Как стать счастливым?

Анна пришла к Марии поздно вечером и сообщила, что хочет уйти от мужа и свекрови, потому что боится их. — Я знаю, что они против меня задумали, — сказала Анна. Но Мария отнеслась к сообщению Анны как-то уж слишком спокойно. Анне даже показалось, что ей вообще всё это безразлично. Слишком уж равнодушно она произнесла в ответ: — И что же такого нехорошего они задумали против тебя? Анна рассказала. — Откуда информация? — спросила Мария. — Подслушала их разговор. — Ты подслушиваешь разговоры мужа и свекрови? Как это некрасиво. — Но это вышло случайно. — Всё равно некрасиво. — Я хочу уйти от них, так как я опасаюсь за свою жизнь. — Уходи, если решила, — лениво ответила Мария и зевнула. — Я их боюсь, — испуганно произнесла Анна. — Если они увидят, что я ухожу, они не выпустят меня из квартиры. — Хм, не выпустят они её. Зачем ты им нужна? — Живя с ними, я узнала о делах свекрови много всего такого, чего другим лучше и не знать. Это касается их пятикомнатной квартиры в центре Москвы. Свекровь

Я с пониманием отношусь к родственникам своего мужа. Их можно понять. Даже его маму. Почему нет? Тем более что, как я недавно где-то прочитала, все люди хорошие. И надо только увидеть в людях это самое хорошее. Да, я понимаю свою свекровь. Почему вы улыбаетесь? Я серьёзно говорю. Я и её понимаю, потому что моя свекровь — тоже человек, а значит, в ней есть что-то хорошее. Надо только найти. И когда у меня будет свободное время, я обязательно этим займусь. И найду. Обещаю. А кроме того, я ведь тоже мать. И у меня тоже есть сын. Другое дело, что моему сыну всего три года, а её сын на тридцать лет старше моего. Но в любом случае мы обе — матери и любим своих сыновей и желаем для них всего хорошего. И я понимаю, что если бы и мой сын поступил так же, как поступил мой муж со своими родственниками и в том числе со своей мамой, я тоже, скорее всего, была бы вне себя от возмущения и не смирилась бы с этим. Честно говоря, я вообще не собиралась разводиться с Егором. Егор — это мой муж. Тот самый

В пятницу вечером, в конце рабочего дня, заместитель директора швейной фабрики по хозяйственной части Лука Лукич умудрился поссориться с женой по телефону. А плохое настроение решил выместить на своих непосредственных подчинённых. И для этого попросил их задержаться после работы. — Как «задержаться»? — в один голос воскликнули подчинённые, которые уже сложили все вещи в портфели и в сумки и с нетерпением ожидали, когда часы покажут время окончания рабочего дня, чтобы можно было с чистой совестью покинуть рабочее место и забыть про него на целых два дня. — Почему «задержаться»? — недоумевали они. — На каком основании? — Нужно обсудить один очень важный вопрос, — выйдя из кабинета, сказал Лука Лукич своим сидящим в приёмной помощникам. — На третьем участке проблемы с лопатами. Уборщики территории жалуются, что нечем снег убирать. А в пятом цеху не хватает швабр. Уборщицы жалуются. А ещё в мужском туалете в столовой на втором этаже нет мыла и туалетной бумаги. И директор сделал мне замеча

Ладно бы если я что-то такое сказала или натворила и поэтому меня выгнали. Но в том-то и дело, что я вообще ещё ничего не сделала. Да я бы при всём желании и не успела бы сделать что-то такое, за что выгоняют из дома, да ещё и с ребёнком, да ещё и поздно вечером. Прошло ведь не так много времени. Всего год, как я к ним переехала. Что тут успеешь-то? Я и понять-то толком ещё ничего не могла, что у них да как в их семье и по каким правилам они живут. Да и сама ситуация для меня новой оказалась. Я ведь впервые замужем. А тут ещё дочка родилась. А они меня выгнали. А выгнали они меня только потому, что передумали. Сначала хотели, чтобы я с ними жила. Сами хотели, а после передумали. Представляете? Свекровь и мой муж решили, что я им больше не нужна, и выгнали. Каково, а? Кому рассказать — не поверят. Во всяком случае, мой начальник не поверил. Он мне так прямо и сказал: — Я вообще не понимаю, Инга, зачем вы выходили замуж. Да ещё и переехали жить к его маме. Вы совсем уже, что ли? Понимаю,

— Если честно, Галя, то тебе со мной, я имею в виду как со свекровью, ой как повезло, — рассуждала Глафира, стоя в прихожей перед зеркалом и поправляя причёску. — Другая бы на моём месте тебе бы давно уже жизнь испортила. Например, превратила бы её в страшный сон. А я — нет. — Вы — нет. Было раннее утро. Свекровь неожиданно приехала с дачи домой, чтобы привезти внуков. — Вот взять, к примеру, моих лучших подруг, — продолжала Глафира, — они такие же свекрови, как и я. Кстати, сегодня вечером они приедут ко мне на дачу. Я поэтому и привезла тебе твоих детей, чтобы они там нам не мешали отдыхать. Так вот. О чём это я? — Взять, к примеру, ваших лучших подруг... — напомнила я. — Точно. У них ведь, как и у меня, тоже сыновья. И вот они, в отличие от меня, со своими невестками особо-то не церемонятся. И с внуками на дачах не сидят. Да ты и сама это знаешь. — Я знаю. — А ещё, я надеюсь, ты чувствуешь, что даётся мне это нелегко. Я имею в виду — закрывать глаза на все твои безобразные выходки.

— Новоселье-то будем справлять? — спросила я у мужа. Виктор с удивлением посмотрел на меня. — А как же, Машенька! — ответил он. — Конечно, будем праздновать. Новоселье всё-таки. Иначе родственники мои не поймут. Мне стало интересно. — И что будет, если они не поймут? — задала я мужу простой вопрос. — Обидятся, — спокойно ответил он. «Обидятся? — подумала я тогда. — И это всё, чем мы рискуем?» Разумеется, вслух эти свои мысли я не озвучила. Муж сразу бы услышал сарказм в моём голосе и расстроился. Он у меня такой чувствительный. Поэтому я сделала очень простое лицо и тихо произнесла: — И что? — я смотрела на мужа наивными широко открытыми глазами. — Они обидятся, и мы их никогда больше не увидим? Я старалась говорить так, чтобы и тени иронии не было слышно в моих словах. Но именно это (отсутствие иронии в моём голосе) и заставило Виктора несколько растеряться от такого моего вопроса. И он решил, что я спрашиваю серьёзно. — Да нет, — ответил он. — Почему не увидим? Увидим. Но могут быть

Матвей вышел из подъезда с небольшим чемоданом на колёсиках и уверенной походкой со счастливой улыбкой на лице пошёл в сторону метро, везя чемодан за собой. Погода была прекрасной. И настроение у Матвея было прекрасное. Но прекрасным его настроение было не только из-за хорошей погоды. Не только потому, что это утро было прекрасным и ярко светило солнце и радостно пели птицы. А потому ещё, что этот прекрасный день пятницы только начинался. Ведь было всего семь утра. И впереди его ждало очень и очень много всего ну просто замечательного. И не только сегодня, но и завтра, и послезавтра. Потому что Матвей сказал жене, что его посылают в служебную командировку на три дня и вернётся он домой только в понедельник. «Я — счастливый человек, — думал Матвей. — Я люблю и любим той, которую люблю. Варвара. Какое чудесное имя. И она это доказала, согласившись со мной встречаться, несмотря на то, что я старше её вдвое, к тому же женат и у меня двое детей. Варвара! Какое чудесное имя. Я готов повторят

Попрощавшись с мужем и свекровью, Римма уехала на вокзал, чтобы оттуда отправиться на дачу. Но вынуждена была вернуться в квартиру уже через полчаса после того, как вышла из дома. Потому что вспомнила, что забыла в квартире ключи от дачи. Поэтому и вернулась. А войдя в квартиру, сразу услышала громкий и чем-то явно недовольный, раздражённый голос свекрови. — И вот теперь, когда мы всё обсудили и решили, — уверенно и громко говорила свекровь, — я хочу услышать твоё мнение. — Моё? — испуганно произнёс Артём. — Ну а чьё ещё-то? — раздражённо воскликнула свекровь. — Разумеется, твоё. Я с кем здесь сейчас разговаривала-то? С тобой? — Со мной. — Тогда чего вопросы задаёшь глупые? Разговор матери с сыном проходил за закрытой дверью в гостиной. А Римма стояла в прихожей. Вот как вошла в квартиру, так и застыла на месте, потому что испугалась, услышав громкий и раздражённый голос свекрови. «Чего это она? — подумала Римма, стоя в прихожей. — Сердится, что ли? Судя по интонации — да. Сердится. Мо

— Сколько ещё твои родственники будут у нас жить, как думаешь, Эльвира? — спросил Роберт у жены. Разговор происходил на кухне. Сразу после обеда. Эльвира мыла посуду, а Роберт стоял у окна и смотрел, как родственники организованной толпой весело идут в сторону метро. В том, что родственники шли весело, Роберт не сомневался. Эльвира выключила воду, вытерла руки полотенцем, села за стол на краешек стула и посмотрела на мужа широко открытыми глазами, полными слёз. — Я не знаю, сколько ещё они здесь пробудут, — дрожавшим голосом растерянно ответила она. Роберт тяжело вздохнул, покачал головой и тихо произнёс: — Неделя уже прошла, как они приехали к нам. Ты помнишь? — Помню, Роберт. — Они приехали ночью. — Нежданно-негаданно. — Да. Вдруг приехали. Мы тогда только уснули, и вдруг звонок в дверь. — Я тогда ещё очень испугалась. — Да-да. Я помню. Ты испугалась, — тихо произнёс Роберт. Какое-то время оба молчали. На кухне стало очень тихо. Первым нарушил тишину Роберт. — Я правильно понимаю, мы

Вениамин пригласил в гости своих друзей. Обычно он заранее, дня за четыре, предупреждал жену о том, что придут гости. Таким образом он давал жене возможность подготовиться к приёму гостей. Но в этот раз решил этого не делать. «А зачем её предупреждать? — думал он, когда уже обзвонил всех друзей и пригласил их в гости. — Для чего? Только для того, чтобы она заранее всё купила для ужина и приготовила его? Но еду мы можем заказать и доставкой. Сейчас это не проблема. А кроме того, я ведь точно не знаю, кто придёт, а кто не сможет прийти. Мало ли что. Мои друзья все серьёзные и занятые люди. И у кого-то могут оказаться дела. Правильно? А если я уже сейчас, как обычно, скажу Ларе, что в эту пятницу вечером жду гостей, она, как обычно, сразу спросит, сколько их будет. А я опять, как обычно, не буду знать, что мне ответить ей на это. Ведь неизвестно, кто из приглашённых придёт. Вдруг снова кто-то не придёт, и гостей окажется меньше? Или, наоборот, их опять придёт больше, чем ожидаешь. И Ларе