И мне открылась истина

Эта подборка перлов (забавных, нелепых, бессмысленных фраз) посвящена Екатерине II. Точнее, тому, что пишут о ней восторженные поклонники. А поклонники, как водится, щедры и невоздержанны на похвалы. Иногда от такой невоздержанности получается вот что: Хотя о сексуальных аппетитах императрицы ходят легенды, с уверенностью можно сказать лишь то, что у нее было несколько фаворитов, многие из которых были любовниками. «Ходят легенды»… но «с уверенностью можно сказать». Откуда уверенность! «Несколько»… и «многие из которых». Какая-то путаница в числительных и местоимениях. И «были любовниками» кого?.. Вообще, личной жизни Екатерины уделено повышенное внимание. Причем у поклонников недостатки возведены в ранг достоинств. Мне нередко приходилось видеть и слышать такие высказывания: «Подумаешь, 15 любовников! Или даже 20! Это разве много? Это же за всю жизнь! У некоторых за месяц больше»; «Завидуйте молча!»; «Молодец! Свободная, независимая женщина - имеет право». Или такие: В период своего

Вот и очередная порция перлов по истории. Почти 2 года я не публиковала подборки нелепостей из текстов, претендующих на историчность. За это время в моих заметках их достаточно накопилось, хотя я не ставила перед собой цели что-то выискать. Все перлы попадаются мне случайно. В этой подборке перлы (забавные, нелепые, бессмысленные фразы), посвященные личной жизни царя (впоследствии императора) Петра I. Его отношения с женой Евдокией, фавориткой Анной Монс и Екатериной. Давно заметила, что очень любят у нас освещать личную жизнь исторических персон. При этом, проливая свет на интимные отношения царственных особ, не знают азов истории и не умеют внятно выразить свои мысли. Зато все до мелочей знают о чувствах и взаимоотношениях и со всей серьезностью, страстью и уверенностью рассказывают другим. Вот что порой из этого получается. Петербург, 1693 год. Глубокая ночь. В Преображенском селе, недалеко от Москвы, в небольшом домике горит одна свеча Начало впечатляющее. Романтика. Нам повествуют

Повсеместно считается, что именно показания Ефросиньи сыграли решающую роль в деле царевича Алексея Петровича. Мол, у царя не было никаких доказательств вины царевича, того уже готовы были освободить, и вот появилась она и сдала своего благоверного со всеми потрохами. Версия ее предательства, как неоспоримый факт, отражена: и в донесениях дипломатов, и в учебниках, и в различных публикациях, посвященных гибели царевича Алексея, и в литературе, и в кинематографии. При этом отношение к ее предполагаемому предательству разное. Кто-то ее резко осуждает, называя Иудой, продавшей за 30 серебряников близкого человека, а кто-то ее оправдывает, уверяя, что она просто сломалась под гнетом угроз и испытаний. Действительно, в Тайной канцелярии и не таких ломали! В застенках Петропавловской крепости, где вершилось Петровское «правосудие», развязывали языки даже брутальным мужчинам. Что уж говорить в таком случае о слабой женщине, к тому же еще не оправившейся от родов! Должна сказать, что истина зд

Когда царевич Алексей находился за границей под протекцией, царь Петр ему письменно обещал, что за непослушание ему ничего не будет, а наоборот, он покажет сыну свою лучшую отцовскую любовь. Буде же побоишься меня, то я тебя обнадеживаю и обещаюсь Богом и судом Его, что никакого наказания тебе не будет; но лучшую любовь покажу тебе, ежели воли моей послушаешь и возвратишься /Из письма Петра I к царевичу Алексею от 10 июля 1717 года Причем обещал он это без всяких условий. Он также обещал ему дозволить жениться на Ефросинье. Во что же обернулись царские обещания? По приезде в Россию царевича Алексея не заковали в кандалы, не отправили в монастырь или в далекую Сибирь, наоборот, его встретили довольно радушно. В городах и деревнях ничего не подозревающий народ приветствовал своего батюшку-царевича. А в Москве его ждал государь-батюшка, который, как обещал в письме, показал ему лучшую любовь. 3 февраля 1718 года в Успенском соборе Московского Кремля состоялась официальная церемония отрече

И, конечно же, нельзя обойти вниманием письма царевича Алексея к Ефросинье и ее письма к нему. Эти письма часто цитируются историками, их используют в монографиях и литературе. Они писались в то время, когда царевич был на пути в Россию, а Ефросинья следовала в Берлин. Разлука была вынужденная, и оба они находились под конвоем. Признаюсь честно, когда я прочитала эти письма, была тронута до глубины души. Они произвели на меня такое же впечатление, как в свое время письма Татьяны и Онегина. Нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что по своим художественным достоинствам они могут сравниться с пушкинским «Я к вам пишу…». По своему стилю и слогу они значительно уступают творениям непревзойденного мастера слова. Но за этими письмами стоят живые люди и реально пережитые ими чувства. Между строк этих писем можно увидеть и трогательную любовь, и трепетную нежность, и большую тревогу, и суровые испытания, которые гораздо трагичнее тех, что выпали на долю пушкинских героев. Письма писались п

Известно, что царевич Алексей Петрович и Ефросинья возвращались в Россию порознь. Историки находят этому довольно банальное объяснение. Ефросинья отставала от него в пути по причине своей беременности. Мол, ей нужно было больше отдыхать, а царевичу – скорее ехать. Или же для нее был выбран щадящий маршрут. … ее отправили по более спокойному безопасному северному маршруту – через Германию, дабы она не подверглась изнурительной тряске, ибо дороги были «зело трудны» и «злы», а Ефросинья, напомним, находилась на четвертом месяце беременности / Н. И. Павленко «Царевич Алексей» Однако если посмотреть на маршрут их следования, то можно увидеть, что до Инсбрука они одинаково добирались через Болонью и Венецию. То есть, получается, Ефросинья ехала по тем же Тирольским каменистым дорогам, что и Алексей. Судя по их переписке, он прибыл в Инсбрук 26 ноября 1717 года, она – 20 декабря. От Инсбрука его маршрут шел через Вену – Бреславль (Вроцлав) – Гданьск в Россию. Ее же конечным пунктом был назнач

Итак, беглец-царевич Алексей после года скитаний под чужим именем и тайного пребывания под протекцией императора Священной Римской империи Карла VI согласился вернуться в родные края к отцу. Об этом событии царские агенты Толстой и Румянцев известили Петра I, а также царевич собственноручно написал царственному отцу письмо. Всемилостивейший Государь-батюшка! Письмо твое, Государь, милостивейшее через господ Толстого и Румянцева получил, из которого, также изустного мне от них милостивое от тебя, Государя, мне всякие милости недостойному, в сем моем своевольном отъезде, будет я возвращусь, прощение; о чем со слезами благодаря, и припадая к ногам милосердия вашего, слезно прошу об оставлении мне преступлений моих, мне, всяким казням достойному. И надеясь на милостивое обещание ваше, полагаю себя в волю вашу и с присланными от тебя, Государя, поеду из Неаполя на сих днях к тебе, Государю, в Санкт-Петербург. Всенижайший и непотребный раб и недостойный называтися сыном, Алексей /Письмо царе

Портрет царевича Алексея Петровича. Неизвестный художник. Антонио Джоли "Неаполитанский залив". Вид сверху замка Сант-Эльмо. Ж. М. Натье "Портрет женщины". "Ни в каком случае своею охотою не возвратится" Почти год царевич Алексей со своими спутниками находился под протекцией императора Священной Римской империи Карла VI и, несмотря на стесненные условия, не думал возвращаться в отечество. Причем в своей позиции он был весьма категоричен. Он неоднократно объявлял, что ни при каких условиях не возвратится к отцу, что обещаниям отца доверять нельзя, поскольку тот никогда не связывает себя словом. Между тем предварительно доношу: царевич в разговорах с Вейнгартеном, которого я послал к нему узнать, не нуждается ли он в чем-нибудь, однажды объявил, что ни в каком случае своею охотою не возвратится в отечество или в руки своего отца, от которого мало доброго себе ожидает, и какие бы царь не делал уверения, он, зная своего отца, не поверит, потому что никаким словом царь себя не связывает /

Портрет царевича Алексея Петровича. Неизвестный художник. Ж. М. Натье "Портрет женщины". Коллаж автора Австрийское "гостеприимство" для беглеца-царевича Считается, что, находясь в бегах, царевич Алексей Петрович и его спутница Ефросинья жили в весьма комфортных условиях. Для австрийского правительства, куда он обратился за протекцией, внезапное появление царевича в их владениях было своеобразной головной болью, от которой они всячески старались отделаться. Они дали ему покровительство только из чувства великодушия и из-за родственных связей. А некоторые беллетристы представляют побег царевича как заграничное путешествие, во время которого влюбленные купались в роскоши, посещали театры, и вообще, ни в чем себе не отказывали. На самом деле это всеобщее заблуждение. Царевич и его спутники, среди которых были Ефросинья, ее брат и трое служителей, жили в весьма стесненных условиях и ограничены в свободе. Кроме того, австрийская протекция не была бескорыстной. Власти Австрии имели свой интер