Дочь Евы

Поставив мужа в известность о том, что мы с ним расстаемся, я собрала небольшой чемодан, села в поезд и отправилась в свою новую жизнь за тысячу километров от того места, где проходила большая часть моих семейных будней. Меня ждал колоритный и уютный город, арендованная квартира с видом на горы и огненные закаты, любимые друзья, которые подставят плечо в нужную минуту, новые рабочие проекты и даже намек на новые отношения. Меня совершенно не смущал тот факт, что из вещей, нажитых в двадцатилетнем браке, я забрала с собой только чемодан с одеждой и ноутбук. Вещи - дело наживное, как и другое движимое и недвижимое имущество. Свобода – вот что всегда было у меня в приоритете. Свобода и возможность жить по своим правилам, не спотыкаясь ежедневно о представления другого человека о том, какой должна быть наша с ним совместная жизнь, мое поведение и мое отношение к нему. Что меня действительно смутило – это мой муж, который шел ко мне по перрону своей размашистой походкой. Мой муж, которого я

Виктория – одна из моих бывших подруг, с которой мы общались около пятнадцати лет. В отличие от подруг, которые становились бывшими из-за разности наших интересов или из-за того, что жизнь разводила нас территориально, с Викой мы перестали общаться из-за ее мужа. Но вовсе не потому, что он запрещал нам общаться, хотя он действительно очень многое ей запрещал. А из-за того, что мне надоело работать у нее бесплатным психотерапевтом, там более, что эта «работа» была совершенно бессмысленной. Представьте себе картину – я прихожу к ней в гости и вместо того, чтобы провести время за приятной беседой, вспомнить прошлое или погулять в лесопарке за ее домом, я несколько часов выслушиваю эмоциональную историю о том, как ее Виталик выставил ее из квартиры на лестничную площадку и она провела там всю ночь… потому что ему не понравился письменный стол, который она заказала, не посоветовавшись с ним. Стол, вы понимаете? Письменный стол. Причем, я подозреваю, что не понравился ему вовсе не стол, а са

«Бедные вы, бедные, уставшие от быта женщины! Как же вам сложно жить в двадцать первом веке, с микроволновкой и пылесосом, стиральной машинкой и духовкой, с памперсами и детским питанием! Как же тяжела стала ваша жизнь, когда можно нажать одну кнопочку и спокойно заниматься своими делами!» - эту речь, обесценивающую домашний женский труд, можно услышать от мужчин, которых либо всю жизнь обслуживают жены и матери, либо они живут одни и делают это самостоятельно, обслуживая только себя. «Я чувствую себя одичавшим кухонным комбайном!» - примерно таков смысл речи мужчин, которые по каким-либо причинам остались наедине с домашними хлопотами и маленькими детьми и теперь лезут на стену от осознания собственной беспомощности, расфокусировки внимания и от круглосуточного напряжения, не спадающего ни днем, ни ночью. Я уверена, что мужчина, оставшийся наедине с тем, что по старинке называют «женскими обязанностями» взвоет уже через неделю, потому что очень быстро поймет, что нахождение с маленьки

У Олеси есть пунктик на чистоте и порядке. Пунктик размером с небоскреб. Однажды, когда я остановилась у нее в Москве на несколько дней, то почувствовала себя так, как не чувствовала уже несколько десятков лет. Я словно провалилась в детство, проведенное рядом с педантичной матерью, которая следила за порядком, как ястреб за добычей, и тем же ястребом она набрасывалась на каждого кто осмеливался этот порядок нарушить. У Олеси тоже все лежало, стояло, висело строго на своих местах. Хлебница – ровно по центру стола и ни сантиметром правее или левее. Кухонное полотенце – обязательно на среднем крючке и ни в коем случае не на левом и уж точно не на правом. Обувь нужно было ставить на полку, а не оставлять на коврике у входной двери – даже если ты пришла на пару десятков минут и снова собираешься уходить. Стол нужно было протирать только вот этой вот тряпкой, а вслед за ней - еще одной. А потом и третьей – ну, чтобы отполировать поверхность. Посуду нужно мыть только такой струей воды – ни б

Он сидел рядом со мной – мужчина далеко не первой молодости, лет сорока-сорока пяти и активно жестикулируя, рассказывал мне и всем, кто был готов его слушать, о том, какой он молодец, раз ушел от своей плохой и эгоистичной жены. От женщины, которая за несколько лет так и не поддалась на его уговоры завести совместного ребенка. - У нее все отговорки были о том, что у нее уже есть ребенок и ей больше не нужно! – возмущался он, заглядывая в глаза слушателей, словно желал найти там поддержку. – А я ей: у тебя есть, но у меня-то нету! А она будто не слышит меня! Говорит – это твои проблемы, вы представляете? Ну, а я ей и отвечаю, что это у нее будут проблемы, если она не подарит мне сына, как я хочу! А она видимо думала, что я шучу и раз мы женаты, то я никуда от нее не денусь, ха! Ха-ха! В итоге, она снова теперь одна, а у меня и жена молодая и сыну уже полтора года! И он аж приосанился, лучась самодовольством и ощущением собственной правоты. Мужчина, который сделал правильный выбор. Мужчи

Мы с ним поднимаемся на холм, уклон которого составляет примерно тридцать градусов. Это не много и не мало, но если идти в бодром темпе, чуть наклоняясь вперед и контролировать дыхание, то тело не успеет испугаться нагрузки и достойно преодолеет этот отрезок пути. Он идет чуть позади меня и примерно на середине подъема вдруг протягивает руку и цепляется за мой локоть со словами: - Как же мы быстро идем! Дай, я за тебя зацеплюсь... Я вырываю руку прежде, чем успеваю об этом подумать. Машинально. Автоматически. Потому что, во первых, его тон - смесь жалобы и какой-то беспомощности - это не тот тон, который хочет слышать женщина от мужчины. Во-вторых, что значит "дай я за тебя зацеплюсь?" Ты - мужчина. Молодой. Здоровый. Не знаю, насколько ты силен, но физически уж точно сильнее и выносливее меня. Так почему же ты не можешь выдержать минимальную физическую нагрузку и цепляешься за женщину? - Это я могу за тебя цепляться, а не ты за меня! - резко бросаю я ему на ходу, принципиально не сб