Кондитерская Логинова

Наташа открыла глаза и несколько секунд не понимала, где находится. Потолок был чужой — в мелких трещинках, под тусклой лампой дневного света. Потом память вернула всё разом: офис, резкая боль за грудиной, «скорая», голос фельдшера «держитесь, сейчас приедем». Терапевтическое отделение районной больницы. Пятый день. Наталья Сергеевна Громова, сорок четыре года, владелец небольшого рекламного агентства, человек, который не умел останавливаться. Пока не остановился сам организм — грубо, без предупреждения. Гипертонический криз на фоне хронического недосыпа и трёх недель без выходных. Кардиолог сказал спокойно, как говорят о вещах очевидных: «Ещё раз так разгонитесь — получите инсульт. Вам сорок четыре, не восемьдесят, но сосуды не знают паспортного возраста». Наташа лежала и слушала. Соглашалась. Впервые за несколько лет у неё не было сил спорить. Соседку по палате выписали позавчера. Теперь она одна — в тишине, которую давно разучилась переносить без дела. Телефон лежал на тумбочке выкл

Светлана Ковалёва заваривала чай, когда телефон на столе мигнул уведомлением. Половина одиннадцатого утра, квартира залита апрельским светом, за окном шумит весенний город. Обычный понедельник бухгалтера на удалёнке — отчёты, таблицы, колонки цифр. Ничего, что могло бы перевернуть привычный мир. Но уведомление было от нотариальной конторы из Лиссабона. Светлана прочитала письмо дважды, потом третий раз — уже стоя, потому что ноги вдруг отказывались держать. Некий сеньор Антониу Карвальу, нотариус, сообщал: гражданка Португалии Мария Луиза Феррейра, скончавшаяся три недели назад от тяжёлой болезни, завещала своё имущество Светлане Ковалёвой, 47 лет, уроженке Екатеринбурга. И — в одном коротком, убийственном абзаце — поясняла, кем эта Мария Луиза ей приходится. Биологической матерью. Чашка с чаем опустилась на стол сама собой. Светлана вышла на балкон, обхватила руками плечи и долго смотрела, как внизу проезжают машины. Мама и папа, вырастившие её, оба умерли — мама семь лет назад, папа

Над прибрежным городком Холмс‑Хэйвен уже третью ночь бушевал шторм. Ветер разносил соль по осенним крышам, а волны бились о причал, словно пытались прорваться в самую душу. Именно тогда он появился — чей-то силуэт, медленно приближаясь к старому маяку… читать нужно до конца, чтобы понять: это стало началом не только страшной, но и удивительной истории. Алиса Хэйвен, молодая смотрительница маяка, привыкла к одиночеству. Ночью она проверяла фонарь, записывала показания, слушала вой ветра. Но в эту ночь физический холод логично соприкоснулся с тревогой: через ливень пробился тусклый свет — не маяка, чей-то другой. Алиса взяла фонарь и вышла на балкон. На причале стоял мужчина в длинном смокинге, его лицо скрывали тени капюшона. Он подал знак — без слов и вопросов. Алиса вспомнила старую легенду: о капитане, пропавшем за сорок лет до того… но это звучало невероятно. Мужчина, оказавшийся авторитетным историком морских хроник, утверждал, что его дед — последний капитан корабля «Северный з

Олег проснулся поздно, ближе к полудню, лениво потянулся и сразу вспомнил, что у него сегодня «особенная миссия»: он собирался позвонить Ксении, бывшей жене. Прошёл год с момента их развода, но Олег всё никак не мог поставить окончательную точку. Обычно он звонил с пустяковыми поводами — то рассказать, как продвигается ремонт в новой квартире, то похвастаться, что стал начальником отдела по работе с клиентами (хотя на деле в его должности мало что изменилось), то долго расписывал, какая у него теперь молодая, «прекрасная во всех отношениях» жена Марина. Но в глубине души он знал: это ему самому нужно самоутверждение, подтверждение, что после развода он не пропал, не спился, а наоборот, поднялся на небывалую высоту. Впрочем, Ксения обычно отвечала коротко, порой даже сдержанно вежливо, однако внутренне демонстрировала полное равнодушие к его успехам. Это дико раздражало Олега, потому что когда-то ему казалось, что стоит им расстаться, и Ксения кинется названивать, просить вернуться. Но

Инна сидела на табурете на кухне и смотрела, как Вячеслав, покачиваясь, выливает себе очередной бокал вина. Обычный вечер, который начинался почти одинаково уже долгие годы: он выпивал, она злилась и молчала, потом он начинал сам с собой вести разговоры «о жизни». Иногда смеялся, потом вздыхал и жаловался на то, что «больше его никто не понимает». Когда-то она любила эти несерьёзные выходки: он казался ей душой компании, заводилой, весельчаком. Но сейчас в этих глазах, смотрящих сквозь бокал, не видела ничего, кроме усталости и одиночества, замешанного на алкогольном дымке. — Слав, — тихо сказала Инна, — так больше нельзя. Я не хочу смотреть, как ты превращаешься в… Она хотела подобрать слово помягче, но слова не шли. — В кого превращаюсь? — фыркнул он, пригубив вино. — Я-то, между прочим, работаю. Я в автосервисе уважаемый специалист, ко мне клиенты в очередь. Я, может, и выпиваю, но зато не сижу у тебя на шее. Его лицо вдруг приобрело обиженную складку, будто кто-то покусился на ег

Наталья заваривала себе чай на крохотной кухне «хрущёвки». Ей было уже пятьдесят четыре, но на вид — стройная, подтянутая женщина с короткой стрижкой. Старые окна с деревянными рамами еле держали тепло. Из комнаты доносилось ворчание телевизора — там показывали новости об очередных ценах на бензин и неясных событиях за океаном. Уже почти девять утра, а он всё не появлялся. «Может, не придёт?» — подумала она. Но в тот же миг услышала стук в дверь: негромкий, но настойчивый. — Заходи, Гоша, открыто, — сказала она, выходя из кухни. В коридоре стоял Георгий, пятьдесят восемь лет, немного сутулый, с потускневшими глазами и аккуратно подстриженными усами. Когда-то они с Натальей прожили вместе без малого двадцать два года, но последние два года как «разъехались». На деле — почти разведены, хотя официальные бумаги были подписаны только весной. — Привет, — Георгий мигом огляделся, будто искал что-то или кого-то. — Можешь выйти поговорить? — Холодно на улице, — Наталья убрала прядь волос за ухо

Марина в свои тридцать три года считала, что уже достаточно повидала жизни. Она преподавала историю в местном колледже: будни у неё были чётко расписаны — лекции, семинары, подготовка программ. В свободные часы успевала выспаться, посмотреть любимые сериалы да иногда прочесть редкие исторические труды, которыми делилась с самыми любопытными студентами. Жизнь шла размеренно и, казалось, вполне счастливо. С мужем, Алексеем, она познакомилась три года назад в кафе на дне рождения общей приятельницы. Алексей сразу привлёк её смешливым взглядом и неторопливыми, но точными замечаниями по поводу их шумной компании. Ему было сорок, работал менеджером в торговой компании, что занималась оптовыми поставками бытовой химии. Когда все уже расходились, он как-то очень буднично спросил у Марины номер телефона и предложил подвезти её до дома. Так и завязался роман, который, казалось, был лишён лишней драмы: двое взрослых, устоявшихся людей, без юношеских безумств, но с интересом и уважением друг к дру