Мысли юриста

Дело было в городе Перми. Жила-была в этом городе гражданка по фамилии Б. Женщина она была взрослая, дочь у нее уже совершеннолетняя имелась в наличии. И вот, значит, сидит эта Б. на кухне, пьет чай с конфетами, смотрит в телефоне ленту новостей и думает: - Живут же люди. Вон, у некоторых материнский капитал есть, такие деньжищи запросто так. А у меня его нет, потому что я своего ребенка уже вырастила, а второго не планирую. Некрасиво получается. Государство деньгами разбрасывается, и все мимо меня? Я тоже мать, мне тоже деньги полагаются. И тут ее осенило. Или, как пишут в протоколах, у нее сформировался преступный умысел, направленный на хищение денежных средств при получении иных социальных выплат. Проще говоря, решила она государство объегорить. Первым делом она пошла искать сообщника. Нашла какую-то женщину, назовем ее Щ. Дама была простая, на все согласная за тысячу рублей. Тысяча рублей, между прочим, по тем временам, значительно больше, чем сейчас. А Щ. не была женщиной принци

Вот, скажем, сидит человек дома на диване, чай пьет с баранками, никого не трогает. И вдруг ему в голову приходит гениальная мысль — взять машину напрокат, покататься по городу, чтобы ветер в лицо, свобода, блеск витрин. Был такой гражданин Б. Фамилию называть не будем, чтобы не позорить. Взрослый мужчина, при галстуке, а ума — как у воробья. Значит, скачал он приложение «Делимобиль», нажал кнопочки, согласился с договором. А договор этот, между прочим, на сто страниц, где мелким шрифтом написано: «Арендатор отвечает всем, чем только можно, включая здоровье своей тещи». Но разве наш Б. стал читать? Куда там! Пальцем ткнул и поехал. И так чему понравилось, что через неделю решил повторить. Через неделю Б. снова садится в машину, едет по Лобне. Настроение расчудесной, бравада бурлит в крови. Смотрит на светофор: горит красный. - Ну и что? Сейчас проскочу, не в первый раз. Проскакивает и не замечает, что там — бац! — камера щелкнула. Да не простая, а с искусственным интеллектом, которая с

Ирина проснулась от того, что солнце щекотало ей нос. Не иначе как через неплотно задвинутую штору. В спальне пахло кофе и выпечкой, Маттео (муж) уже встал. — Buongiorno, amore mio, — сказал он, входя с подносом. На подносе дымилась чашка, лежал круассан и маленькая белая роза в стакане с водой. — Твоя дочь требует завтрак на веранде. — Моя дочь — твоя копия, — улыбнулась Ира, садясь в кровати. — Такая же требовательная. — Счастливая копия, — поправил Маттео и поцеловал её в макушку. Через десять минут Ира уже сидела на каменной веранде, увитой плющом. Летиция, очаровательная девочка с кудрями до плеч, тыкала ложкой в рисовую кашу и одновременно показывала отцу, как белка умеет прыгать. — Papà, смотри! Ещё выше! — кричала она, мешая русские и итальянские слова. — Если я сейчас прыгну выше, сосед снизу вызовет полицию, — серьёзно ответил Маттео и подбросил дочь к самому потолку веранды. Ирина засмеялась и включила телефон: три пропущенных звонка от мамы. И одно сообщение: «Спишь ещё? П

Вот, граждане, какое дело было в Якутии, там, где морозы трескучие. Но лето и в Якутии бывает, даже теплые дни у них весьма приятные. Жил-был там парень, звали его Колян: неплохой такой парень, не судимый, работящий. И был у него дружок, Санек. А у Санька, кроме всего прочего, имелась работа в цехе по разливу воды, и вот, решили они переехать в другой квартал, на другое место. И вот, значит, вечер, около 11 часов. Колян приехал к Саньку помочь оборудование таскать. Загрузили, отвезли в летний цех, можно расслабиться. Поставили мангал, пенное булькает, шашлык шкварчит. Красота! Пьют: Санек, его братан Колька, ещё какой-то парень Серега, и Колян этот. Пьют пенное, потом покрепче чего душа запросила, сбегали, разлили. Время идёт к двум часам ночи. Ночь, звёзды, костёр. Идиллия. Шашлык уже закончился, еды больше не было. Только у всякой идиллии есть один недостаток: когда выпито много, а еды мало, начинается философия, а потом и драка. И тут, представьте, кто-то потерял телефон. Ну, потеря

Мать и дочь сидели на кухне, и чай давно остыл. Полина смотрела на телефон, который вибрировал от уведомлений, она не брала трубку. — Это она? — спросил мама, хотя знала ответ. — Она. Пишет в соцсетях, цитирует статьи Жилищного кодекса и угрожает, — Полина усмехнулась. — Представляешь, написала: «Я приду с прокурором и понятыми. Готовь ключи». Звали эту «она» - Вика. Полина видела её только на старых фотографиях. Для Полины эта квартира была всем миром. Здесь она родилась, росла, здесь умерла её бабушка, здесь прошло детство, пока отец пил и пропадал у новых женщин. А для Вики... Для Вики это была просто место регистрации. Всё началось с того, что Полина пошла снимать отца с регистрационного учета. Тот умер ещё полгода назад, но у Полины все не было времен сходить, да и желания тоже особо не было. Отец пил, от этого его и не стало. Приходит полина в паспортный стол, подает документы. Сотрудница смотрит в монитор, хмурится и говорит: — У вас там еще осталась зарегистрирована гражданка В

В городском суде долго разбирали одно необыкновенное дело. Обыкновенные дела там разбирают быстро: украл — сиди, не украл — иди. А тут дело про забор. Истец, гражданин Григорий, и ответчица, гражданка Марфа Петровна, сидели на скамейках и не глядели друг на друга, потому что глядеть им было не с руки, были они лютыми недругами. Григорий разнес ей часть забора ломиком, а Марфа Петровна писала на него заявления в два органа: в полицию и к председателю садоводства. Заседание началось с того, что адвокат Григория встал и сказал: — Мой доверитель терпит убытки и моральные страдания. Ответчица, гражданка Марфа Петровна, поставила глухой забор высотой один метр восемьдесят сантиметров. Теперь на участке № 15 сырость, плесень, огуречная рассада плачет и света белого не видит. Кроме того, погиб ревень. Марфа Петровна так и подскочила: — Врёте, какой ревень? У него ревень вообще с той стороны засох, потому что он его неделю не поливал. А забор — метр семьдесят, я сама мерила рулеткой. И не глухо

Татьяна Петровна осталась одна на кухне, посмотрела на остывший чай, заплакала. А через час примчался Макс: красный, потный, злой. — Где она? — Уехала. — Что ты ей сказала? — Правду, сынок. Он хотел что-то крикнуть, но мать подняла руку. — Ты мне сын, я тебя любого приму, мне с этим жить, но она не обязана терпеть безденежье, измены, да еще и тебя на своей шее. Макс в ярости ударил кулаком по стене, но Татьяна Петровна даже не вздрогнула. Оля на следующий день после разговора со свекровью она пришла к юристу. — Хочу развестись, быстро и без соплей. Юрист посмотрела на нее, кивнула. — Дети с кем останутся? — Со мной. Они уже большие, мне и алименты не надо. — Имущество? — Поделим, как положено по закону. А дальше начался ад. Ольга была на работе, дети в школе. Макс появился в квартире с двумя дружками. — Выносим всё, — скомандовал он. Он схватил телевизор, потом — микроволновку. Потом зашел в спальню и начал вытаскивать ящики комода. — Это мое! Я пахал, я деньги приносил, всё мое. Макс

Оля и Максим жили как в сказке: поженились по любви, детей родили, ругались редко. Когда Макс открыл свой шиномонтаж, Оля прыгала от счастья, всячески ему помогала, первое время, пока он раскручивался, жили на деньги Оли. — У тебя получится, ты лучший. И получилось. Клиенты потянулись, деньги появились, жить стало приятно и легко.. — Купим дом за городом, — мечтал Макс за ужином. — И тебе новую шубу. — Мне главное, чтобы ты был рядом, — улыбалась Оля. - Увольняйся с работы, занимайся детьми. - Ой, нет, останусь, но не буду подработки брать, у нас всего хватает. Она правда была счастлива. А потом что-то изменилось, Оля заметила не сразу. Просто однажды смотрела счет на карте, а там сто рублей и чек из супермаркета. — Макс, ты деньги не кинул на еду. — Нормально всё, — буркнул он, не отрываясь от телефона. — Я про деньги говорю, продукты надо купить, есть нечего. — Бизнес — это качели, я немного просел. - Так и скинь немного, у меня зарплата через неделю. Макс скинул в два раза меньше. О

Дело было 12 марта 2016 года, около трех часов дня. Гражданин Кротов Семён Петрович находился по месту своего фактического проживания, то бишь в квартире, и занимался ремонтными работами. А именно — сверлил на кухне в потолке дырку, чтобы прикрепить арку. Просверлил, отошел, пыль вытер. Тут слышит — в дверь стучат. Не звонок, не вежливый стук, а ногой. Бам! Бам! Бам! Кротов открывает, а на пороге стоит его сосед сверху, Супрун Александр Иванович: лицо красное, глаза злые, дышит пе ре га ром. Кротов говорит: — Здравствуйте, Александр Иванович. А Супрун молчит, только дышит. Кротов тогда: — Вы чего это в дверь пинаете? Там звонок имеется. Тут Супрун как заорет: — Ты, Кротов, мне отдыхать мешаешь, после этого ты парнокопытное с рогами. — Зачем обзываться? Я просто дырочку просверлил для арки. — Ты каждый день по дырочке сверлишь, стучишь, ремонтируешь! Достал! Да тебя легче устранить, чем терпеть это (ну, или примерно так, но некультурно). Кротов, человек спокойный, говорит: — Вы бы, Алек

Дело было в суде. Обыкновенное семейное дело, каких тысячи. Одна гражданка, фамилию не буду называть, подала в суд на своего бывшего супружника. И не просто так подала, а с выдумкой — просила алименты с четверти от зарплаты переделать на твердую сумму, 15 481 рубль. А в обоснование, значит, указала: - Ребенок на моем полном обеспечении. Ответчик денег не платит, а я человек маленького достатка, трачу на сына по 20 тысяч в месяц. Он у меня и футбол, и шахматы, и кушает хорошо. Одна надежда на суд, пусть папа поучаствует. Судья этот иск слушает, очки поправляет, в бумажках шуршит. И тут в зал заседания входит Ответчик. Гражданин видный, при галстуке, но с лицом обиженным, как будто у него мясо из борща украли. Судья спрашивает: — Гражданин, признаете иск? Ответчик плечами этак подергал: — Никак нет, не признаю, потому как мы до 2022 года с ней совместно проживали. Я тогда всем ее обеспечивал, мясо и колбаса не переводились. А теперь она хочет меня доить, как козу. Ребенок наш общий, восп