Дом рассказов Александра Райна

Утро начиналось как обычно: Ваня Дудкин опаздывал. Схватив в одну руку бутерброд с колбасой, а в другую — мусорный пакет, он заглянул в комнату, где безмятежно сопела жена, и обиженно фыркнул. «Могла бы и проснуться пораньше, завтрак приготовить, — подал голос внутренний Дудкин, с которым Ваня был солидарен всегда и во всём. — Подумаешь, выходной. Я же работаю. Между прочим, на благо семьи». По дороге к мусорным бакам за Ваней увязался кот. Зверь был приставуч и орал так, словно за окном март, а не холодный январь. — Отвали, блоховоз. Я сам не завтракал, — брякнул Ваня, но кот не отставал. — Мя-я-я-я-я-я-я-у, — одобрительно затянул кот, когда Дудкин трехочковым броском закинул пакет в контейнер и от радости тряхнул кулаком. — Ладно, так уж и быть. В честь идеального попадания разделю с тобой вкус победы, — смягчился Ваня и, откусив от бутерброда, кинул коту половину. Ускорив шаг, он поспешил на остановку, но автобус, приехавший на минуту раньше графика, уже отчаливал, испустив напослед

Рубрика "Заметки из жизни автора" Недавно мне в руки попал золотой билет. Совсем как тот, что открывал детям двери на шоколадную фабрику, только у меня было еще круче. Билет открывал мне двери в бизнес-зал аэропорта Пулково. Я чувствовал, как бедность и серость бытия разжимают свои клешни. Я стал другим и собирался жить теперь по правилам богатых. Планку опускать было нельзя, и отныне всё в моей жизни должно было быть с приставкой «бизнес»: бизнес-зал, бизнес-класс, бизнес-такси, бизнес-ланч. Начать решил с последних двух. Но, взглянув на цену бизнес-такси до аэропорта, понял: так резко с головой окунаться в мир лакшери опасно — можно захлебнуться роскошью. Надо входить дозированно, поэтому до аэропорта добирался по старинке, с тремя пересадками: автобус — метро — автобус. Этот маневр стоил мне драгоценных сорока минут, которые я мог бы потратить на деловые знакомства и блаженные охи-вздохи в ресторане бизнес-зала, где ел бы канапе и пилшардоне, лежа на диване. Но ничего не поделать. Н

Рубрика "Заметки из жизни автора" Экология меня заботит. Я не какой-то там дармоед на иждивении у нашей планеты. Фантик донесу до урны, пластик в специальный контейнер брошу, дезодорантами озоновый слой не разрушу. Вот и с батарейками такая же история. Три года я их копил: по ящикам, по полочкам, по коробочкам и пакетикам складывал, вплоть до того, что перевез из одного города в другой. Грета Тунберг от зависти с ума бы сошла, если бы узнала, какой я ответственный. Да вот только ноги все не доходили их сдать. Это же надо найти специальный приемник, не забыть эти батарейки взять, время, опять же, выделить на данную процедуру. В общем, валялись эти батарейки по всем углам, высосанные до последнего миллиампера и искусанные. Я, видимо, надеялся, что они растворятся в моих клавиатурах и пультах, но этого не произошло, а мусор не может копиться вечно, как и терпение. Все осмыслил, собрался с духом и набил карманы куртки этими врагами земных сфер. Вспомнил, что видел приемник в одном из супер

Двое мужчин стояли в кабинете директора и молча выслушивали всё, что тот говорил про их детей. — Ваш Коля постоянно прогуливает. Недавно Екатерине Валерьевне по телефону сказал, что заболел и обещал справку принести, а его, как выяснилось, видели в торговом центре среди бела дня. Шатался там, компьютеры разглядывал. Вы за ним вообще следите? — Так я же не могу вечно за ним приглядывать. У меня у самого дел выше крыши, — развел руками один из мужчин. — А ваш Дима, — перевел взгляд директор на второго папашу, — вечно опаздывает. Вчера проспал, позавчера у него, видите ли, троллейбус по пути сломался, в четверг вы его не подвезли и он вообще пешком шел, а на той неделе портфель забыл и, когда вернулся, прошла уже половина дня. Доколе это будет продолжаться? — Простите… — потупил взгляд отец Димы. — Я с ним поговорю как следует. Будет мне отзваниваться каждое утро теперь! — И это еще не всё, — директор потер усталые глаза. — Я вас двоих не просто так сюда пригласил. Отцы тревожно перегляну

У Риты был потрясающий день. Просто великолепный. Такие дни хочется сложить в шкатулочку и доставать промозглым зимним вечером, когда батареи еле топят, а из окна дует, — и просто греться о них. Сегодня все сложилось: работа, скидки в обувном; из ремонта вернули ноутбук; написала старая подруга, с которой когда-то вместе кровь проливали на любовном фронте, а потом разошлись как в море корабли; нашлись потерянные ключи… Всё было отлично, пока в дверь не позвонили. Рита только зашла домой и еще даже не успела разуться. Она повернулась и, широко улыбнувшись, распахнула дверь. На пороге стоял низенький и очень встревоженный человечек. — Добрый вечер! — Да-да, з-з-здравствуйте, — робко поздоровался человечек, стараясь не смотреть в светящиеся радостью глаза Риты. — Я в-в-ваш сосед снизу. — Очень приятно. Рита, — протянула она руку. — И м-м-мне очень п-п-приятно, — смущенно пожал руку сосед, — Василий. Т-т-т-тут такое дело… — Ага-ага, — не терпелось Рите услышать, с чем же это таким интерес

Недавно понял, что совсем не чувствую себя взрослым. И люди вокруг как будто тоже не чувствуют. Незнакомые обращаются на «ты», называют мальчиком, в баре могут спросить паспорт. А тут зашел в этнографический музей, прочитал про одно африканское племя и про обряд инициации — и понял, в чем, возможно, дело. В Африке, чтобы стать взрослым, надо пойти в лес и умереть (звучит как планы на пятницу среднестатистического работника образования). Способ только такой. Даже диплом Липецкого колледжа транспорта и дорожного хозяйства не прокатит. Умираешь и одновременно перерождаешься. Сидит, значит, в поле толпа подростков —прохлаждаются. Мотыги у них разбросаны, выражаются как-то непонятно, вейпы свои тыквенные курят с сеном, в бубны бьют. А тут приходит толпа мужиков и говорит, что всё они неправильно делают. Что мозоли у них на руках — не мозоли, а позорище. Что музыку они глупую слушают (Led Zeppelin куда лучше всяких холидейбоев и прочих сигмабоев), а горб от работы в юном возрасте не показате

Ровно четыре года продержались Редькины в браке. Но как ни старались они играть в вечную любовь, не смогли пустить корни в грядке семейного счастья. На горизонте маячил развод. — И что, вот так вот просто разведетесь и всё? — спросила подруга у Даши Редькиной, когда та позвала ее заесть стресс круглыми итальянскими бутербродами. — Да. А что нам еще остается? Мы это обговорили. Так будет лучше для нас обоих… — Да нет, я не про сам развод — я про мероприятие. Надо же как-то по-человечески гульнуть. Поставить жирную точку, так сказать. — Я просто нервничаю последнее время, не обязательно на больное давить, — обиделась Даша, с горя заедая пиццу с ананасами пиццей с морепродуктами. — Да я не о тебе, родная, я о твоем разводе, разумеется! Свадьбу же вы закатили шикарную, я за кусок вашего торта до сих пор кредит отдаю. Так почему бы теперь не развестись с размахом? Чтоб ресторан там, кортеж, тамада, торжественное сжигание моста? Я б погуляла… — А так можно? — Так нужно! — Да у меня и денег-т

Рубрика "Заметки из жизни автора" В девятнадцать лет я вернулся из армии, и мне требовалось только две вещи: женщины и деньги. И как-то так вышло, что всё пришло одновременно. Пару месяцев я общался с одной девушкой на сайте знакомств, и в один прекрасный день она написала заветное: «Приезжай ко мне». Поскребя по сусекам, я нашел денег на самое дешевое вино и помчался на другой конец города. Вот только в квартире меня уже ждали несколько человек и один массовик-затейник в белой рубашке и с широкой улыбкой. Звали этого тамаду Андрей, и он должен был научить нас, как стать богатыми. Пока все остальные разливали по кружкам чай, я с горя откупорил свое вино и принялся пить без посуды. Андрей начал. Ох, вы бы знали, как он начал… Якубович со своим «Полем чудес» отдыхает. Я даже забыл про вино. Андрей говорил, что если каждый из нас найдет трех друзей, а те найдут еще трех, а те, в свою очередь… В общем, к концу года все в той комнате должны были стать безумно богатыми — как другие супербога

Дверь кабинета психиатра закрылась прямо перед носом Костика. Очередь из семи человек закипала, но люди боялись, что психиатр запомнит лица, и не поднимали восстание. А вот Костик не мог молчать. Он собрал остатки воли в кулак, убрал из речи все прилагательные, причастия и междометия. Получилось сухое, но грозное: — Стоять. — Рабочий день закончен, приходите в понедельник, — обожгла безразличием пожилая женщина-врач, закрывая дверь на ключ. — Я с одиннадцати часов ждал! Мне в понедельник ехать в командировку. Дайте справку, — Костик говорил спокойно, но внутри у него гремела революция. — В понедельник, — повторила женщина и пошлепала в сторону лестницы. — Вы издеваетесь? Я из-за вас работу потеряю! — перегородил ей путь Костик, — Дайте справку! — Отойдите или я вам не только справку, но и направление выдам, — пихнула его локтем врач. — Да пошла ты, — брякнул Костик и, отойдя к лифту, нажал на кнопку. От этой справки зависело его будущее. Он должен был ехать в командировку — заработать