Лит-ра

Нечасто в области детский литературы происходят громкие события. Но порой случается и такое. Глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин поручил провести проверку "Вредных советов" Григория Остера на предмет педагогической сомнительности. Книга, которую несколько поколений детей читали с восторгом и хохотом, вдруг требует официального разбирательства. Позвольте для начала напомнить, о чём, собственно, речь. "Вредные советы"– это цикл коротких юмористических стихотворений, написанных от лица воображаемого злодея-советчика, который наставляет "непослушных детей". Остер придумал изящный литературный прием: давать заведомо неправильные советы так, чтобы читатель сам, смеясь, понимал – делать так не надо. Не ябедничай, не дерись, не обманывай – только всё это подано через зеркало абсурда. Приём старый как мир: именно так работает сатира со времён Свифта и Салтыкова-Щедрина. Книга вышла в 1990 году и с тех пор выдержала десятки переизданий. Остер получил множество премий в област

Владимир Высоцкий не был на фронте. Он родился в 1938 году и войну пережил ребёнком. Но именно его стихи о Великой Отечественной войне многие фронтовики называли самыми правдивыми. "Откуда ты знаешь, как это было?" — спрашивали его ветераны. Высоцкий отвечал просто: "Я вырос среди тех, кто вернулся". Стихотворение "Он не вернулся из боя", написанное в 1969 году, — одно из самых душераздирающих произведений о войне в русской литературе. И при этом — одно из самых тихих. Никаких взрывов. Никаких атак. Только один человек, который не может понять: почему сегодня всё кажется не таким? Небо то же, лес тот же, вода та же. "Только он не вернулся из боя". Почему все не так? Вроде — все как всегда: То же небо — опять голубое, Тот же лес, тот же воздух и та же вода… Только — он не вернулся из боя. Мне теперь не понять, кто же прав был из нас В наших спорах без сна и покоя. Мне не стало хватать его только сейчас — Когда он не вернулся из боя. Он молчал невпопад и не в такт подпевал, Он всегда г

18 апреля мир отмечает День памятников и исторических мест. Обычно в этот день говорят об архитектуре и реставрации. Но я предлагаю поговорить о другом виде памятников — о тех, которые существуют одновременно в реальности и на страницах книг. О литературных местах. О городах, которые писатели превратили в нечто большее, чем просто декорацию. Есть города, которые невозможно отделить от написанного о них. Дублин без Джойса — просто ирландская столица. Но Дублин с "Улиссом" — это целая вселенная, где каждая улица, каждый паб, каждый перекрёсток несёт отпечаток одного июньского дня 1904 года. Джойс отстраивал город в тексте с такой картографической точностью, что по роману можно составить путеводитель — и такие путеводители существуют. Люди едут в Дублин специально для того, чтобы пройти маршрутом Леопольда Блума. Это и есть литературный памятник: не мемориальная доска на стене, а живое пространство, которое книга переосмыслила навсегда. Или Петербург. Можно ли смотреть на Сенную площад

149 лет назад, 17 апреля 1877 года, Лев Толстой поставил точку в рукописи "Анны Карениной". Позади были четыре года работы, публикации по частям в журнале "Русский вестник", письма нетерпеливых читателей. Роман дописывался тяжело, но Толстой все же воплотил свой замысле. И мир получил одну из самых известных книг в истории литературы. Мы все привыкли к такой трактовке: "Анна Каренина" — это роман об измене и её последствиях. Роман-предупреждение. Нарушила правила — поплатилась. Однако по-моему, это самое поверхностное прочтение из всех возможных. Вспомним, с чего всё начинается. Не с Анны и Вронского. В одной из ранних черновых версий роман вообще назывался «Два брака» — и это название куда честнее говорит о замысле. В центре книги не одна история, а две: Анна и Вронский — и Кити с Левиным. Две пары. Два разных пути. Два ответа на один и тот же вопрос: что такое счастье в семье, возможно ли это, какое оно? "Войну и мир" Толстой называл "книгой о прошлом", "Анну Каренину" — "романом из

Самый плодовитый режиссёр современности Сарик Андреасян взялся за очередную нетленку. В работе — новая экранизация "Войны и мира", которая выйдет в прокат в феврале 2027 года. Но интересно уже сейчас. Наибольшее любопытство вызывает, конечно, кастинг. На днях режиссёр объявил в своём телеграм-канале, что роль Элен Курагиной сыграет... его жена, актриса Лиза Моряк. Сюрприз? Ну, для тех, кто следит за творчеством Андреасяна, — никакого сюрприза. Наоборот, вполне ожидаемо. Справедливости ради: то, что режиссёр написал о своём видении Элен, звучит неплохо. Он говорит, что хочет показать её не коварной интриганкой и не куклой-красавицей, а холодным стратегом, для которого чувства — валюта, а каждый шаг — расчёт. "Красота как данность, как оружие, как тюрьма" Сформулировано интересно, правда? Вопрос только в одном: справится ли исполнительница? Аудитория знает Моряк по роли Татьяны в "Евгении Онегине" и матери Гвидона в "Сказке о Царе Салтане" — и отзывы, мягко говоря, сдержанные. Её на

14 апреля — эта дата отмечена в литературном календаре как день рождения человека, который ввел в обиход слово, ставшее нарицательным. Слово, которое мы употребляем в разговоре так же легко, как "лентяй" или "грубиян". Это слово "недоросль". Автору одноименной комедии Денису Ивановичу Фонвизину сегодня исполнилось бы 282 года. И это прекрасный повод поговорить о том, почему его "Недоросль" до сих пор остается зеркалом, в котором мы нет-нет да и узнаем кого-то знакомого. Для начала — немного контекста. "Недорослем" в России XVIII века называли дворянина, не достигшего совершеннолетия и не поступившего на службу. Это был юридический термин, ничего обидного. Но Фонвизин сделал так, что слово навсегда изменило смысл. После его комедии "недоросль" — это уже не возраст, а состояние ума. Своего рода диагноз. Митрофанушка — персонаж, которому шестнадцать лет, но который категорически не желает взрослеть. Он груб с учителями, нежен с маменькой, труслив перед лицом любой ответственности и совер

10 апреля в литературном календаре отмечено как день рождения Беллы Ахмадулиной — поэтессы, которую Евгений Евтушенко называл «самым неповторимым голосом в русской поэзии второй половины XX века». Сейчас, в 2026 году, ей исполнилось бы 89 лет. Почему-то к ее лирике всегда хочется возвращаться весной. Возможно, потому что её стихи сами похожи на апрель: хрупкие, неожиданные, с резкими перепадами тепла и холода. Ахмадулина вошла в литературу в эпоху оттепели, вместе с Вознесенским, Рождественским и Евтушенко. Их читали с эстрады на стадионах, их переписывали от руки в тетрадки. Но даже среди этого блестящего поколения она стояла особняком. Её поэтический голос был ни на что не похож. Она намеренно писала «не как все». В эпоху, когда ценилась простота и доступность, Ахмадулина выбирала усложнённый синтаксис, архаичную лексику, длинные извивающиеся фразы. Это раздражало критиков и завораживало читателей. Её упрекали в «красивости», в оторванности от жизни — а она продолжала писать о свечах

Говорят, перо острее шпаги. Великие писатели демонстрировали это не только в своем творчестве, но и в повседневной жизни. Приведу три истории, повествующие о том, как известные литераторы остроумно и ловко выходили из затруднительных ситуаций. Яд, сахар и король Франциск Представьте: вы застряли в Лионе без гроша в кармане, а вам позарез нужно добраться до Парижа. Для большинства людей — катастрофа. Для автора "Гаргантюа и Пантагрюэля" — повод проявить творческое мышление. Франсуа Рабле, не долго думая, приготовил три аккуратных пакетика. На каждом — чёткая надпись: "Яд для короля", "Яд для королевы", "Яд для дофина". Пакетики были демонстративно оставлены в гостиничном номере на самом видном месте. Расчёт был безупречен. Хозяин гостиницы, разумеется, тут же побежал к властям. Власти немедленно схватили опасного злоумышленника и с полноценным вооружённым конвоем доставили его прямо в Париж — к самому королю Франциску I. На аудиенции у монарха Рабле спокойно вскрыл пакетики, высы