Практическая психология

Невроз бок о бок идет с такими всеобъемлющими словами как тревога и депрессия, и часто они смешиваются в общую массу в тревожно-депрессивных расстройствах. И несмотря на то, что это вроде как два разных оттенка одного и того же страдания, где в одном случае нас разгоняет внутренним напряжением, а в другом выключает и оставляет без сил, но у этих состояний разная внутренняя логика, и наша психика, будучи в них, по-разному переживает связь с тем, что для нас жизненно важно. По итогу всего того, что я узнал о работе психики, я рассматриваю тревогу и депрессию как два разных ответа на угрозу связи и на переживание её утраты. Но связи с кем, и утраты кого? Думаю, что уже довольно давно мы и поняли и приняли, что мы живём не только рядом с реальными людьми, мы живём ещё и с их внутренними версиями у себя в голове. Мы носим внутри не просто память о другом человеке, а целую эмоциональную конструкцию, в которой есть ожидания, страхи, обиды, надежды, способы реагирования, и всё это активируется

Что такое любовь? Сходу хочется сказать, что она призвана очищать нас от всего неприятного, сглаживать острые углы, делать нас мягче, добрее и терпимее. И действительно во многом именно так и происходит, и мы наполняемся через любовь, залечиваем внутренние раны, получаем заботу, которая нам так нужна. Но реальная близость устроена далеко не так однозначно, и рядом с нежностью, привязанностью и желанием быть вместе всегда живёт агрессия. Нам интуитивно не нравится эта мысль потому что всем нам хочется всё-таки оставить любовь чем-то светлым, а агрессию вынести куда-то в другое место, к ссорам, грубости, токсичности, патологическим отношениям, к людям, которые «не умеют любить», но проблема как раз в том, что чем важнее нам человек, тем сильнее он влияет на нас, а значит тем сильнее он может нас задевать, расстраивать, фрустрировать, вызывать обиду, напряжение и злость, и это довольно естественное следствие того, что другой человек занимает внутри нас большое место. Когда другой челове

Мы привыкли думать об ипохондрии как о страхе болезней, некой повышенной мнительности, когда мы слишком внимательно прислушиваемся к телу, читаем медицинские статьи и каждый новый симптом переживаем как возможное начало серьёзной болезни. Но если внимательно наблюдать за этой динамикой, особенно изнутри, постепенно становится заметно, что за ней скрывается гораздо более сложная психологическая конструкция, и довольно часто ипохондрия оказывается не столько страхом болезни, сколько способом переживать самого себя. Понимаю, что звучит странно, поэтому попробую объяснить, что именно я имею в виду. Я думаю, что все вы, как опытные ипохондрики, давно знакомы с идеей, что в основе наших ипохондрических переживаний часто лежит не столько конкретный страх, сколько трудно переносимое состояние неопределённой тревоги. Внутри возникает напряжение, ощущение нестабильности, чувство, что что-то в жизни или в собственной психике находится в состоянии неустойчивости, но при этом невозможно точно сказа

Я довольно часто вижу в супервизии и в работе с клиентами, как человек может быть образованным, рефлексивным, способным анализировать чувства, но в близких отношениях он словно теряет внутренний центр. Его внимание разворачивается наружу, он начинает жить реакциями другого человека. Настроение партнёра определяет его состояние, дистанция воспринимается как угроза, малейшее изменение интонации становится поводом для внутренней тревоги. И мне становится очевидным, что его жизнь строится не изнутри, а вокруг чужой психики. В таких отношениях мы не просто подстраиваемся, мы начинаем существовать как функция другого. Мы считываем, угадываем, предупреждаем, регулируем себя заранее, чтобы не вызвать раздражения, чтобы не стать причиной конфликта, чтобы не быть отвергнутым. Это может выглядеть как заботливость или высокая способность к эмпатии, но если присмотреться внимательнее, за этим часто стоит отсутствие границы между «я» и «ты». Нет устойчивого переживания своей позиции, своего желани

Сегодня я хочу поговорить о разнице между двумя реальностями - внутренней и внешней, и о том, как именно на этой границе рождается большая часть тревоги, соматизации и бесконечных попыток всё проконтролировать. Тема кажется теоретической, но на практике я вижу её почти в каждой работе, потому что очень часто мы с вами страдаем не от самих чувств и не от самих событий, а от того, что они перепутаны между собой. Итак, вкратце определимся с терминами: внутренняя реальность - это всё, что происходит во мне: эмоции, телесные ощущения, образы, воспоминания, ожидания, внутренние диалоги. Она всегда реальна как переживание. Если мне страшно, страх реален как факт моего опыта, даже если вокруг нет объективной угрозы. Если мне стыдно, стыд реален как состояние, даже если никто меня не обвинял. С внутренним невозможно спорить логикой, его нельзя отменить аргументом, его можно только выдерживать, осмыслять и постепенно переводить в слова. Внешняя реальность - это события, факты, договорённости, де

Вся работа с неврозами сводится к тому, что мы вынуждены бояться без очевидной угрозы - дом спокойный, никто на нас не набрасывается, но наше тело ведёт себя так, словно мы в опасности. И мы обречены снова и снова задаваться вопросом - что со мной не так, откуда эта тревога, почему я не могу просто успокоиться? Самая частая фраза, которую я слышу на консультациях, и которую сам себе повторял тысячи раз, звучит как «я всё понимаю головой, но телом-то легче не становится!". И в свое время для осознания механизма этой системы мне помогла интересная концепция из современной психологии и нейронауки - поливагальная теория, созданная Стивеном Порджесом. Она отлично ложится на знания, которые я приобрел, изучая нейропсихоанализ, поэтому с удовольствием делюсь ей с вами. Итак, что же это за теория? Название звучит мудрёно, но по сути это теория про очень простой и понятный каждому опыт: про чувство безопасности и опасности. Про то, как наш организм автоматически переключается между разными режи

Я часто сталкиваюсь с убеждением, что грустить плохо и даже опасно, так как если слишком много этим заниматься, вообще начнется депрессия. В нашей современной культуре кратковременную грусть нередко воспринимают как отклонение, ведь нас призывают любой ценой стремиться к счастью и успеху во всех соц. сетях. Но я не устаю напоминать себе и вам, что на самом деле грусть - нормальная базовая эмоция, естественная реакция на утрату или разочарование, и сама по себе она не является патологией. Проблема в том, что зачастую мы относим к плохому настроению то, что больше относится к депрессивном спектру: ощущение безнадёжности и опустошённости, а также безысходности, отчаяния, апатии, и много другого. И тогда нам кажется, что нужно всеми силами это плохое настроение в себе не допускать, чтобы не испытывать всю феерию действительно с трудом выносимых чувств. Но разница в том, что грусть - чувство живое, в то время как депрессия - это эмоциональная пустота. В состоянии грусти человек всё ещё с

Перфекционизм часто представляется как стремление к безупречности во всём. Но за ним скрыт глубокий психологический мотив - желание защититься от любых нападок и упрёков. Проще говоря, перфекционист хочет быть настолько идеальным, чтобы никто не смог его критиковать. В основе этого лежит, как обычно, страх: страх осуждения, непринятия, ошибиться и оказаться «недостаточно хорошим». И если вы искренне считаете, что вам нужно соответствовать высоким стандартам, то помните, что это желание часто превращается в стремление достичь невозможного идеала, что приводит к постоянному напряжению, тревоге и боязни допустить малейшую ошибку. Такие люди предъявляют к себе сверхвысокие требования и верят, что лишь достигнув совершенства, они наконец станут счастливыми. На деле же такой подход превращается в замкнутый круг: чем сильнее гонка за идеалом, тем больше нервное напряжение и неуверенность в себе. Перфекционизм, который поначалу кажется двигателем успеха, незаметно становится бронёй, за которой