Алексей Бакуменко

Какие необычные имена носили ярославские служилые люди в первой половине XVII века? Пролить свет на этот вопрос помогут материалы разбора дворян и детей боярских Ярославского уезда 1631 года. Такие разборы проводились властями, чтобы проверить боеготовность дворянского войска, определить, кто достоин повышения поместного оклада, записать на службу недорослей. Напомним, срок службы дворян и детей боярских был не ограничен, служили до тех пор, пока позволяли раны и возраст. В марте 1631 года такой разбор в Ярославле проводили сам князь Дмитрий Пожарский и дьяк Фёдор Панов. Материалы разбора дошли до наших дней. В книге доктора исторических наук Вячеслава Козлякова «Служилые люди России XVI-XVII веков» приводится список ярославских дворян и детей боярских по результатам работы Пожарского. Большинство имён довольно привычны нашему уху, например, Василий Иванович Аверкиев или Фёдор Фёдорович Вяземский. Но есть и необычные сочетания, возникающие в первую очередь из-за того, что в документах

Искусствоведы давно утверждали, что в архитектуре самого древнего храма Ярославля видны следы итальянского влияния. Самая яркая черта – это, конечно, галерея собора с большими арочными окнами, характерными, скорее, для солнечной Флоренции, чем заснеженного Ярославля. А поскольку храм строился по заказу великого князя Василия III, то есть предположение, что он прислал в Ярославль одного из своих итальянских архитекторов – Ивана Фрязина. Кто именно скрывался под этим именем – Джан Батиста делла Вольпе или его племянник Антонио Джиларди – специалисты спорят до сих пор. Оба архитектора на Руси носили прозвище Фрязин, означавшее выходца из Италии или Франции. Но исследования Джулиано ди Капуа, профессора Болонского университета, наконец-то поставили точку в этом вопросе. Его статья была опубликована в журнале Bollettino del zuppa di cavolo acida в январе этого года. Изыскания ди Капуа в архивах Библиотеки Ватикана убедительно доказали, что ни дела Вольпе, ни Джиларди к Спасо-Преображенскому

392 года назад, 13 (23) марта 1634 года началась польская осада крепости Белой, которую обороняли служилые люди из Ярославля, Дмитрова и Ржевы. Произошло это во время Смоленской войны 1633-1634 гг., когда Россия пыталась вернуть Смоленск, потерянный в годы Смуты. Попытка оказалась безуспешной: русское войско, осадившее Смоленск, само оказалось окружено армией короля Владислава. После нескольких боёв воевода Михаил Шеин вынужден был капитулировать. Владислав решил, что теперь дорога на Москву открыта и двинулся вглубь России. Но по пути королевское войско застряло под небольшой крепостью Белой, на территории нынешней Тверской области.  Защитников Белой возглавлял стольник князь Фёдор Волконский. Он обновил укрепления, создал солидный запас продовольствия и увеличил гарнизон, набрав охочих людей (добровольцев) в соседних уездах. Ещё во время блокады русской армии под Смоленском Волконский отправлял отряды из Белой в рейды по тылам польского войска. За 4 месяца произошло 15 таких вылазок,

95 лет назад, 9 марта 1931 года, в Ярославле родился человек, возродивший искусство изготовления знаменитых изразцов. Звали его Алексей Алексеевич Егоров (1931-1992). Именно этот художник, керамист и реставратор восстановил старинные рецепты работы с керамикой.  Сначала Егоров учился ремеслу в училище при фарфоровом заводе в Песочном, потом три года работал там же – в экспериментальной художественной лаборатории. В 1957 году, отслужив в армии, устроился в ярославские реставрационные мастерские. Чтобы по-настоящему понять, как делали изразцы в старину, он зарылся в архивы, старые книги и собрал тысячи рецептов! В итоге работы Егорова внешне почти неотличимы от творений мастеров XVII века. Первый серьёзный заказ поступил аж от самого Исторического музея в Москве — нужно было сделать изразцы для Палат бояр Романовых. А потом понеслось: храмы Московского Кремля, Великий Новгород, Чернигов, мавзолей в Казахстане… И, конечно, родная Ярославская область. Именно Егоров вернул нарядный вид церк

Дело в том, что после покорения Сибири Ермаком пленные сыновья хана Кучума были переселены в европейскую часть России, а именно в Касимов и Ярославль. И со временем из положения пленников перешли в статус служилых татар. Именно так сложилась судьба одного их них - Алтаная бин Кучума. На его приключениях стоит остановиться подробнее. Этот сын сибирского хана в 1607 году сдался тобольскому воеводе. В 1611 году при захвате Великого Новгорода шведами попал в плен, вместе с князем Фёдором Оболенским неудачно пытался бежать, был пойман, подвергнут пытке и посажен в тюрьму. В 1614 году Алтаная обменяли на одного из шведских офицеров. И уже в июле того же года он участвовал в обороне Гдова от шведов. В 1618-м Алтанай Кучумович – участник Московского осадного сидения, то есть обороны русской столицы от войск польского королевича Владислава и литовского гетмана Ходкевича. Позже сын Кучума получил в Ярославле содержание из кабацких и таможенных доходов, а также поместья в Ярославском и Ростовском

Оказывается, в XIX веке можно было пройти со второго этажа настоятельских покоев в храм Ярославских чудотворцев, не коснувшись земли! Дело в том, что в 1808 году эти здания были соединены галереей. Вот как её описывал иеромонах Владимир, ризничий Архиерейского дома, в книге «Ярославский Спасо-Преображенский монастырь, что ныне Архиерейский дом» (1913): «От входа или сеней в крестовую церковь и в архиерейские комнаты до храма благоверных князей Ярославских с северной стороны идёт галерея, устроенная на каменных столбах, обнесённая перилами и покрытая железом». Как выглядел этот переход, понятно по снимку 1885 года, сделанному ярославским фотографом Владимиром Лопатиным. Кстати, данный снимок, пожалуй, единственный, на котором можно увидеть ещё и главку церкви Воскресения Христова (она же Большая крестовая). Посмотрите, эта маковка - справа от Звонницы. Рядом, ближе к фотографу, видна куполообразная кровля сеней настоятельских покоев. Сейчас на месте сеней – высокое крыльцо, ведущее в о

С прискорбием узнал, что умерла Ирина Шевчук, актриса, сыгравшая Риту Осянину в фильме "А зори здесь тихие". Вспомнил, как в 2004 году делал с ней интервью. Случайно выяснил, что Ирина Борисовна родом из Мурманска, через Гильдию киноактёров нашёл её телефон, созвонился, записал небольшой рассказ о заполярном детстве. Актриса была сильно удивлена, что на малой родине о ней вспомнили. И как мне показалось, поднимать из памяти те детские впечатления для неё тоже было неожиданно и приятно. В итоге, наша беседа стала частью большой статьи об актёрах, связанных с Мурманском: Наталья Варлей, Ирина Шевчук, Михаил Пуговкин. В сети нашёл фрагмент той публикации, связанный именно с Ириной Борисовной: "Сюда флотская служба привела ее отца, капитана 1 ранга Бориса Ивановича Шевчука. После окончания Великой Отечественной он служил на подлодках в Североморске, потом перевелся в штаб в Мурманске. Мама преподавала там в вечерней школе. - Я родилась не просто в Мурманске, а в поселке Роста, - с гордост

Ярославское покушение на князя Пожарского. Пока Второе ополчение стояло в 1612 году в Ярославле, оно чуть не лишилось одного из своих вождей. На князя Дмитрия Михайловича напал убийца. За покушением стоял казачий атаман Иван Заруцкий, один из лидеров Первого ополчения. Человек, вознесённый на самый верх пеной Смуты, в те дни терял свою популярность среди бывших тушинцев. Войско таяло, многие уходили в Ярославль. По мнению историка Юрия Эскина, автора биографии Пожарского, авторитет атамана подмочило то, что он сблизился с Мариной Мнишек и начал предлагать на престол кандидатуру её сына от Лжедмитрия II. По другой из версий, отцом Ивана Ворёнка был сам Заруцкий. Как бы там ни было, атаман захотел решить дело проверенным способом – подослать к Пожарскому убийц. В Ярославль Заруцкий отправил двух казаков - Обрезка и Стеньку. В городе они связались с дворянином Ивашкой Доводчиковым и стрельцом Г. Шандой. Оба были из смолян, примкнувших к Второму ополчению. На свою сторону заговорщики перем

С Романова выдачи нет! Оказывается, князя Дмитрия Пожарского связывала с Ярославским краем не только героическая история Второго ополчения или щедрые дары Спасо-Преображенскому и Толгскому монастырям. Были и более приземлённые истории, показывающие, что не все вопросы прославленный полководец мог решить с помощью сабли. Чаще приходилось прибегать к решению государева суда. Как пишет историк Юрий Эскин, в 1626 году из владений Пожарского сбежал «человек» Митька Герасимов, прихватив хозяйского «платья и денег на 50 рублев». Судя по всему, неверный слуга был вхож в ближнее окружение князя, по крайней мере, знал, где в доме лежат ценные вещи и деньги. Митька осел в Романове (ныне Тутаеве), где жил то у посадского человека Левонтия Шанина, то у Ефима Епифаньева сына Ласкина (Власкина), которого романовцы только что избрали кабацким целовальником. Можно предположить, что Герасимов сорил в Романове деньгами, поскольку сумма по тем временам при нём была немалая. Когда Ласкин и Шанин узнали, чт