Нектарин

Я вошла в переговорную с распечатками отчётов — те самые, над которыми просидела всю ночь. Андрей Викторович сидел во главе стола, по бокам — весь наш отдел, человек двенадцать. Лица напряжённые, будто перед объявлением приговора. — Садитесь, Марина Сергеевна, — он даже не поднял глаз. — Мы тут обсуждали вашу работу за последний квартал. Я опустилась на стул у двери. Папка с отчётами скользнула по столешнице — никто не взял. — Знаете, что меня удивляет? — Андрей Викторович откинулся на спинку кресла. — Вы работаете у нас главным бухгалтером четыре года. Четыре! И за это время умудрились… как бы это сказать… не вырасти профессионально. Совсем. Кто-то кашлянул. Ольга из кадров уставилась в телефон. — Вчера я попросил вас подготовить финансовый анализ для инвесторов. Простую задачу. А вы принесли… — он брезгливо постучал пальцем по моей папке, — какую-то самодеятельность. Графики не те, показатели перепутаны, выводы вообще непонятно откуда. Меня будто окатили ледяной водой. — Андрей Викто

Кофейня была в двадцати метрах, её огни мерцали сквозь снежную крупу, и я уже представляла, как обхватываю ладонями горячий стакан. Минус восемнадцать, ветер пробирал сквозь пальто, а Игорь шёл рядом, засунув руки в карманы куртки, и молчал. — Зайдём? — кивнула я на витрину. — Согреемся хотя бы. Он остановился, посмотрел на вывеску, потом на меня. — Я не пойду. Дорого. — Ну так кофе же, — я улыбнулась, думая, что он шутит. — Двести рублей, не космос. — Лена, я не спонсор. Он сказал это серьёзно. Даже брови не дрогнули. Я стояла, хлопая ресницами, на которых уже намерзали мелкие льдинки, и не понимала, шучу ли я сама с собой или это правда происходит. Мы встречались четыре месяца. Четыре месяца он писал мне каждое утро, приезжал с цветами, говорил, что я особенная. А сейчас стоял и отказывался купить мне чёртов кофе в мороз. — Игорь, ты серьёзно? — Вполне. У меня свои расходы. Ты же работаешь, сама можешь. Я могла. Конечно, могла. В сумке лежала карта, на которой было достаточно денег,

Я увидела его джип ещё с лестницы — растянулся на два места, как всегда. Передний бампер почти касался моей «Мазды», задний — вылез за разметку соседнего парковочного кармана. Ключи звякнули в моей руке, когда я остановилась у окна третьего этажа. Сосед выходил из подъезда с чемоданом. Высокий, в дорогой куртке, с телефоном у уха. Смеялся, размахивал свободной рукой. Я знала, что он летит в Дубай — слышала вчера, как он орал об этом в трубку, стоя у своей двери. У нас тонкие стены. Я достала телефон. — Алло, эвакуатор? Да, неправильная парковка, перекрыты два места. Адрес... Оператор попросила подождать сорок минут. Я сказала, что подожду. Спустилась через пять минут. Сосед уже сидел в машине, двигатель работал. Я прошла мимо, не глядя, села в свою. Завела. Подождала. Он выехал, и я увидела, как он махнул рукой — мол, освободил, доволен теперь? Слишком поздно. Всё началось три месяца назад. Я въехала в эту квартиру в сентябре, после развода. Маленькая однушка на третьем этаже, окна во

Он открыл дверь в гостиную и замер на пороге, глядя на Лену, устроившуюся на диване с чашкой моего любимого чая. — Это что, надолго? — голос Андрея прозвучал так, будто она принесла с собой чемодан тараканов. Я вытерла руки о полотенце и вышла из кухни. — На выходные. Лена в командировке, отель не забронировали. Я же говорила тебе вчера. — Говорила, — он кивнул, но смотрел не на меня, а куда-то в сторону. — Просто неудобно как-то. Мы же не готовились. Неудобно. Это слово застряло у меня в горле колючим комом. Потому что Димка, его друг детства, жил у нас три недели в мае. Спал на этом же диване, оставлял грязные носки под журнальным столиком и каждый вечер включал футбол на полную громкость. Я молчала, готовила борщ на шестерых и улыбалась, когда они до двух ночи резались в приставку. Потом приезжал Серёга — на десять дней, «переждать ремонт». Ванная после него выглядела как эпицентр водной катастрофы, а холодильник пустел со скоростью звука. А Лена — моя подруга с института, которую я

Я опять стояла у окна и смотрела на пустую улицу. Двадцать минут назад Лена должна была подъехать. Телефон молчал. Мы дружили со школы, и за эти пятнадцать лет я привыкла ждать. Лена опаздывала всегда — на уроки, на встречи, на мой день рождения. Один раз опоздала даже на собственную свадьбу, и жених нервно курил у входа в ЗАГС, пока гости шушукались. Я тогда смеялась вместе со всеми: ну, это же Лена, что вы хотите. — Прости, пробки, — писала она. — Прости, забыла про встречу. — Прости, не услышала будильник. А я прощала. Потому что когда она наконец приезжала — растрёпанная, с виноватой улыбкой, с подарком или смешной историей — казалось, что всё нормально. Что так и должно быть. Что мои полчаса или час ожидания — это мелочь, ерунда, не стоит портить настроение. В тот вторник мы договорились встретиться в кафе на Маяковской. Я предложила это место, потому что мне было удобно — после работы, по пути домой. Лена согласилась легко: давай, в семь вечера. Я пришла без пяти семь. Села у окн

Я смотрела на спидометр и считала километры до дома. Триста двадцать. Муж молчал за рулём, дочка спала на заднем сиденье, обнимая плюшевого дельфина. А я всё прокручивала в голове последний разговор с Ленкой. — Серёж, ты чё, мы же договаривались! — Андрей стоял у нашей машины с таким лицом, будто его попросили отдать почку, а не половину от трёх тысяч за бензин туда-обратно. — Договаривались, — спокойно сказал муж. — Поэтому я и напоминаю. Ленка вышла из их номера в отеле, натягивая на плечи пляжную тунику. Загорелая, довольная, с новым браслетом на запястье — я видела, как она его примеряла в лавке на набережной, цена была написана на бирке: четыре с половиной тысячи. — Слушай, Наташ, — она даже не смотрела на меня, рылась в сумке, — мы тут посчитали, и как-то... Ну, вы же всё равно ехали, правда? Вы бы потратили этот бензин в любом случае. У меня перехватило дыхание. Неделю назад, когда они позвонили с предложением составить компанию, Андрей сам сказал: «Мы, конечно, скинемся на бенз

Он положил букет в мусорное ведро прямо при мне. Не демонстративно — просто спокойно снял целлофан, достал открытку, а стебли сунул под картофельные очистки. — Зачем ты тратишь деньги на то, что завянет через три дня? — спросил Игорь, разглядывая открытку с котиком. — Лучше бы носки купила. Или пену для бритья. Это было на второй месяц нашей совместной жизни. Я тогда ещё пыталась объяснить, что цветы — это не про практичность, а про внимание. Что иногда человеку нужно что-то бесполезное и красивое, просто чтобы почувствовать себя особенным. — Внимание можно показать по-другому, — сказал он и потрепал меня по плечу, как собаку. — Я вот вчера твою куртку в химчистку отнёс. Это реальная забота. Игорь вообще был человеком конкретным. Работал инженером, любил таблицы Excel и списки покупок, составленные по категориям. У него даже романтика укладывалась в систему координат: поцелуй перед работой — галочка, секс по пятницам — галочка, совместный ужин в субботу — галочка. Всё остальное — лишни

Я посмотрела на его профиль в приложении знакомств и подумала: вот он, нормальный мужик. Тридцать восемь лет, инженер-проектировщик, в анкете — про походы в горы и про то, что готовит пасту лучше, чем в ресторане. Без селфи в спортзале, без фоток на фоне чужих машин. Мы встретились в среду, в кофейне у метро. Олег оказался таким, как на фото — высокий, с негромким голосом, в свитере с оленями, который явно выбирала мама или бывшая жена. Говорил о работе с увлечением — проектировал вентиляционные системы для торговых центров. Я слушала и думала, что это редкость — когда человек любит то, чем занимается. На второй встрече он был тише. Заказал чай вместо кофе, долго мешал сахар. — Знаешь, у меня сейчас сложный период, — сказал он, не поднимая глаз. — Сократили. Оптимизация штата. Я сжала его руку: — Найдёшь новое. Ты же специалист. — Да, наверное, — он улыбнулся, но как-то вяло. — Просто не знаю, с чего начать. Давно не искал. Мне стало его жалко. Я работаю эйчаром в строительной компании

Я открыла папку на сервере в семь утра, когда офис ещё пустой, и увидела: мой вчерашний отчёт по продажам лежит в архиве Ларисы. Дата изменения — двадцать три ноль-ноль, когда я уже спала. Название файла то же, что я создала, только вместо моих инициалов стояли её. Это был третий раз за месяц. Лариса работала во вторую смену — я с девяти до шести, она с двух до одиннадцати. Три часа мы пересекались, и в эти часы она была воплощением милой растерянности: «Ой, Наташ, а как там формулу протянуть?», «Наташенька, подскажи, где шаблон для квартальных?». Я показывала, объясняла. Мне не жалко было. Я же не знала, что она потом берёт готовые файлы и отправляет директору с утра, когда меня нет. Узнала случайно. Шеф вызвал меня в кабинет две недели назад: — Наталья, у тебя всё в порядке? Нагрузка не давит? Я растерялась: — Нет, всё нормально. А что? — Просто Лариса молодец, тянет за двоих. Вижу, как старается. Ты бы тоже поактивнее. Я вышла из кабинета и минут пять стояла у окна, глядя на парковк