Вася Бернер

В программе советского обязательного общего образования, понятие «время» формулировалось как основная (наряду с пространством) форма существования материи, существующая объективно и неразрывно связанная с движущейся материей. В Международной системе единиц (СИ) время измеряется в секундах. До 1956 года секунда определялось как 1/86400 доля средних солнечных суток. Однако она не была достаточно стабильной из-за неравномерности вращения планеты Земля. В ходе боевой операции в районе ущелья Пьявушт я полностью согласился с тезисом о нестабильности секунды. Более того, я даже посчитал данный факт слабо высказанным. Многие люди, хлебнувшие, как говорится, фунт лиха, отмечали полное безобразие в нелинейном поведении секунды в частности и времени вообще. В зависимости от условий существования, человечек воспринимает ход времени неодинаково. В некоторых ситуациях оно тянется, как нудная, бесконечная резиновая субстанция, а иногда несколько часов или даже дней пролетают, как пуля у виска. Данны

На территории Афганистана Сергей Анатольевич Старцев прослужил два года и три месяца, вместо положенных двух лет. За это время командира Седьмой горнострелковой роты ст.л-та Рязанова И.Г. перевели в танковый полк на должность командира танковой роты, а на его место назначили ст.л-та Маслова. Новый ротный долго не задержался на занимаемой должности, за большие потери на Киджольской операции в июне 1985 года его… отправили на повышение, на освободившееся место назначили Старцева. Старший лейтенант Старцев всегда принимал активное участие в делах Седьмой роты, а с назначением на должность командира, он погрузился в работу с головой. Изо дня в день следил за тем, чтобы солдат был одет-обут, накормлен-напоен, помыт в бане, укомплектован оружием и боеприпасами, получил достаточное время на отдых, и чтобы его тупо не убили на войне. Более того, Старцев воспринимал Седьмою роту как свою семью, он следил за «моральным состоянием» подчиненных не только во время действительной службы в подразделе

Из воспоминаний капитана Старцева Сергея Анатольевича, командира Седьмой горнострелковой роты, Третьего горнострелкового батальона 682 полка в/ч 86997: - На этой фотографии мне 25 лет, я только-только заменился из Афганистана. Если посмотреть на внешность – дитё ещё, а на самом деле - ветеран боевых действий. Родился и вырос я на Южном Урале, в городе. Однако, как многих детей в Советском Союзе, на лето меня регулярно увозили в деревню, поручали разную деревенскую работу, посильную естественно. В один из дней назначили меня помощником пастуха и отправили пасти колхозное стадо коров. Мне лет восемь было, может быть девять, а пастух был уже взрослый дядька. Соответственно, он мне выдавал наставления. Одно из них было такое, он сказал мне: - «Вон видишь, корова больная, она не стоит на ногах, ложиться на бок всё время. Ты подходи к ней через каждые 15 минут, поднимай её и перегоняй на делянку со свежей травой. Не давай ей залёживаться. Иначе будет ей «монтана». Теперь я понимаю, это касае

Негостеприимная стихия горного массива Гиндукуш навалилась на Седьмую роту с исключительным ожесточением. На четырёхтысячнике мы мёрзли, голодали-холодали, ослабли из-за разреженного воздуха, днём нас выжигали ультрафиолетовые солнечные лучи, ночью пронизывал ледяной ветер. Солдаты стойко и мужественно преодолевали тяготы и лишения несения действительной военной службы, но ужасная, упрямая природа решила нас доконать и тогда Снайпера Шурика Фомина ужалил скорпион. Из воспоминаний снайпера, рядового Александра Фомина: - На четырехтысячнике я строил СПС, камень хотел поднять и почувствовал, как в пальчик меня – чик! Сначала я подумал, что наткнулся на колючку, а потом руку поднял, а там кровь идёт из пальца. И у меня рука-то и отнялась. Левая. Вся отнялась, висела, как плеть, я потом две недели правой рукой приподнимал левую ладонь. Она не слушалась меня. А Старый (Старцев) тогда пересцал, лечил меня, боялся, чтобы я не сдохнул. Он вообще меня опекал. Он меня с первых стрельб заприметил

В конце второго дня боевой операции Седьмая рота вышла на «задачу» до наступления темноты. Мы забрались на четырёхтысячник в районе горы Пьявушт, на большой бугор возвышавшийся на хребте красивым горбом. Сразу после команды «Рота, стой! Ночуем здесь, всем закрепиться», солдаты повалились на грунт кто где шел в колонне, как говорится, «укатали Сивку крутые горки». Хрен там, а не закрепляться - пацаны лежали, с хрипом хватали открытыми ртами разреженный воздух. Минут через пятнадцать интенсивного газообмена с окружающей средой, бойцы малёха ожили, попытались шевелиться и ползать по занятой горке. В силу интересного географического положения, данный бугор приглянулся не только нашему командованию, но и душманам тоже. Они сюда приходили не раз, обустроили позиции, сложили СПСы и оставили как будто специально для нашей роты. СПСы, сложенные руками местных пацанов, были очень качественными и надёжными, чем сильно отличались от безобразия, возведенного нами. Расположение душманских СПСов на б

Во время движения форсированным маршем по горному хребту, я слышал своё надсадное дыхание, видел тропу, на которую ступал, и укрытия куда придётся прыгнуть, если противник откроет огонь по нашей дружной задолбанной компании. Первые выстрелы не должны попасть в меня или Рогачева. Командир не блестел «золотыми погонами» и другими знаками различая, привлекающими внимание противника. Аналогичным образом во вражеском прицеле должен смотреться и я – «форма номер восем», радиостанция на боку не «светилась», антенна «невидимка», установленная вместо «куликовки», не маячила над головой. Дистанцию в семь метров я выдерживал строго, схрена ли врагам стрелять в меня первым выстрелом. При таком раскладе имело смысл думать про укрытия, и я напряженно думал про них, поэтому не могу сказать на каком именно бугре закончился наш дневной маршрут - на высоте 3223, или на отметке 3345. Стемнело в горах быстро, карты у меня не было, выяснять тонкости не хотелось из-за усталости, поэтому точно могу сказать л

Как говорят в Белоруссии, «я спаў бы яшчэ і спаў», но дневальный Седьмой роты во всё горло заорал: - «Рота подъём». В этот момент в армии наступило светлое время суток, населенье нашего ослятника зашевелилось, солдаты начали сползать с нар, натягивать на себя обмундирование, никого не надо было выгонять из-под одеяла ботинком, никто не проявляли остроумия и не грозил «миномётным обстрелом». Как вчера вечером, все присутствующие организованно и сосредоточенно делали нужное мужское дело. Лица у солдат были, по сути, ещё детские, ну ладно, не детские, а юношеские, но вели себя бойцы как настоящие мужики. Этим словом мы начали мало по малу называть себя и товарищей, нам нравилось такое обращение, мы считали, что заслужили его. Едва бойцы успели натянуть на себя «подменку» (форму «номер восем», что стылили, то носим), водилы подогнали к расположению батальона БТРы с прогретыми двигателями. Седьмая рота почти быстро закинула на крышки движков вещмешки, мужики закрепили их, забрались на броню

Седьмая рота «тащилась внизу» двое суток. Помытые в бане солдаты ночевали не как собака под кустом, а под крышей, пусть в ослятниках-гадюшниках-клоповниках, но на белых простынях. По утру принимали омовение в кристально чистой речке Гуват, в ней воды было – пей сколько влезет, хоть залейся. Три раза в день военные кушали горячую еду с первым блюдом, вторым, компотом или кофейным напитком на основе сгущённого молока. Если дела так пойдут и дальше, того и гляди, солдатские рожи треснут от счастья. В целях обеспечения целостности наших довольных лиц, после второй ночевки, с утра пораньше, Рогачев застроил роту под тутовниками и довел до личного состава приказ выйти завтра спозаранку, на боевую операцию. В завершении построения дал команду готовиться к строевому смотру. На строевом смотре, как положено, каждый боец расстелил перед собой плащ-палатку и разложил на неё содержимое вещмешка. Перед строем роты медленно шагал старшина, рядом с ним шел Рогачев и задавал солдатам одни и те же вопр

Из воспоминаний старшего прапорщика Шабанова Андрея Викторовича. - В Афганистан я прибыл в конце осени 1983 года после сержантской учебки. Распределили меня в Джабаль-ус-Сарадж на Десятую батарею «Град» Тысяча семьдесят четвертого артполка. Прибыл я, молодой и задорный, а меня за воротник – и в цветник. Вернее, за хвост – и на пост. На сержантский. В караул, короче поставили. Поскольку я сержант, значит я очень ответственный и мне можно доверить самое дорогое в Джабале. А что у нас самое дорогое? Прально! Боеприпасы. Вот меня и поставили охранять наши «градовские» снаряды. Привёл разводящий меня на пост, а там яма такая, большая, и в ней длиннючие зелёные ящики с «градовскими» ракетами. Рядом с ямой из таких же ящиков выложена стенка. Мне разводящий говорит: - «Когда наши начнут стрелять, ты за эту стенку прячься». Ну хорошо. Ушел разводящий, я стою, бдительно охраняю боеприпасы, а тут, действительно, на батарее забегали, начали наводить куда-то стволы, стрелять собрались. А я - положи

В рядах Советской Армии я частенько задумывался, каким именно органом обдумывают мысли некоторые военные. Случай с Жумановым и Ульяновым зародил у меня подозрения насчет задницы. Какого хрена Бахрам кормил вшами Вовку? Лучше бы загнал в баню, пусть бы на пинках и с тумаками, но заставил бы помыться и сбрить всю волосяную растительность. В этот час, как говориться, стало бы всем светлей. Но Вовка не помылся, остался грязным, соответственно, все бойцы Второго взвода спали «на адын нара» с вшивым солдатом. Зачем же была устроена сцена с кормлением вшами, какую пользу она принесла детишкам? Для гражданских людей может показаться невероятным, но жестокие и бессмысленные мероприятия в армии проводились регулярно. Наглядным примером может служить солдатская побасенка: Старшина вызвал солдата, вручил ему лом и поставил задачу: - Подмети плац. - Тарищ Старшина, дык метлой чище будет! – Доложил солдат. - А мне не надо чище. Мне надо, чтобы ты задолбался. Вполне допускаю, данная история происходи