Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ)

Николай Васильевич родился в семье бедного чиновника Василия Ивановича Шелгунова. Учился в Лесном институте, где с помощью прогрессивных преподавателей познакомился с современной ему литературой, и который он окончил в 1841 году. После окончания обучения Николай Васильевич поступил на службу в Лесной департамент. Параллельно с работой он начал писать статьи по изучению лесного хозяйства и публиковал их в журналах «Сын Отечества» и «Библиотека для чтения», «Юридический вестник». В 1849 году Шелгунов был переведен в Самару в губернское управление казенных земель. Там он начал работать над монографией по истории лесного законодательства. В 1851 году Николай Васильевич вернулся в Санкт-Петербург, в лесной департамент. В этот период он сблизился с Николаем Гавриловичем Чернышевским и Михаилом Ларионовичем Михайловым. На 1856–1859 годы приходятся заграничные командировки Шелгунова по странам Европы с целью изучения устройства местного лесного хозяйства. В поездке он познакомился с Герценом и

В 2025 году в Государственный реестр уникальных документов РФ были включены пять документов, хранящихся в РГАЛИ. В «есенинский год» РГАЛИ представил на рассмотрение автограф последней поэмы Сергея Александровича Есенина (1895‒1925; его фонд хранится в архиве под № 190) «Черный человек». Это рукопись графитным карандашом на 8 листах с подписью «Сергей Есенин». Это произведение, как указывает запись в нижнем левом углу рукой последней жены поэта Софьи Андреевны Толстой-Есениной (1900-1957), было «записано и закончено 12 и 13 ноября 1925 г. Москва», но текст, как и название, частично идет в старой орфографии: Чорный человек. Замысел поэмы возник во время зарубежной поездки С.А. Есенина в 1922‒1923 годах, но он упоминал также и о влиянии «маленькой трагедии» А.С. Пушкина «Моцарт и Сальери». Автор читал своим поклонникам «Чёрного человека» осенью 1923 года, вскоре после возвращения на родину. В ноябре 1925 года произведение было переработано. Слышавшие поэму в авторском чтении отмечали, что

«…он не мог жить без литературы, без новых книжек, журналов, это был для него кислород» Лидин В.Г. Люди и встречи Когда всматриваешься в редкие сохранившиеся фотографии большого знатока и ценителя русской литературы Николая Ивановича Замошкина, трудно себе представить, какие неожиданные повороты случались в его судьбе. Будущий профессор Литературного института и литературный секретарь редакции на заре становления легендарного журнала «Новый мир» Н.И. Замошкин родился в семье рабочего-печатника типографии И.Д. Сытина, уроженца города Калязина Тверской губернии Ивана Николаевича Замошкина (1861–1920) и крестьянки по происхождению Александры Степановны (урожд. Рыковой; 1872–1937). В семье было девять детей, жили они довольно трудно. Чтобы как-то помочь родителям, Николай Иванович (третий ребенок) вынужден был во время обучения с 1907 года в Коммерческом училище заниматься частными уроками. Но случались в его жизни, конечно, и радости. Как вспоминал Николай Иванович, отец вместе с Сытиным

«Искусство разящего удара: к 120-летию творческой деятельности Д.С. Моора» 16 апреля в Выставочном зале РГАЛИ состоялось открытие выставки «Искусство разящего удара: к 120-летию творческой деятельности Д.С. Моора». Она посвящена творчеству выдающегося русского и советского художника, карикатуриста, иллюстратора, педагога, одного из основоположников советского политического плаката. Первые выступления Моора (тогда еще Дмитрия Орлова) в печати относятся 1906-1907 гг., когда юный студент юридического факультета МГУ принимал участие в революционном движении, работал в подпольной типографии, печатал листовки. Спустя несколько месяцев он стал иллюстратором ряда московских журналов и за десять лет проделал путь от новичка-самоучки до уверенного мастера. В 1917-1918 гг. Дмитрий Моор одним из первых художников перешел на сторону Октябрьской революции. Его плакаты «Врангель еще жив. Добей его без пощады», «Ты записался добровольцем?», «Помоги» оказали колоссальное влияние на современников и вошл

Ефим Семенович Добин остался в памяти своих современников не только как литературовед и критик, но и человек широкого ума, с волей к образованию и умением трудиться. Про всех, родившихся в начале ХХ столетия, обычно говорят «ровесник века». Таким был и Ефим Добин, чья молодость пришлась на крутые перемены в жизни страны. До 1919 года он обучался в гимназии родной Корсуни, но не мог не быть вовлеченным в события того времени. Партией, идеями которой увлекся Ефим, стала еврейская социалистическая партия Бунд, и через много лет этот эпизод отразится на его карьере. Однако тогда, в драматические дни 1917 года, юношей владели иные чувства, которые совпадали с политическими симпатиями семьи. Не только отец Ефима, но и его родной дядя, брат отца, были членами Бунда. Через два года, в 1919-м, Ефим вступил в Компартию большевиков Украины. Вскоре он начал работать в еврейских секциях комсомольских организаций Киевской и Харьковской губерний. К тому времени, когда молодого активиста призвали в Кр

(наст. Храпченков; 8/21 ноября 1904, дер. Чижовка Смоленской губ. — 15 апреля 1986, Москва) О чиновниках, руководивших советской культурой, сейчас редко можно услышать что-то позитивное. Не избежал своей доли критики и Михаил Борисович Храпченко. Но он один из двух руководителей культуры в СССР, о ком вспоминают много хорошего (вторым была Екатерина Алексеевна Фурцева, но деятельность «Екатерины Третьей» пришлась на гораздо более «вегетарианские» времена). Родившийся в российской глубинке в крестьянской семье Михаил стал последним из семи детей. Его родители-середняки, с трудом сводившие концы с концами, едва ли догадывались, что босоногий деревенский паренек вырастет в крупного государственного деятеля, станет академиком. С пяти лет мальчик должен был помогать по хозяйству. Учеба в церковно-приходской школе его не могла удовлетворить, а новые советские времена дали возможность продолжить образование в школе II ступени. По ее окончании, вопреки воле родителей, поступает на словесно-ист

20 февраля в Есенин-центре Московского государственного музея С.А. Есенина открылась выставка «Чёрный человек. Исповедь поэта». Проект посвящен одному из самых сложных и философски насыщенных произведений поэта, раскрывает историю создания поэмы, ее литературные и мифопоэтические истоки, знакомит с откликами современников. Для экспозиции архив передал копии автографов поэмы, стихотворения «Метель» и других произведений поэта из его личного фонда (Ф. 190). В подлинниках представлены воспоминания Н.Н. Асеева (Ф. 28) о встречах с Есениным, статья В.М. Левина «Большевистский поэт – товарищ Есенин» из фонда С.К. Маковского (Ф. 2512) и другие документы. Выставка работает до 23 августа 2026 года. Подробнее на сайте музея – https://esenin-museum.ru/tpost/vystavka_chernyi_chelovek 26 февраля в Центре «Зотов» прошло открытие масштабного выставочного проекта «Дзига Вертов. Киноглаз», приуроченного к 130-летию режиссера – ключевой фигуры советского киноавангарда и пионера документального кино. Выс

Перебирая имена поэтов, которых принято причислять к фронтовому поколению русской поэзии, невозможно не поразиться тому, как по-разному сложилась их творческая судьба. Кто-то, как Давид Самойлов и Борис Слуцкий, написал свои лучшие стихи о войне спустя годы после ее окончания и прожил долгую жизнь. Кто-то, подобно Илье Лапшину и Всеволоду Багрицкому, так и не успел по-настоящему прозвучать, оставшись навсегда двадцатилетним. Иные, как Семен Гудзенко и Павел Шубин, вынесли свои стихи прямо из боя. А после, говоря словами Александра Межирова, «с войны вернулись … и сразу / Заторопились умирать». Адресованные Гудзенко, слова эти в полной мере относятся и к Павлу Шубину, ушедшему из жизни за месяц до шестой годовщины Победы. Определение «ныне почти забытый поэт» бывает не вполне справедливым даже по отношению к авторам XIX века, но как горько оно для поэта, творившего меньше ста лет назад! Тем не менее, Павел Николаевич Шубин, автор десятков исключительных по своей лирической мощи стихотво

Борис Николаевич Бич ‒ один из известных художников-нонконформистов, член секции живописи при Горкоме графиков на Малой Грузинской, лидер группы московских художников «21». Хотя живописью он увлекался еще с детства, становиться профессиональным художником не планировал. В 18 лет поступил на театроведческое отделение Московского областного художественного педагогического училища изобразительных искусств памяти Восстания 1905 года. Однако в 1965 году был отчислен за пропуски и почти сразу призван в армию. Служил механиком по эксплуатации электрооборудования самолетов в Военно-воздушных войсках, и впоследствии это отразилось в его творчестве: именно самолеты — в супрематическом «преломлении» — стали одной из ведущих тем его творчества. Поворотным моментом своей жизни Борис Николаевич считал встречу с М.И. Чернышевым — известным представителем неофициального советского искусства. Встреча дала толчок к увлечению конструктивизмом и профессиональным занятиям живописью. Основным принципом свое

Игорь Федорович Стравинский, величайший композитор ХХ столетия, которого профессиональные музыканты ставят на второе место сразу после Баха в общем рейтинге музыкантов-творцов, появился на свет в Ораниенбауме (ныне Ломоносов под Петербургом) в семье музыкантов. Его отец, Федор Игнатьевич, к моменту рождения сына считался в России самым авторитетным русским оперным басом. Мать будущего композитора, Анна Кирилловна, была пианисткой и часто аккомпанировала мужу во время их совместных концертных выступлений. Что ж удивляться тому, что мальчик, выросший в доме на Крюковом канале рядом с Мариинским театром, где служил его отец, выбрал для себя путь музыканта? Однако родителям, как это нередко бывает в семьях музыкантов, хотелось, чтобы их сын получил более «земную» профессию. В результате Игоря зачислили на юридический факультет Петербургского университета. Учиться в университете Стравинский не стал. И он, к слову, вообще, кроме гимназии, нигде официально не учился. Свои музыкальные познания