Цвет времени

Про таких, как Настя, в народе говорят коротко и емко: «видно, в понедельник мама родила». С самого детства за ней тянулся шлейф из разбитых коленок, потерянных варежек и внезапных синяков неизвестного происхождения. Не то чтобы постоянно с утра до вечера, но в самые неподходящие моменты. Однажды прыгали они с девчонками через резинки, у Насти всегда это получалось хорошо, она решила похвастаться. - Смотрите, я сейчас прыгну выше всех, как никто из вас еще не прыгал, - девчонки внимательно уставились на нее, а она зацепилась сандалией за резинку, споткнулась о свою же ногу и грохнулась. Девчонки смеялись, а ей было больно и обидно. В детстве Настя умудрялась споткнуться на ровном месте. А мама всегда говорила: - Настена, спотыкаться и падать на ровном месте, это – твое хобби, а еще лучше сказать – изюминка. Она падала, когда бежала встречать с работы отца, и в садике, когда бегала с детьми и даже на параде в школьные годы. Велосипед она не водила, а носилась на нем, пока он не врезался

Председателя в деревне все знали. Ох, и любил Захар Иванович женщин. Это знали в округе все: от молоденьких доярок до почтенной библиотекарши в районном центре. Да и как было не любить, если сам он был зрелый мужик, под два метра ростом, плечи - косая сажень, ручищи будто ковши. Председатель колхоза, басовитый голос, от которого в правлении чуть ли не стекла звенели. Настоящий богатырь, одним словом. А жена его Варя рядом с ним казалась просто былинкой. Маленькая, худенькая, вся какая-то прозрачная и стройная, словно тростиночка. Красивая, правда, лицом светлая, но тихая, скромная. Сидит бывало за столом, глаз не поднимет, руки на коленях сложит. Воробышек, да и только. Смотрели на них соседи, головами качали: - Ну и парочка: дуб да тростинка. Только дубу тому, видно, всё неймется. Порода у Захара Ивановича была, как говорили в народе, кобелиная. В разъездах он пропадал чаще, чем дома. То в райкоме заседание, то по заготовкам, то у соседей перенимал опыт. А опыт он перенимал, как прави

Марина успешно сдала свою первую сессию в сельскохозяйственном институте и ехала домой на каникулы. В плацкартном вагоне пахло чаем, едой. Молодой курсант Павел, сидя у окна, рассеянно смотрел на мелькающие за стеклом столбы. Училище, наряды, строевая - всё это осталось позади. Впереди были целых две недели отпуска дома, в деревне, где пахнет сеном и парным молоком, где мать, наверное, уже топит баню. Убаюканный перестуком колёс, Павел задремал, привалившись головой к прохладному стеклу. Сон был не глубоким и сквозь него, как солнечный луч сквозь тучи, пробился звук. Звонкий, переливчатый смех. Он был похож на серебряный колокольчик - чистый, лёгкий, заставляющий невольно улыбнуться. Ему сильно захотелось увидеть девушку, которая так звонко смеется. Павел открыл глаза и повернул голову. В проходе, окружённая такими же молодыми людьми с рюкзаками, стояла девушка. Светлые волосы выбивались из-под вязаной шапочки, глаза сияли, а она всё смеялась, запрокинув голову, на какую-то шутку своих

Замуж Ангелина вышла за Матвея, он жил в другом районе с матерью, и после свадьбы переехала к нему. Выходя замуж, как и все надеялась на счастливую жизнь рядом с мужем, что вырастят детей и вместе встретят старость. Дома она старалась быть хорошей хозяйкой: убирала, стирала, готовила и встречала мужа с работы вечерами вкусным ужином. Мать звонила часто, интересовалась: - Дочку, ну как вы там с Матвеем живете? Все ли у вас хорошо? - Да, мама, живем дружно, все хорошо. - Только в гости редко приезжаете, - сокрушалась мать, - а внуков нам когда подарите? Это был больной вопрос Ангелины, пока она не могла забеременеть, хоть и мечтала стать матерью. Но мать об этом не догадывалась, думала, что молодые хотят пожить для себя, поэтому и не торопятся с ребенком. - Не знаю, мам, как получится, - говорила в ответ дочь. Прожив некоторое время тихо и спокойно, пришел как-то муж домой поздно и пьяный. Ангелина его таким никогда не видела, поэтому очень удивилась и растерялась. Еще попыталась пошутит

Они познакомились на свадьбе, были свидетелями у жениха и невесты. Олег сначала помогал жениху с букетом и волнением, а когда увидел Катю, стоящую рядом с невестой, всё остальное перестало существовать. У неё были удивительные зеленые глаза, которые казались почти изумрудными, и густая, тяжелая копна каштановых волос. Стройная, с легкой, летящей походкой, она была похожа на видение. - Олег, кто это? - А это - Катя, подружка моей Ирки. Любовь вспыхнула мгновенно. Олег влюбился сразу же и всем своим существом. Были до нее девушки, но все несерьезно. Он тут же размечтался и уже предвкушал, как они будут вместе счастливы. Еще до того, как гости прокричали «Горько!», они уже танцевали свой первый танец, не под заказ, а просто, потому что не могли оторваться друг от друга. Через полгода они поженились сами. Свадьба была скромной, но очень счастливой. Жизнь потекла мирно и радостно. Олег работал, Катя устроилась в уютный офис неподалеку от дома. А потом родился сын Марк, маленькое чудо с Кати

Двадцать лет - это не просто срок. Это - целая жизнь, выстроенная по кирпичику. Кира часто ловила себя на мысли, что их с Антоном история похожа на уютный, крепкий дом: фундамент из студенческой любви, стены из двух сыновей, крыша из общего дела, а внутри - тепло и удобство, где каждая вещь на своем месте. Они начинали с нуля. Съемные квартиры, обсуждения по ночам, когда крутили в голове бизнес-идеи. Потом были пеленки, бессонные ночи, первые прибыли, первая своя квартира, первая машина, вторая, третья. Антон всегда был рядом. Ненадежный в мелочах, но в главном - скала. Или ей так казалось. Шло время. Когда ему стукнуло сорок три, что-то пошло не так. Это чувствовалось в воздухе, как перепад давления перед грозой. Хоть и работали в одной фирме, которую сами создали, Антон стал задерживаться, отводить глаза, но Кира особо не придавала значения. Ведь их семья крепость, как она считала. Первой ошибкой Киры была симпатичная секретарша Лера, которую Антон взял на работу, фирма разрасталась,

Подруги и коллеги Рита с Яной прилетели в небольшой курортный город на черноморском побережье. У них наконец-то отпуск, лето, жара, солнце, море, романтика… Рита поправила лямку купальника и довольно сощурилась на солнце. Море плескалось почти у самого порога их отеля, мужья остались за тысячу километров в душных офисах и проводили одни скучных выходные, а впереди было десять дней абсолютной свободы. - Рит, вечером в кафешку, - улыбалась Яна. - Конечно, для чего приехали, не только на пляже поваляться, но и расслабиться, отдохнуть по полной… В вечернем, летнем кафе на набережной они устроились за столиком, любовались морем, волны ласково плескались, солнце уходило в закат. - Ну что, подруга, начинаем? - Яна подняла бокал с апельсиновым соком. В ее глазах тоже горел авантюрный огонек. Обе были замужем давно и, в общем-то, неплохо. Мужья - хорошие, надежные, но скучные. Они отпустили жен отдыхать с чистой совестью: - Куда они денутся? Сорок лет - бабий век, будут на лежаках лежать. Зака

Лидия, вырастившая двух дочерей, сегодня чувствует себя совершенно одинокой. Сейчас она на пенсии, к тому же у нее проблемы со здоровьем. Она сидела на кухне и смотрела, как запотевает стекло в оконной раме. За ним, в серых сумерках, моросил нудный осенний дождь. В квартире было тихо. Слишком тихо для человека, который всю жизнь прожил в бесконечном шуме, в детском плаче, в скрипе половиц под быстрыми маленькими ножками, в звонких голосах, спорящих из-за пульта или последнего пирожка. Она прожила эту жизнь не для себя. Это она знала точно. Было время, когда она думала, что так и надо, что это и есть счастье - выматываться так, чтобы к вечеру падать с ног, отдавать последнее, вставать ни свет ни заря на две работы, лишь бы у дочек были новые туфельки, а потом и модные джинсы, лишь бы они учились, не знали нужды, которой нахлебалась она сама. Старшая дочь Катя, была от первого мужа. С ним разошлись быстро, он оказался тираном. Впервые Лида влюбилась в восемнадцать лет, когда училась в пе

Лика из тех, кого называют «девушка с характером», и она гордилась этим. Пока ехала в купе поезда с соседями, успела с одной из попутчиц поскандалить, высказать недовольство проводнице. А когда поезд остановился на ее станции, Лика бодренько произнесла ехавшим с ней в купе: - Ну, всем счастливо. Все промолчали, откликнулся только старенький дедуля: - И тебе всего хорошего, дочка… - а потом вслед услышала голос соседки по купе, - ну и характер у этой девицы… - а она усмехнувшись, пошла к выходу. Лето в этом году выдалось душным. Пока Лика ехала в купе вагона, смотрела на мелькающие столбы и чувствовала, как в груди разрастается привычное, сладкое чувство всевластия. Она ехала домой. Не предупредив, не спросив. Решила - и всё. Она и сама не знала, в кого уродилась с таким характером. Мать – тихоня, отец тоже никогда не повышал голоса, а у нее – диктаторские замашки. Дома она не была почти год, и с того ни с сего решила съездить домой. Работа, личная жизнь, свои интересы в большом городе

Анюта выросла в деревне, в низеньком доме с резными наличниками, которые красила каждую весну сама, залезая на шаткую стремянку. Мать работала дояркой, тянула её одна, и, наверное, поэтому Анюта рано повзрослела. После выпускного она сообщила матери: - Мам, поеду к Дашке, она живет в городе, устроюсь там на работу, - села на поезд и укатила к подруге в далекий приморский город на севере. Город встретил её холодным ветром и морским воздухом. - Привет, Анютка, - радовалась Даша, у нее была однокомнатная квартира. – Молодец, что приехала, устрою тебя к нам в воинскую часть. - Привет, Дашуня. Вот вырвалась из деревни, жизнь там, сама знаешь… Подруга сдержала слово. Анюта жила в общежитии, в комнате на четверых, пропахшей чужими духами и кипятильником. Молодых ребят вокруг было - хоть отбавляй. Лейтенанты из части, мичманы с кораблей. Звали в кино, в кафешку, в парк. Анюта ходила, улыбалась, но внутри было пусто. Не лежала душа. Чужие они были. Игоря она встретила в автобусе. Тот маршрут хо