Что почитать онлайн?

– Света, я тебя умоляю. Пожалуйста! Отправь кого-нибудь другого! – влетаю в кабинет директора таксопарка. – Я не могу! Не хочу! – кричу в голос. – Какой еще биг-босс! Я их не перевариваю! – Не получится, солнц. В райдере указан майбах. А он только у тебя, Марго. Соглашайся, прошу тебя! Иначе на такие штрафы попадем… – встает из-за стола моя одноклассница Света Кузнецова, высокая круглолицая деваха. Накручивает на палец длинный блондинистый локон. Смотрит не мигая. Взмахивает руками и добавляет со вздохом. – Ну, выручай, систер. Прошу тебя! Полтос за неделю заработаешь. Обещаю. – Да ну? – усмехаюсь недоверчиво. – Я и сама не рада, что взяла этот заказ. Говорят, мужик этот невыносимый. Биг-босс! Но кроме тебя, некого послать. И платят хорошо, солнц. – Послать всегда есть кого, – роняю небрежно. – Тебе полтос не нужен, что ли? – интересуется Светка. – Нужен, – вздыхаю устало. Вспоминаю про все проблемы разом. – Вот и заработаешь, Маргош, – радостно тараторит подружка. – Ты не пожалеешь.

Утро десятой годовщины нашей свадьбы началось с аромата свежесваренного кофе и тихого шороха шелка. Я потянулась в постели, не открывая глаз, и улыбнулась. Сегодняшний день должен был стать особенным. Десять лет. Целая вечность и одно мгновение, прожитые с Артуром, моим мужем, моей опорой, моей любовью. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы из тяжелого бархата, уже рисовали золотые узоры на персидском ковре. Я знала, что Артур уже давно на ногах – его деловые встречи часто начинались ни свет ни заря. Но сегодня… сегодня он обещал быть дома пораньше. Я села, откинув невесомое одеяло. На прикроватном столике уже стояла чашка дымящегося капучино – моя маленькая слабость, о которой Артур никогда не забывал. Рядом – крошечная вазочка с одной алой розой, символ нашей неугасающей страсти, как он любил говорить. Эта традиция началась еще в наш медовый месяц и продолжалась все эти годы. «Какая же я счастливая», – подумала я, вдыхая горьковато-сладкий аромат кофе. В груди

- Прыжок выше, Лена! Ноги вместе! Носочки тяни! - кричу я, хлопая в ладоши. - Умница, давай еще раз! С появлением русскоязычной девочки в нашей команде мне стало легче, хоть и хорошо говорю на английском, начала понимать французский, но русская речь - просто услада. Зал пахнет хлоркой и магнезией. В воздухе всегда столько напряжения, даже когда просто рядовая тренировка, девочки между собой соревнуются. А рядом только снаряды, сетки и гравитация, которую нельзя обмануть. - И раз! Прыжок, переворот! Молодец! Телефон вибрирует на тумбе. Экран загорается зеленым. Леон. Я игнорирую телефон, контролирую выполнение комбинации до конца. Девочка делает соскок, шатается, но у нее получается устоять! - Хорошо. На сегодня все свободны! - Марина, - голос коллеги, Джейн, звучит осторожно. - Там твой… муж. В машине. Кажется, он зол. что не может дозвониться до тебя. - Я видела, что он звонил. Спасибо! - переобуваюсь на ходу. - Уже три года я младший тренер, а все не могу привыкнуть в тому, как по-р

Шла я, значит по коридору, по сторонам осматривалась. Дом, надо сказать, был добротным. Высокие потолки, лепнина, дубовые панели на стенах. Мебель стояла массивная, резная, из тёмного дерева. Картины, в основном пейзажи. Глаз радовался. Но глаз хирурга, привыкшего к стерильной чистоте операционной, замечал и другое. Пыль лежала толстым слоем на багетах. Паутина в углах. Картина висела криво, будто кто-то проходил мимо, задел и не поправил. Ваза с засохшими цветами на подоконнике возмутила своим наличием. «Непорядок», – отметила про себя. – «Но потом с этим разберёмся». Сначала нужно было разобраться с тем, откуда шёл этот ужасный звук. Голос мачехи я узнала бы теперь из тысячи. Он был похож на бензопилу. Свернула в коридор и толкнула двери. Попала на кухню и остановилась на пороге. Зрелище было эпичным. Кухня дымилась. Над плитами клубился пар, что-то шипело, булькало, и, кажется, подгорало. Дымовая завеса скрывала дальние углы, и в этом тумане, как призраки, мелькали фигуры в фартука

Солнечный свет режет глаза, отдаваясь глухой болью в висках. Голова раскалывается, в горле першит. Я не до конца отболела гриппом, мне бы ещё лежать в постели, набираться сил, но не пойти сегодня было нельзя. Я привезла цветы. Сорок дней, как не стало папы. Стою у мраморной плиты, пытаюсь собраться с мыслями, но вместо скорби приходит только звенящая пустота и накатывающая тошнота. Да и ветер такой пронизывающий, сырой, пробирает до костей. Узнав, что Нонна, молодая супруга отца, не собирается на кладбище, я решила поехать сама, как и планировала до болезни. Хорошо, что она согласилась посидеть с Маюшей. После смерти папы моя мачеха, которая старше меня всего на несколько лет, странно изменилась. Видимо, она и правда его любила: стала строго одеваться, часто приезжает к нам, с Маюшей играет, а раньше даже внимания на неё не обращала. Горе меняет людей. Прихожу к выводу. У Сергея сегодня важное совещание, поехать со мной или остаться с дочкой он никак не мог. С утра уговаривал меня отл

Бывали ли у вас в жизни такие моменты, когда с самого утра всё шло не так, как было задумано? Причём вы совершенно не понимали, что тому виной, но тревога, родившаяся в сердце, не позволяла считать, будто всё обойдётся и исправится… Сегодня был именно такой день - стоило мне только подняться из постели ближе к восьми, как я ощутила странное предчувствие. И когда потекли минуты непонимания, что же является тому причиной, ощущение надвигающейся беды стало крепнуть с каждым мгновением. Вроде бы у меня всё хорошо. Я замужем за прекрасным человеком. У нас через полгода родится ребёнок. Долгожданный и даже выстраданный. И всё до этого дня было просто прекрасно, но сейчас я отчего-то ощущаю себя так, словно стою на краю пропасти, и меня в неё вот-вот подтолкнут. Причём очень знакомые руки. Родные, я бы даже сказала… Кое-как заставив себя приняться за завтрак, я осилила половину яичницы и тоста и отставила тарелку. Меня миновало такое событие как токсикоз, так что это было странно - не съесть

- Мама, ну хватит уже! Я сама всё могу! Такие фразы, которые моя дочь Амелия повторяла почти постоянно, стали уже едва ли не притчей во языцех. И набили мне оскомину до такой степени, что на них у меня выработался стойкий иммунитет. - Тебе врач сто раз сказал - полный покой! Минимальное движение - и точка! Ами закатила глаза и покачала головой. Она была слишком взрослой для своих десяти лет. Ну или считала себя таковой и всячески мне это демонстрировала. А прикована к лежачему образу жизни, слава богу, была временно. И всему виной - измена её отца, о которой Амелия узнала случайно. - Но хотя бы сесть и нормально поесть - можно? - с возмущением выдала Ами, и я сдалась. Хотелось побурчать, что в её возрасте к таким сложными многооскольчатым переломам в растущем организме нужно относиться очень внимательно, но я бы сама себе тогда показалась жуткой букой. - Можно, - кивнула я и убрала тарелку с едой, которую с минуту назад установила на подносе перед дочкой. - Только осторожно. Амелия вн

Смахиваю мокрые дорожки с лица и, глубоко вздохнув, направляюсь к зеркалу. В тусклом отражении вижу бледное, осунувшееся лицо с покрасневшими глазами. Поправляю макияж, тщательно маскируя следы недавней бури, чтобы эта наглая девка не заметила моих слез. Выхожу в зал, стараясь сохранять невозмутимый вид. Люба, моя верная помощница, стоит, словно скала, и мужественно отражает нападки разъяренной девицы. В ее голосе слышится усталость, но ни капли раздражения. Люба умеет находить общий язык с любым, даже самым сложным пациентом. - Ольга Ивановна, - облегченно вздыхает Люба, увидев меня, и в ее глазах читается тихая мольба о помощи. Она явно уже на пределе. Девица, до этого момента яростно жестикулировавшая, резко поворачивается ко мне. В ее глазах – вызов и злоба. Упрямо вздернув подбородок, словно желая казаться выше и значительнее, она цедит сквозь зубы: - Мне нужен главный врач или заведующая! Я хочу подать жалобу на грубое обращение! Смотрю на нее в упор, пытаясь понять, что Евсей в

— Кристина! — раздался за моим плечом голос Сергея. Не просто радушный, а какой-то искрящийся, ясный. Он шагнул вперёд, обошёл меня и широко улыбнулся ей во все свои тридцать два. Улыбка, которую я давно не видела. — Проходи, проходи, замерзла, наверное. И они сделали это. Не просто рукопожатие. Он раскрыл объятия, и она легко вошла в них. Обнялись. Далеко не по-дружески. Их щеки коснулись на секунду. Воздушный поцелуй, который задержался на мгновение дольше необходимого. А у меня внутри вспыхнул огонь. Не от боли уже, а от чистой, концентрированной ненависти. Она прожгла ледяной панцирь шока, и я смотрела на неё, на эту Кристину, еле сдерживая себя, чтобы не кинуться и не вмазать ей со всей дури! Да как она посмела? Эта потрёпанная курица прийти в мой дом после всего… Она всегда была яркая, дерзкая на факультете, в центре внимания толпы. Вот только ее жизнь после университета пошла наперекосяк. Три брака, слухи о долгах, вечные поиски себя то в сетевом маркетинге, то в путешествиях з