Divergent

Глава 5. Первые любовные разочарования. В Олеськином классе была одна девочка, - её звали Даша, - которая ей всегда очень нравилась. Она даже и сама не смогла бы толком объяснить, чем именно, но только всегда, на протяжении всех лет учёбы, ей очень хотелось бы с ней подружиться. Хотя причину этого, хоть убей, понять было невозможно. Даша была очень тихая, скромная и какая-то совершенно незаметная, - как серая мышка. В общем, полная противоположность Олеське, довольно-таки яркой и заводной, с её совершенно неукротимым неуправляемым вспыльчивым характером. В классе у Даши не было ни друзей, ни врагов, - сверстники её, честно говоря, просто не замечали. Сама она никогда не высовывалась и не привлекала к себе внимания, поэтому её никогда не обижали. В общем, создавалось впечатление, что она есть, - и, в то же время, её, вроде как, и нет. У Олеси с Дашей были хорошие ровные отношения, - какие ей, впрочем, удавалось поддерживать почти со всеми своими одноклассниками, за совсем небольшим искл

Глава 18. Москва, 1993 год. - Вы – Владимир Молотов? – раздался над его ухом приятный мужской баритон. Володя медленно повернулся к говорившему. Правда, после нескольких кружек пива соображал он уже не так хорошо, как два часа назад, когда он только пришёл в эту пивнушку, но всё же он был ещё достаточно трезв для того, чтобы удивиться. Они жили в этом отдалённом районе уже несколько месяцев, но он не заводил знакомств, даже за кружкой пива, и поэтому никак не ожидал, что кто-то здесь обратится к нему по имени. Он увидел уже немолодого человека, лет пятидесяти – пятидесяти пяти, невысокого, импозантного, очень хорошо одетого. Намётанным взглядом Владимир тут же определил, что его костюм, рубашка и ботинки, явно, заграничного производства, а золотые часы на руке сами по себе стоили целого состояния. Владимир смерил странного щеголеватого незнакомца тяжёлым сумрачным взглядом, недоумевая, что ему от него понадобилось, и кивнул. - Ну, я. Чему обязан?.. - Рад, наконец-то, с вами познакомить

Владимир полз по трубе, стараясь сосредоточиться только на мысли о том, что ему необходимо забраться на крышу. Труба была толстая и шершавая; подниматься по ней было немыслимо трудно, но ему это удалось. Сантиметр за сантиметром приближался он к крыше, каждую секунду рискуя сорваться и упасть вниз. Где-то неподалёку завизжали сирены. Владимир чуть склонил голову и увидел две подъехавшие к зданию милицейские машины. Выскочившие из них милиционеры, как ему показалось, тоже примкнули к толпе зрителей. Владимир больше не обращал на них внимания, снова полностью сосредоточившись на своей трубе. Он знал, что ему никто не поможет, и рассчитывать нужно только на самого себя. Добравшись, наконец, до крыши, он с трудом подтянулся и вскарабкался на неё. К счастью для него, она была плоской, а не покатой, иначе ему точно не удалось бы взобраться. Анатолий, по-прежнему держа Свету перед собой, стоял к нему спиной, но, то ли что-то почувствовав, то ли просто услышав позади себя шум, он обернулся и у

Глава 17. Москва, 1992 год. На деле всё оказалось совсем не так просто, как представлял себе Володя в своих радужных мечтах. Даже в таком огромном городе, как Москва, найти хоть какую-то работу оказалось очень сложно. Немыслимо сложно. Владимир хватался за любую предоставленную ему возможность подзаработать. Но все эти работы оказывались временными, поскольку у него не было московской прописки, и не приносили много денег. Если бы Володя был один, его устроило бы даже это, но теперь у него появилась жена, о которой тоже необходимо было заботиться, и поэтому он не останавливался на достигнутом и постоянно стремился к большему. Но, даже несмотря на его огромное желание работать, ему никак не удавалось хоть где-нибудь закрепиться, и поиски приходилось начинать сначала. Света тоже хотела попытаться найти работу, но Володя поначалу был решительно против. Он слишком любил её и считал, что, как мужчина, обязан сам её содержать. К тому же, ему просто безумно нравилось, что после долгих и напрас

Олеська подняла на Веру изумлённые, наполненные искренним недоумение глаза. На самом деле за ней не наблюдалось пока ещё ровным счётом никаких особых явных грехов, поэтому она и не побоялась это сделать. Но, - разрази её гром, - она совершенно не понимала, о чём сейчас толкует Верка?.. И при чём здесь вообще её дядя Валера?.. Он-то с какого боку-припёку оказался втянутым в эту историю?.. Ведь их запутавшиеся отношения с Верой – только их личное дело, и с какой стати в них будут вмешиваться ещё и её родственники?.. - Я не понимаю…- пробормотала Олеська в полнейшем замешательстве. - А что тут понимать-то?.. – осуждающе сдвинула светлые брови Вера. – Как ты могла?! Дядя Валера просил тебя никому не рассказывать о справочнике! Он специально тебя предупредил! А ты рассказала, и теперь у него из-за этого проблемы на работе! Олеськины глаза, наверное, расширились от ужаса, - какого-то непостижимого, дикого, необузданного, почти животного ужаса, который постепенно охватывал всё её существо, ос

На второй день лагерной смены у Олеси появилось не совсем безосновательное ощущение, что кто-то из ребят, видимо, заметивших эту книжку мельком, желает её украсть. С тех пор она не расставалась с ней ни днём, ни ночью. Олеська чувствовала себя ответственной за сохранность этой ценной вещи и не могла даже в мыслях допустить, чтобы с ней хоть что-то случилось. Ире и Кате было, разумеется, гораздо легче. Конечно, они тоже в меру сил помогали Олеське охранять книгу, но они относились к этому совсем не так трепетно, как она. Честно говоря, потом, с грустью вспоминая эту их весьма странную дружбу, Олеся никогда так и не смогла понять, что вообще связывало её с этими девочками. Со стороны казалось, - и не без оснований, - что у них просто не может быть ничего общего. Однако, - поди-ка ты!.. – они подружились, да ещё так крепко, что не побоялись настроить против себя весь окружающий мир. Гораздо позже Олеська осознавала, что они все трое были довольно-таки мрачноватой компанией, на которую все

Глава 4. Наша служба и опасна, и трудна… О смысле жизни Олеська начала задумываться рано, - наверное, даже слишком рано. Она мечтала прожить красивую яркую жизнь, в которой непременно будет место и великим достижениям, и подвигам, и свершениям, - в общем, всему тому, что поможет ей обрести бессмертие и навеки остаться в людской памяти. И она даже не возражала бы против того, чтобы вся эта слава досталась ей посмертно. Вот только, к сожалению, Олеська долгое время не могла определится с выбором своей будущей героической профессии, которая поможет ей обрести и известность, и почёт. О богатстве, правда, она тогда ещё даже и не задумывалась, - время было другое. Мечты об этом придут к ней гораздо позже, где-то в перестроечное время. А пока она жаждала лишь признания и славы. И вот тогда, когда это случится, мама поймёт, какая она на самом деле замечательная, а вовсе не непутная и никчёмная, как они все почему-то считали. И будет гордиться ею… В детстве Олеська обожала всяческие героические

- Да, конечно, - ни на мгновение не задумываясь, ответила она. - Почему ты выходишь замуж за Стаса? – с отчаяньем в голосе спросил Володя. Руки Светы начали дрожать, и он моментально почувствовал это. - Что с тобой, Володя? – спросила она, и её глаза снова как-то подозрительно заблестели. – Почему ты задаёшь мне все эти вопросы? - Ты ведь не любишь его, правда?.. – не успокаивался Владимир. Света опустила глаза и осторожно высвободила руки. - Ты знаешь, мне надо домой, - тихо сказала она. - Света!.. – попытался он удержать её, и его голос задрожал от переизбытка чувств и эмоций. – Не уходи, прошу тебя!.. - Почему? – тихо спросила девушка, испуганно глядя на него. Владимир на мгновение растерялся. Ему хотелось рассказать ей о своих чувствах, но он просто не смог сразу отыскать нужных слов. Света робко улыбнулась ему и взялась за ручку двери. - До свидания, Володя, - тихо проговорила она. – Увидимся завтра. Ты ведь придёшь на свадьбу? - Я не хочу, чтобы ты выходила замуж за Стаса! – неож

- Она сказала, что ей двадцать, - нахмурился Стас, начиная понемногу что-то припоминать. – Постой, постой, а что ты так кипятишься? Насколько я помню, вчера ты не имел ко мне никаких претензий! - Вчера я был пьян! – выпалил Владимир. - А при чём здесь я? – резонно поинтересовался Стас, по-прежнему ничего не понимая. - Ты не должен был трогать её! – заявил Володя. - Слушай, вчера ты был вовсе не против!.. – удивлённо пробормотал его друг. – Откуда же я мог знать, что сегодня ты будешь готов убить меня из-за какой-то девчонки?.. Я же не ясновидящий!.. Владимир невольно отступил на шаг назад. Разумом он понимал, что Стас прав. Но сердцем… Чёрт возьми, да он сходил с ума при одной только мысли о Свете и Стасе, занимающихся любовью!.. - Кстати, где она сейчас? – спросил его Стас. – Уже ушла? - Плачет в моей комнате, - ответил Володя. - Плачет? – недоумённо повторил Стас. – А что случилось? - Раскаивается в том, что произошло, - пояснил Владимир. - Почему? – изумился его друг. – Ей не понрав