Рассказы для души от Елены Стриж

Марина поставила перед свекровью тарелку с завтраком — овсянка, мягкий омлет, тёплый чай с лимоном. Галина Петровна даже не посмотрела на еду. Она смотрела сквозь невестку, будто той не существовало в природе. — Галина Петровна, вам нужно поесть. Доктор сказал, что без нормального питания восстановление затянется. — Я не просила тебя готовить. Позови сына. — Дмитрий уехал рано, вернётся к семи. Может, пока я вам помогу? Давайте подушку поправлю, вам же неудобно так лежать. Галина Петровна отвернулась к стене. Марина постояла ещё секунду, потом тихо вышла. На кухне её ждала шестилетняя Соня с карандашом в руке и раскраской. — Мам, а бабушка опять не будет кушать? — Будет, солнышко. Просто бабушке нужно время привыкнуть. Она ведь всю жизнь жила одна, а тут — мы все вокруг. — А почему она на тебя не смотрит? Марина присела рядом с дочерью, провела рукой по её волосам. Не стала врать, но и правду целиком говорить не стала. — Бабушка болеет, ей больно. Когда людям больно, они иногда сердятс

Вера стояла у кухонного стола, раскладывая по тарелкам ужин. Двое детей уже спали, и в квартире установилась та вечерняя тишина, в которой каждый звук кажется громче обычного. Костя сидел на диване, уткнувшись в телефон. — Кость, я тебя третий день прошу — полка в детской вот-вот упадёт. Можешь завтра посмотреть? — Угу, — ответил он, не поднимая головы. — Угу — это да или нет? — Это значит, что я услышал. Завтра гляну. Вера поставила тарелку перед ним и села напротив. Она старалась говорить мягко, как советовали все умные книги о семейных отношениях. Терпение — вот что она считала главным. — А ещё нужно сходить за молоком и хлебом. Я весь день с детьми, ты же видишь — не могу выйти. — Вер, ну я только сел. Давай утром. — Утром магазин закрыт до девяти, а дети завтракают в семь. Костя отложил телефон, посмотрел на жену с выражением бесконечного терпения — будто это он, а не она, объяснял очевидные вещи третий раз подряд. — Хорошо, схожу. Попозже. «Попозже» не наступило. Вера заснула, та

Виктория резала овощи на кухне свекрови, привычно выстраивая на разделочной доске ровные кольца лука. За стеной слышались голоса — Андрей и Сергей обсуждали что-то, перебивая друг друга. Нина Павловна подкладывала мясо на противень, изредка поглядывая на невестку с тёплой, спокойной улыбкой. — Вика, ты опять на кухне засела? — Сергей появился в дверном проёме, прислонился плечом к косяку. — Такая красивая женщина, а прячется между кастрюлями. — Я не прячусь, я помогаю, — Виктория не обернулась, продолжая резать. — Андрей где? — Вышел к машине за пакетами. Так что мы тут пока вдвоём. Ну, почти вдвоём. Нина Павловна подняла голову от противня. — Серёжа, принеси из кладовки банку с огурцами. Третья полка, справа. — Мам, я только зашёл... — Огурцы, Серёжа. Третья полка. Он ушёл, и Виктория наконец выдохнула. Нина Павловна ничего не сказала, только легко коснулась её плеча, проходя мимо к плите. Этот жест значил больше любых слов. За обедом Сергей сидел напротив Вики. Его взгляд скользил по

Ирина стояла на узком балконе, сжимая в руках пластиковую лейку. Щёки горели. Внизу, на втором этаже, Тамара Викторовна всё ещё продолжала выкрикивать что-то про «понаехавших» и «бестолковых девиц, которые даже цветы полить нормально не могут». Несколько капель воды. Всего несколько капель попали на нижнее остекление балкона. Ирина тут же крикнула вниз извинение, предложила спуститься и протереть стекло, но в ответ получила такой залп, что уши заложило. Толя вышел на балкон, молча забрал лейку из рук жены и поставил её на подоконник. — Что опять? — спросил он негромко. — Вода попала ей на стекло. Я извинилась, предложила помыть. Она сказала, чтобы я провалилась сквозь землю. Дословно. Толя прислонился к дверному косяку и посмотрел вниз. Тамара Викторовна уже скрылась в квартире, хлопнув балконной рамой так, что задрожал карниз. — Знаешь, Ира, я думаю — не надо ей больше ничего предлагать. Извинилась — и достаточно. — Я не могу так. Мне кажется, если поговорить нормально, она поймёт. Мо

В квартире пахло сандалом и едва уловимой ноткой сухой ванили. Александр сидел за широким столом, заставленным рядами крошечных пробирок, и пипеткой отмерял янтарную жидкость. Он создавал пищевые ароматизаторы, и его нос был точнее любого хроматографа. Тишина в доме была не просто отсутствием звука, а необходимым рабочим инструментом. Марина вошла в его кабинет бесшумно, словно тень, стараясь не звекнуть чашкой с чаем. Она занималась реставрацией антикварных кукол, и её пальцы привыкли к ювелирной осторожности. Александр поднял голову, оторвавшись от создания новой формулы «Пряного бисквита». Он сразу заметил, что плечи жены опущены ниже обычного, а взгляд блуждает по стеллажам. — Ты сегодня сама не своя, — тихо заметил он, откладывая пипетку. — Случилось что-то с той французской фарфоровой головой? Марина вздохнула и присела на край кресла. — Нет, с куклами всё в порядке. Звонила тётя Людмила. Помнишь, та дальняя родня по отцу, что живёт под Воронежем? Александр нахмурился, припоминая

Вера сидела на кухне с чашкой остывшего чая и листала записную книжку. Тринадцать лет одиночества научили её ценить тишину. Двухкомнатная квартира, ипотека, книги на полках и огромная пальма у окна — вот и весь её мир. После Антона, который однажды поднял на неё руку и оказался за решёткой, она решила: больше никогда. Телефон зазвонил ровно в восемь утра. Вера посмотрела на экран — Марина. Младшая сестра звонила по воскресеньям только тогда, когда ей что-то было нужно. — Верочка, доброе утро! Ты сегодня свободна? — Доброе, Марин. Вообще-то планировала отдохнуть. А что случилось? — Мне нужно выбрать новый холодильник. Андрей говорит, бери какой хочешь, но я же сама не разбираюсь. Поедешь со мной? — Марин, ты же можешь отзывы почитать, — Вера старалась говорить мягко. — Я правда устала за неделю. — Ну пожалуйста! Ты же всё равно одна сидишь. Тебе что, трудно? Вера прикрыла глаза. «Ты же всё равно одна сидишь» — эта фраза звучала в разных вариациях уже много лет. Будто её одиночество авто

Утро после свадьбы дочери выдалось удивительно тихим. Алёна сидела на кухне, перебирая в бархатном мешочке образцы турмалинов для новой оценки. Сергей, её муж, стоял у окна, изучая чертежи для будущего камина — он был известным в области печником, мастером, к которому записывались за полгода. — Хорошо погуляли, — тихо сказал Сергей, не оборачиваясь. — Главное, что детям это запомнится, — улыбнулась Алёна, разглядывая камень на свет. — Они такие счастливые уехали. В кухню вошла Валентина Ивановна. Свекровь ночевала в комнате внука, так как добираться до её дома было далеко. Она поджала губы, оглядывая стол, заваленный деликатесами, оставшимися со вчерашнего дня. — Счастливые-то счастливые, — проскрипела она, усаживаясь на стул без приглашения. — Только денег угрохали прорву. Могли бы и поскромнее. Андрюше вот машину чинить не на что, а вы фейерверки пускаете. Алёна медленно опустила камень в мешочек. Внутри шевельнулось привычное чувство — желание угодить, сгладить, не нагнетать. Она на

Надя повернула ключ в замке и толкнула дверь. В прихожей горел свет, а на полу стояла дорожная сумка, набитая вещами. Игорь торопливо натягивал куртку, не глядя в её сторону. — Ты куда собрался? — спросила она тихо, стараясь не выдать тревогу. — По делам, — бросил он коротко, даже не обернувшись. — Игорь, уже девять вечера. Какие дела? Мы с тобой за неделю словом не перекинулись. Я хочу поговорить. Он наконец повернулся. Глаза были мутные, лицо опухшее, от него несло перегаром. Это был не тот Игорь, которого она знала с детства. Перед ней стоял кто-то другой, чужой, раздражённый. — Надь, не начинай, — он поморщился. — Мне некогда, ждут люди. — Какие люди? Эти твои... с объекта? Игорь, пожалуйста, сядь. Пять минут. — Сказал — некогда. Отойди от двери. Надя не двинулась с места. Она стояла, прислонившись спиной к двери, и смотрела ему в глаза. В её взгляде не было ни злости, ни упрёка — только просьба. — Я прошу тебя. Просто поговори со мной. — Отойди, — повторил он глухо. — Нет. Удар пр

— Катюша, ну ты чего такая скучная, мы же договорились! — голос Зои в трубке звучал так громко, что Виктору на другом конце дивана было слышно каждое слово. — Я уже и курицу замариновала, и рецепт соуса нашла, который ты любишь. Катя отложила стилус и посмотрела на экран планшета, где вырисовывались контуры новой настольной игры. Она занималась разработкой стратегий, и сейчас её собственный жизненный план рушился под натиском соседской наглости. — Зоя, мы хотели побыть одни, — мягко, но настойчиво повторила Катя. — У нас с Витей было очень много работы, мы просто хотим выспаться и погулять с Соней. — Глупости какие! — перебила соседка. — Игорек сказал, что вдвоем вы там закиснете. Дети поиграют, Дениска вон пазл новый приготовил. А с деньгами не переживай, я половину кину тебе на карту, как только Игорь премию получит. Виктор, который в этот момент калибровал камеру для своего агропромышленного дрона, поднял глаза и виновато пожал плечами. Он не умел говорить «нет» так жестко, как того