никчёмный неуч с магическим даром, которому не могу найти применение. Не знала, что домовые могут быть настолько вредными. Не понимала, что нечисти нельзя давать даже надежду на свободу. Бабуля тоже не профессор магических наук, но у неё и претензии вполне реальные ― мне не стоило бежать в лес навстречу опасности. Да, не стоило. Если бы не побежала, то не услышала бы правду, легче от которой всё равно не стало. У меня больше нет друзей. Нет ворчуна Ждана, который любит кошек и мёд из одуванчиков. Нет Уголька, который завалил весь двор автомобильно-мопедным хламом и

Мы остались у родника, потому что нужно было снова поговорить по душам. Там у ручья плоский камень лежит ― я села на него и зябко кутала плечи в мужскую рубашку, поскольку свою футболку безнадёжно испортила. Рубашку, конечно же, одолжил мне Вовка ― ему, мол, не холодно. ― И давно ты знаешь, что никуда твоё фамильное проклятие не делось? ― спросила у него обиженно. ― Давно, ― ответил он. ― Я даже писал тебе об этом в письме, которое к завещанию приложил, но с твоим подходом к восприятию информации можно было и не рассчитывать, что поймёшь всё правильно. Я припомнила то предсмертное письмо. Там было сказано, что холодное пламя выжжет душу своего носителя, но речь тогда шла об уничтожении осколка зеркала. Подумала, что всё закончилось, раз уж Вовка выжил. А оно, оказывается, не закончилось. ― У меня особенный дар. Очень редкий, ― продолжил Холмогоров. ― Если его не открывать и не развивать, как поступали мои предки, то так и останешься теоретиком на тех сведениях, которые можно получить и

Могущественный маг. Спортсмен. Дверь с ноги выбивает, не напрягаясь. Со вселенским злом сражаться намерен, а банальную аллергию победить не в состоянии. Чего лез, если знал, что всё настолько серьёзно? Жизнь не ценит? Он провёл в больнице два дня, а потом подписал отказ от госпитализации и вернулся в Старые Мельницы. И сразу же пришёл справиться о состоянии Уголька. ― А о себе думать не надо?! ― накинулась я на него чуть ли не с кулаками. Высказала всё, что наболело за эти дни и за все прошедшие месяцы. И плевать, что бабушка всё слышала ― это моё личное дело, ни перед кем отчитываться о своих чувствах не обязана. И Уголёк тоже всё слышал ― он хоть и не вернул пока способность к смене облика, но в себя пришёл давно. Вовка внимательно выслушал мои претензии, ни словом не возразил, а потом заявил: ― Обсудим это после того, как всё закончится. К Угольку я его не подпустила ― хватит играть в опасные игры со своим здоровьем. Тот смотрел на нас издалека грустными зелёными глазами, но вроде б

Вечерело. После распределения закупленных продуктов по шкафам, углам и полкам холодильника бабушка прилегла вздремнуть на диванчике в гостиной, а я пошла к Ждану в гости выяснять причины его странного поведения. Он играл во дворе со Снежком ― учил белого персидского котика ходить на задних лапках. Лёша через забор восхищённо наблюдал за этим процессом. «Суперский охранник. Если бы сейчас мимо него меня и бабулю связанными пронесли, он бы даже не заметил», ― подумала я. И ещё мимоходом припомнила, что бабушка мне так ведь и не погадала. Лёшка тогда тоже встрял с такой же просьбой, и она сосредоточила всё внимание на нём, а обо мне будто бы забыла. Это настораживало. Вообще всё настораживало: секретность, замалчивание, странное поведение всех причастных. Увидев меня, Ждан растянул свою бородатую физиономию в счастливой улыбке. ― Хозяюшка, смотри! Снежо-о-ок, солнышко! Кот подпрыгнул и, растопырив лапы, перевернулся в воздухе. ― Круто, ― без особого энтузиазма ответила я и направилась к к

Ждан нашёлся сам. Когда мы весёлой компанией вернулись к дому, бабуля как раз гоняла мокрой тряпкой по моему двору Снежка, который пришёл пометить крыльцо, а Ждан пытался пресечь акт насилия над своим питомцем. Сам же тряпкой и получил в итоге. А Алексей и Никита сидели на крыльце, делая ставки на победителя. ― Арина, ты как такое позволяешь? ― накинулась на меня бабуля, потому что домовой удрал вслед за Снежком. ― Это сейчас их пятнадцать плюс десять, а дальше что будет? Всё загадят! Стерилизовать, раздать и… и… ― И это, бабуль, вообще не твоё дело, ― ответила я и увела её в дом успокаиваться, чтобы не орала при посторонних. Слышала, как Вовка спросил у Никиты, почему он не ушёл спать. Ответ остался за закрытой дверью, но я его и так знала ― оба ключа от клубного помещения забрал Владимир Петрович. Его косяк, пусть сам отдувается. А бабушку прямо-таки распирало от негодования. Она не любит кошек. Но я-то что могу с этим поделать? Дом-то соседний не мне принадлежит. Там Вовка хозяин, а

Конспираторы доморощенные. Оказывается, бабуля была завербована Гусевым почти сразу после того, как её освободили из лап похитителей и вернули домой. Она проходила по делу свидетельницей и потерпевшей, но давать показания против сыновей наотрез отказалась ― тогда Бронислав Артёмович и выложил ей всё как есть в пределах, доступных для разглашения. Верить, что вырастила таких неблагодарных детей, бабушка Рима не хотела долго. Поселилась у моей мамы, чтобы на месте разобраться, на чьей стороне правда, и довольно быстро выяснила, что тоже во многом была обманута. Есть люди, которые не считают кровное родство чем-то ценным и важным ― мои отец и дядя как раз из таких. И мама из той же оперы. Дала дочерям жизнь, вырастила, попрощалась и выбросила прочь из своего сердца. Они с отцом идеальная пара, потому что оба бессердечные. К моей старшей сестре иное отношение, поскольку она оправдала ожидания родителей, а я, неблагодарная, ничем их старания не окупила. Не по-людски это, но, к сожалению, бы

Электронные часы на полке показывали без пятнадцати час ночи. Я сидела в гостиной на диване в кромешной тьме, обняв подушку и внимательно прислушиваясь к каждому шороху внутри дома и снаружи. Уголёк так и не вернулся. Ждан тоже не пришёл. И Вовка до сих пор не приехал, хотя Гусев сказал, что визита следует ждать вечером. Странно это всё. Как будто бежала, бежала, а потом вдруг налетела на препятствие, которое появилось из ниоткуда. Всё как-то в одночасье стало непонятным и пугающе непредсказуемым. И мысли с домыслами теперь лезли друг на друга, превращая разум в кашу и вызывая безотчётное чувство тревоги. Почему Уголёк ушёл и даже записку не оставил? Он никогда так не поступал. Почему Ждана до сих пор нет? У него ведь кошки в доме заперты. Кошек, кстати, не мешало бы покормить. Или хотя бы проверить, есть ли у них вода. И лотки убрать. Питомцы у Ждана воспитанные, не гадят где попало, но запах-то всё равно есть. Эта мысль заставила меня встать с дивана и начать двигаться. Весь день вед

Вроде бы всё прояснили, но Уголёк этой ночью впервые спал в своей комнате ― должно быть, понял, что сам же и создал неловкую ситуацию. А я ворочалась с боку на бок без сна, потому что уже привыкла к его теплу и мурчанию. Ну и ладно. Всё равно это было неправильно. Он хоть и кот, но всё-таки мужик. Друзья в одной постели не спят. Должны быть границы. С утра, так толком и не поспав, я выползла на пробежку, прикрывшись мороком ― не столько ради физкультуры, сколько разведать обстановку в деревне после вчерашних откровений Ждана. И не зря. На перекрёстке Первомайского переулка и улицы Советской увидела Зою Акимовну и Нину Александровну. Первая ― та ещё сплетница почтенного возраста, а вторая помоложе будет и характером попроще. Мне Нина Александровна даже нравится. Она молчунья и редко улыбается, зато не имеет привычки совать нос в чужие дела. Этим утром она собирала грабельками скошенную городскими трудягами траву на придомовой территории, а Зоя Акимовна бегала вокруг неё и периодически в