Психолог Ирина Бараш

Иногда женщина обращается за помощью только после того, как много лет улыбалась, работала, содержала дом, решала чужие проблемы и поддерживала репутацию человека, у которого всё под контролем. А потом садится перед психологом и говорит фразу, в которой слышен диагноз её состояния: «Не вижу смысла во всём происходящем. Понимаю, что я проиграла эту жизнь по всем категориям». В этих словах итог ее бытия, в котором она много лет жила через долг, пользу, востребованность и напряжение, а себя отодвинула на задний план. Она сразу обозначила: «Я обращаюсь первый раз в жизни, не умею рассказывать о своих проблемах, не умею проговаривать. Всё всегда ношу в себе». Эти слова говорят о том, что привычка терпеть, молчать, справляться с проблемами и делать вид, что всё в порядке стала способом ее существования. Такие люди редко обращаются за помощью вовремя, потому что их роль в жизни строится на устойчивости, и именно поэтому они доходят до психолога только когда уже нет сил. Самая опасная ошибка в

Год назад случился развод, совпал с отъездом дочери на учебу в другой город. Супруг ездил на вахту, случайно узнала что сидит на сайте знакомств. На вопрос сказал, не переживай. Мы все так развлекаемся. Конечно случилось отчуждение к нему. А тут роман на работе, все завертелось Женщина после развода страдает не столько из-за утраты мужа, сколько из-за распада конструкции, на которой много лет держалась её жизнь. Вместе с браком рушится привычная роль жены, востребованность и способ существования, в котором чужие задачи надёжно нивелировали вопрос о собственной ценности. В этой консультации картина обозначена сразу: «Год назад случился развод, совпал с отъездом дочери на учебу в другой город», затем открылась правда о бывшем муже, потом появился роман на работе. Новый избранник оказался алкоголиком, весь каскад событий выглядит как серия мужских предательств, не смотря на то, что по существу показывает другое - женщина лишилась сразу трёх опор, роли жены, матери и востребованности, чер

Эта статья выросла из комментариев под текстом о матери, из частной переписки и из того пласта боли, который обычно годами лежит под завесой из правильных слов, достоинства и взрослой выдержки, а потом вдруг выходит наружу одной жёсткой фразой: «Я её ненавижу». Внешне это звучит как приговор, внутренне часто оказывается формой многолетней связи, потому что человек может десятилетиями думать о том, что давно отрезал мать от своей жизни, на самом деле продолжает жить рядом с ней — уже не в квартире, а в психике, выборе мужчин, любви, материнской роли и, наконец в невозможности выдохнуть и просто жить. Самая тонкая и жестокая зависимость от матери — прожить жизнь как доказательство того, что ты на неё не похожа. На первый взгляд это выглядит достойно: женщина старается быть другой, мягче, умнее, глубже, справедливее, теплее. Она как будто строит свою жизнь в правильную сторону, только есть проблема: если вся эта стройка идёт вокруг внутреннего послания «я не такая, как ты», то в центре эт

Когда здоровье начинает сдавать, это редко выглядит как одна яркая проблема, чаще всё начинается почти незаметно: сил всё меньше, организм не восстанавливается после сна, быстрее устаёт, напряжение не отпускает вечером, а ночью то и дело будит все время работающая мыслемешалка. На фоне переживаний самочувствие проседает ещё сильнее, так что человек уже с утра встаёт с ощущением, что день снова придётся не жить, а вытягивать. В этот момент вы обычно пытаетесь просто дотянуть до выходных, выспаться, отвлечься, собраться, взять себя в руки, переждать этот период, выпить таблетки, почитать советы, ещё немного потерпеть. Но если облегчения нет, значит, организму уже нужен не только отдых, а понимание того, что именно подтачивает силы, где начался этот износ и почему продолжается это соревнование с собой и бесконечный бег по кругу. На диагностической онлайн-сессии я помогаю увидеть картину целиком: За 50 минут вы получите разбор вашей ситуации и понятный план дальнейших шагов, а запись идёт

Нет радости в жизни, не хочется жить, всё и все раздражают, муж не понимает, а только подталкивает к мысли, что выхода нет. Но я не хочу умирать. Я понимаю, что нужно выйти из этого состояния, только не знаю как? О состоянии, в котором человеку больше не хочется жить, до сих пор говорят драматично или поверхностно. Создаётся впечатление, что существует только крайняя точка с готовым решением — мост, записка, последний звонок. Промежуточное состояние между обычной усталостью и открытым суицидальным намерением часто остаётся без внимания. В этом промежутке сегодня живёт множество людей, особенно женщин. Они продолжают заниматься повседневными делами: ходят на работу, отвечают на сообщения, платят по долгам, улыбаются в нужных местах, готовят, стирают, разговаривают и даже шутят. При этом у них другое состояние — не стремятся умереть, а мечтают выключить жизнь, которую невозможно терпеть. Это тихое и страшное отчаяние: «Если бы всё это просто закончилось само, я бы наконец выдохнула». Ж

Ситуация на первый взгляд анекдотическая: два сына – одному четырнадцать, другому десять, играют в подростковую игру, придумывают к матерным словам фразы. И как это обычно бывает в возрасте, когда запретное кажется особенно вкусным, веселятся от того, что можно громко произнести недозволенное. За такое ещё недавно можно было схлопотать по шее или прослушать лекцию, а мать вместо того, чтобы подняться над этим балаганом и вернуть ситуацию в спокойное русло, вдруг решает к ним присоединиться. Есть семейные сцены, после которых дом внешне остаётся тем же, а в душе человека началась гражданская война, из-за того, что произошло крушение образа, на который он долго опирался и считал частью домашнего порядка. Именно так выглядят многие семейные конфликты, которые со стороны кажутся смешными, чрезмерными или даже дурацкими, но переживаются так, потому что близкий человек, одним небрежным движением смахнул не чашку со стола, а уважение, доверие и представление о том, как вообще в этой семье уст

Есть люди, которые живут как сериал из двух сезонов. В первом сезоне героиня просыпается с горящими глазами, устраивает генеральную уборку до стерильности, пишет план на сто пунктов, назначает себе десять привычек, выбирает новый образ, находит “правильную” музыку под “правильное” настроение и обещает себе новую жизнь уже к понедельнику. Во втором сезоне та же героиня лежит, листает контент, раздражается, откладывает, злится на себя, чувствует вину, обесценивает всё, что делала, и говорит: “ценностей нет, смысла нет, сил нет”. И здесь самое скользкое — ощущение, что это два разных человека, хотя это один и тот же механизм, который просто переключает режимы. В фазе рывка кажется, что “я наконец-то собралась”, и хочется успеть сразу всё: тело, дом, работу, отношения, питание, цели, внешний вид, дисциплину, чек-листы, трекеры. Снаружи это выглядит как мотивация. По факту это часто похоже на внутренний пресс, который держит самоценность в заложниках: “я хорошая, когда соответствую”. А по

Ревность часто называют признаком любви, в реальности она куда ближе к страху, чем к чувству, ревнуют когда боятся потерять опору, контроль или собственную значимость в глазах другого. Ревность редко начинается с громких сцен, чаще она маскируется под заботу, интерес, желание быть ближе: «Я просто волнуюсь», «Мне важно знать, где ты», «Я переживаю, когда ты не отвечаешь». — Эти фразы звучат мягко, но в них уже живёт тревога, которая постепенно требует всё больше подтверждений. В здоровых отношениях человеку не нужно постоянно доказывать, что он рядом, там есть базовое ощущение устойчивости: я нужен, меня выбирают, со мной считаются. Когда этого ощущения нет, включается контроль, проверки, вопросы, обиды, подозрения, сравнение себя с другими, желание удержать то, что ускользает. Часто за ревностью стоит не партнёр, а старая история, опыт, когда человека бросали, не выбирали, обесценивали. Тогда любой намёк на дистанцию воспринимается как угроза, и вместо того чтобы говорить о своей боли

Есть популярное объяснение, которое многим нравится: «мной манипулируют», в этой фразе удобно всё: виновный, пострадавший и есть простое объяснение боли. Но в реальной жизни манипуляция никогда не существует в одиночку, она всегда требует второго участника — того, кто в неё входит, остаётся и платит. Манипуляция не начинается с крика, угроз или давления, она начинается гораздо тише — с чувства вины за отказ, с сомнения в собственной правоте, мысли: «а вдруг я правда сделала что‑то не так». Именно в этот момент человек делает первый шаг навстречу манипуляции, даже если вслух он с ней не согласен. Часто это выглядит почти невинно, вы говорите «нет», а в ответ слышите: «я на тебя не могу положиться», не «мне сейчас тяжело», не «я расстроен», а диагноз личности. Отказ превращается в характеристику, поступок, приговор, и если страшно быть плохой, неудобной или нелюбимой, манипуляция попадает точно в цель. Манипулируют, теми, кто привык нести ответственность за чужие чувства, кто с детства у