Передержка хвостиков

Я приехал усыплять старую собаку. Вышел из квартиры, оставив ей ещё один шанс Когда мне звонят с фразой: — Доктор, приедьте, пожалуйста, усыпить собаку, — у меня внутри всё равно что-то ёкает. Не от неожиданности — к словам привыкаешь. А от того, что за ними каждый раз разная история.

Друзья, долгое время я пыталась поддерживать Передержку, взаимодействовали с приютом " Дружок", забирали при возможности тяжёлых подопечных, но к сожалению в связи с последним " спасением ", как оказалось никому ненужных щенков , я решила прекратить эту деятельность. На какое время - не знаю. Да и не хочу знать. Скорее всего навсегда. Не верю, что нам осталось много времени, всё давно на

Обращаемся ко всем, кто хочет взять бездомное животное в нашей группе. Или вообще хочет завести, купить животное. Дорогие наши, очень просим вас принимать серьезные решения. Мы все очень хотим побыстрее пристроить всех «хвостиков», но пристроить их в серьезные и надежные руки. Взвесьте все за и против, изучите повадки животных, оцените свои силы и тогда, только тогда принимайте решение. Это

Миша посмотрел ей в спину. И вместо “до свидания” — потому что свидание предполагает новую встречу — сказал тихо, почти неслышно: — Прощайте. — Ну что ты, дружок… — Миша присел рядом, чтобы оказаться на одном уровне. Голос его смягчился сам, без усилия. — Тише. Всё. Всё хорошо. Щенок обнюхал его халат, ткнулся лбом в ладонь и снова тихо пискнул — будто спрашивал: “Ты мой теперь?”

"Усыпляйте" — женщина достала переноску, в которой жалобно скулил щенок. Ветеринарная клиника жила своим ровным, будничным ритмом: за стеклянной дверью — чуть приглушённый шум улицы, внутри — стерильный запах, который не перебить ни кофе из автомата, ни чьими-то духами, белые стены, вытертый до матового блеска линолеум, тонкое жужжание лампы над стойкой. Женщина вошла первой — ровной, уверенной

Случился конфликт с соседями и нас попросили освободить комнату, которую я вот уже как три месяца оплачивала Лессе из своей пенсии, ежемесячно 5 тысяч рублей. Ей необходима была отдельная комната, она инвалид - спинальник. До Нового года мы должны съехать с этой комнаты и сделать косметический ремонт. Соседи готовят заявление , что мы не имеем права держать в многоквартирном доме животных, грозят выселением.  Я в отчаянии. Куда ? Как? Что делать? Нет сил.. Реально. Передержку с медуходом по Лессе , как изначально планировалось , никто так и не предложил, напоминать об этом не вижу смысла, мы загнаны в такие дичайшие условия , нас просто ломают , вернуть в приют, стать жестокосердными , или каждый день прятать её, и ещё щенков. Мы искали жильё , чтобы перевезти Лесси и всех остальных, обзванивали знакомых. Но..с собаками , и с кошками не можем найти . Было одно предложение " пожить " , мы даже съездили на просмотр, нам дали надежду, и на этом всё. У меня к этой теме "пожить" осталось м

Он только что вынес окончательный вердикт по ужасному делу жестокого обращения с животными. Но он не смог вернуться в свой офис, прежде чем навестить потерпевшего, которая не была в зале суда. Судья Мартин Уоллес находится на скамье уже 30 лет. Он был известен своим строгим, справедливым и почти непоколебимым. Но дело «Финна» дало ему бессонные ночи. Это было не просто пренебрежение; это было умышленное злонамеренное деяние. Собаку нашли прикованным цепями в пустой квартире после того, как соседи сообщили о странном запахе Он неделями оставался без еды и воды. Фотографии с уликами измученного животного не покидали судью Уоллесу из головы. Сегодня он вынес вердикт и приговорил насильника животных к наивысшему возможному наказанию, его голос звучал в холодной ярости в зале суда. Но когда он уронил молот, он не почувствовал победы. Просто сокрушительный вес страданий собаки. Он не заходил в свой офис. Он даже халат не снял. Он прошел мимо ошеломлённого персонала и проехал на собственной м

Годами я не мог выносить собаку, которая жила у соседей за забором. Стоило мне свернуть на нашу тихую улицу, он сразу начинал лаять — громко, резко, настойчиво, словно бросая вызов. Это злило меня до предела. Я хлопал дверьми, ускорял шаг, стараясь поскорее уйти от этого звука. Однажды жена сказала тихо, с усталой улыбкой: — Он не злой. Он просто одинокий. Его никто не слышит. И я вдруг понял — она права. Он всегда был один. Привязанный в дальнем углу двора, рядом старая миска, порванное одеяло, и взгляд — пустой, уставший, как будто он жил уже слишком долго. И всё же он лаял. Каждый день. Будто говорил: «Я всё ещё здесь». Шли годы, и этот лай стал привычным — сначала раздражал, потом просто был. Частью тишины, частью дома. А потом — вдруг тишина. Мы возвращались с женой из больницы. Она долго болела. И вдруг — ни звука. Я подошёл к забору. Пусто. Соседи уехали. Собаку бросили. Я нашёл его среди мусора — исхудавшего, дрожащего, едва живого. Поднял на руки — лёгкий, почти невесомый,

Как цветы на снегу, так и я на земле –  Неуместна и очень некстати…  И, как надо прожить, всё советуют мне,  Как должна я эмоции тратить…    Я смотрю на людей и влюбляюсь в собак,  В них и честность, и верность с любовью.  Хоть не учат они, но хотела бы так!  К их урокам я душу готовлю…    А в советах людей, в громких, резких и злых –  Отголосок гордыни надменной.  Средь собак никогда не встречала таких,  Чтоб играли жестоко на нервах…    Я смотрю на людей и влюбляюсь в собак,  В доброту, что во взгляде осталась.  У людей же в глазах то цинизм, то бардак,  То к себе неприкрытая жалость…    Люди чувства свои дрессируют затем,  Чтобы с выгодой делать поступки.  И сажают себя в свой же принципов плен,  В их компании душно и жутко…    Я смотрю на людей… Им других поучать –  Это проще, чем искренне плакать…  Я могу безусловно любить и прощать.  Мне везёт! Я – немного собака!      © Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт, 2017