Музей-заповедник "Абрамцево"

В 1849 году семья Мамонтовых переехала в Москву, они поселились в большом доме на 1-й Мещанской улице (ныне Проспект Мира). Для воспитания четырёх сыновей Ивану Фёдоровичу посоветовали гувернёра, ревельского уроженца Фёдора Борисовича Шпехта. Он многому научил юного Савву, о чём тот вспоминал позже, будучи уже взрослым человеком. «Бодрый, строгий до педантичности, молодой, холостой человек, окончивший курс в Дерптском [ныне Тартуском] университете и специализировавшийся на знании иностранных языков, вступил строго в свои права. Педант во всех отношениях, он умело установил порядок в нашей детской жизни. Мы трое (Николай был ещё малюткой) жили в отдельной части дома и введён был определённый режим до мелочей. Для изучения языков чередовались дни: немецкий и французский. Дело пошло успешно… Я к гувернёру попал прямо от нянек и абсолютно игнорировал чистоплотность. Конечно, не сразу понял я, как нужно быть аккуратным. Фёдор Борисович принял решительные меры и каждый раз, когда …обнаружива

Мы продолжаем серию заметок о С.И. Мамонтове с интересными фактами его биографии. Родители С.И. Мамонтова — Иван Фёдорович (1802–1869) и Мария Тихоновна (1810–1852), урождённая Лахтина, происходили из купеческих родов. Семья Мамонтовых разбогатела на откупном промысле, к 1850-м годам Иван Фёдорович в списке крупнейших откупщиков занимал седьмое место. Савва Мамонтов, вспоминая о детстве своего отца, писал: «Отец на медные деньги выучился и начал службу при конторе управляющего откупом [своего дяди Аристарха Ивановича]». Внешне Иван Фёдорович отличался от традиционного образа купца. По воспоминаниям племянницы В.Н. Третьяковой, он имел облик аристократический, его «можно было принять за английского премьера: цилиндр, бритое лицо, изящный костюм». В конце 1840-х годов Мамонтовы поселились в Москве, и Иван Фёдорович окунулся в жизнь города. «Отец, погружённый в огромное откупное дело по Московской губернии, был занят с утра до вечера, — писал позже С.И. Мамонтов. — По положению своему в

Савва Иванович Мамонтов — явление в русской истории исключительное: создатель важнейших железнодорожных артерий, крупный предприниматель, выдающийся меценат, художник, основатель Абрамцевского художественного кружка. Мы открываем цикл публикаций, в котором будем рассказывать о его биографии, опираясь на экспонаты нашего музея. Первый такой экспонат — «сорочка» иконы, подаренной С.И. Мамонтову при рождении — поступил в музей сравнительно недавно. «Сорочка», «рубашка» — это ткань, которой обтягивали тыльную сторону иконы. Её в 2016 году передал в наш музей Николай Александрович Щельцын, правнук С.И. Мамонтова. «Рубашка» содержит ценную информацию о рождении ребёнка, крещённого впоследствии в честь святого Саввы Сторожевского. На ткани написано: «1841 Года Родился Октября 3 числа въ 1 часъ по полуночи въ Ялуторовске Сынъ Савва. [Далее неразборчиво, возможно: Служили Молебен Спасителю] 3 Октября — день именин [утрата текста] Декабря Саввы Звенигородского. Крещон Савва Октября [утрата текст

В течение 38 лет Елизавета Григорьевна Мамонтова (1847–1908) оставалась хозяйкой Абрамцева, и её роль в превращении усадьбы в творческую лабораторию, где рождался новый большой стиль русского искусства, трудно переоценить. Здесь царила особая дружная и вдохновляющая атмосфера, в которой легко рождалось искусство. Как вспоминала Н.В. Поленова: «Шла какая-то очень простая, дружная общая жизнь, с общими интересами. На стол подавала горничная, прислуга держала себя свободно, без общераспространённого страха перед господами и боязни им не угодить. Всегда были живущие товарищи музыканты, художники, друзья, учителя, которым жилось хорошей общей жизнью с Саввой и Лизой как товарищам, вносящим свою долю в общий весёлый строй». Елизавете Григорьевне принадлежит ключевая роль в рождении такого крупного культурного проекта, как Столярно-резчицкая мастерская, которая покорила сперва российскую, а потом и европейскую публику своими оригинальными изделиями в «русском стиле». Для этого Е.Г. Мамонтова

Посетители Абрамцевского парка часто интересуются историей происхождения необычных каменных изваяний усадебного парка. Действительно, в усадьбе Абрамцево, построенной в середине XVIII века и бывшей с 1870 по 1917 год дачей знаменитого мецената и промышленника С.И. Мамонтова, находятся и гораздо более древние памятники — 3 каменных истукана, которых относят к XI–XIII векам. Они представляют из себя вытесанные из песчаника фигуры людей с неоформленными лицами и соединёнными на животе руками. Научное название подобных изваяний — антропоморфные менгиры, то есть изображения людей из грубо обработанного дикого камня. Каким же образом столь необычные скульптуры появились в имении русского предпринимателя? С 1875 по 1879 год Мамонтов строил Донецкую каменноугольную железную дорогу, проходившую по степям Украины, бывшим в давние времена местом кочёвок половцев (кипчаков). Вот оттуда он и привёз в Абрамцево каменных истуканов. Эти скульптуры («балбалы», что означает «пращур, предок», или в прос

17 мая 1881 г. Воскресенье. Всю эту неделю и мама[1], и ребята были в волнении. У Серёжи начались экзамены, из русского выдержал. У Воки и Вани тоже был вступительный экзамен из русского языка. Подготовлены они, конечно, хорошо, но беда вся в конфузливости Воки, который за два дня до экзамена был в сильной эмоции, и при необычайном переживании в Москве эмоция доходила до слёз. Конечно, первый экзамен прошёл благополучно. Сергей с похвальным старанием работает над греческим. В эти дни, не исключая и сегодняшнего, погода, хотя ясная, но ветряная, а главное, крепко холодно, в ночь с пятницы на субботу был даже мороз – 2º, так что климат наш всё-таки даёт себя знать. Благорастворение воздухов приостановилось, и соловьи, кажется, отдыхают. В субботу Репины переехали на дачу в Хотьково, в дом Ертовой. Я с Лизой[2] были в Любимовке, и вчера мы с последним поездом вернулись домой, вместе с А. В. Кривошеиным и Арцыбушевым. Сегодня, в воскресенье, у нас обедали Репины и Васнецов. Приехали Маша

Михаил Васильевич Нестеров (1862–1942) был художником, преданным Абрамцеву. Он впервые приехал в усадьбу в 1889 году и затем приезжал почти на протяжении 40 лет. Абрамцевские пейзажи он повторял по памяти во многих произведениях. Государственный Русский музей издал каталог-резоне произведений Нестерова (автор П. Климов), в который вошли более 50 произведений из коллекции Музея-заповедника «Абрамцево». И так случилось, что картина М.В. Нестерова «Видение отроку Варфоломею», наряду с «Девочкой с персиками» В.А. Серова, стала одним из живописных символов Абрамцева. Ведь, по мемуарам самого художника, ему именно «с террасы абрамцевского дома совершенно неожиданно представилась такая русская, русская осенняя красота. Слева холмы, под ними вьётся речка (Аксаковская Воря). Там где-то розоватые осенние дали, поднимается дымок, ближе — капустные малахитовые огороды, справа — золотистая роща. Кое-что изменить, что-то добавить, и фон для моего «Варфоломея» такой, что лучше не выдумать». Но всё-та

На улице сейчас холодно и промозгло, а в "Летописи сельца Абрамцево" Саввы Ивановича Мамонтова - в самом расцвете весна, полная жизни и веселья Каждая страница этого своеобразного дневника усадебной наполнена теплотой солнечных дней, благоуханием цветущих лугов и звуками весело поющих птиц. События, описанные в нем, переносят нас в мир творчества, где каждый миг насыщен стремлением к новым открытиям. Давайте вместе окунемся в атмосферу Мамонтовского дома. 8 мая. Пятница. С раннего утра погода самая блестящая, тепло, а на солнце даже жарко, луга и деревья сильно зазеленели, а птицы надсаживаются изо всех сил, – вообще май во всей своей привлекательности. В Москву никто не поехал. Утром с ребятами сделали прогулку, Верушка очень довольна, что наши странствия с ней продолжаются. После завтрака были в школе – беседовали с ребятами. По моему мнению, их полезно было бы заставлять больше рассказывать прочитанное – это единственный путь выработать складную речь, а без неё знания остаются под с

4 мая. Понедельник. После нескольких дней холодов сегодня первый тёплый летний день. В Абрамцеве находились в безмятежном спокойствии Елизавета Григорьевна, Наталья Васильевна, Василий Дмитриевич Поленов и я. Был, конечно, и Таньон, но, погружённый в заботы об окончании нового садика, он напрягал все свои силы для укладки дёрна, и сколько надо полагать, единственным сильным ощущением его была жажда. Утром Елизавета Григорьевна ездила в монастырь приобщить Ваню и Муреньку, мы же, т. е. Поленов, Наталья Васильевна, я и Веруша, обошли парк. После завтрака ездили в дубовую рощу в шарабане[1] и верхом. Василий Дмитриевич показывал мне сделанную им музыку к «Двум мирам» Майкова. К сожалению, я не мог хорошо разбирать на фортепьянах, но то, что удалось понять, мне очень нравиться. Очень интересно было бы изобразить «Два мира» с этой музыкой – впечатление должно быть очень сильное. Надо, чтобы вышло сколько-нибудь порядочно для хора, по крайней мере, двойной квартет твёрдых голосов, и, главн