Жизнь как она есть

Дима проснулся от нежного прикосновения солнечных лучей к лицу. За окном пели птицы, а с моря доносился легкий шум волн. Он осторожно встал, чтобы не разбудить Люсю и Анечку, и вышел на террасу. Внизу, в саду, цвели розы и жасминовые кусты, воздух был пропитан их ароматом. Дима глубоко вдохнул и улыбнулся: день обещал быть чудесным. Легкий ветерок шевелил листья оливковых деревьев, а вдалеке слышался звон колоколов из церкви Святого Иосифа. Люся проснулась через полчаса и вышла к нему. Ее волосы были слегка растрепаны после сна, а в глазах еще читалась утренняя сонливость, но улыбка уже расцветала на лице. - Какой же здесь воздух… - прошептала она, вдыхая полной грудью. - Будто сам по себе лечит. - Пойдем, погуляем по городу? - предложил Дима, ведь до вечера и встречи с Марко было еще много времени. - Анечка еще спит, дадим ей отдохнуть. Они спустились вниз, прошли мимо оливковых деревьев и вышли на Корсо Умберто - главную улицу Таормины, где они отдыхали, как когда-то в студенческую п

В этот день Дима проснулся раньше всех. В комнате царил мягкий утренний свет, пробивавшийся сквозь легкие шторы. Он спустил ноги с кровати. Нашарил тапки. Обулся и встал. Затем, стараясь не разбудить Люсю, вошел к ее комнату. Она мирно спала, слегка приоткрыв губы. Ее волосы разметались по подушке, а ресницы чуть подрагивали. Наверное, ей снилось что-то приятное. Дима замер на мгновение, любуясь безмятежным лицом любимой. Он тихо прошел в гостиную, достал заранее подготовленный чемодан и начал складывать вещи. В голове крутились мысли: «Все должно быть идеально. Никаких сбоев. Сегодня начинается новая глава, и не в книге, а в нашей жизни». Аккуратно сложив любимые платья Люси, Дмитрий добавил пару своих лучших рубашек, не забыл про игрушки и купальники для Анечки. А ребенок проснулся, когда Дима уже заканчивал сборы. Потягиваясь и лениво позевывая, Аня вошла медленно в комнату в пижаме с мультяшными динозаврами. Посмотрела на отца, на чемоданы и, догадавшись, что к чему, запрыгнула на

Дима стоял, опершись о дверной косяк, и любовался стройной фигуркой Люси. Она ловко расставляла тарелки на столе. Ее движения были плавными и точными. Собственно, как и всегда, когда она занималась домашними делами. А делала это умело и с удовольствием, как будто она вкусными блюдами что-то пыталась погасить в себе нехорошее. Анечка бегала у нее под ногами, и, то хватала салфетку, то пыталась поставить стакан не туда, где нужно, то звонко смеялась, когда Люся делала вид, что ловит ее. В эти мгновения дом наполнялся теплом и жизнью. Он невольно залюбовался ими обеими: Люсей в простом домашнем платье, с волосами, собранными в небрежный хвост, и Аней в яркой футболке с изображением мультяшного единорога. Они были его семьей. Да, да, той самой, о которой когда-то не смел даже мечтать. Но тут в груди снова шевельнулось знакомое чувство. Тяжелое, объемное, давящее, будто камень, который он носил с собой уже все эти годы. Мысли снова вернулись к роману. К тому самому, что принес ему невероятн

Дима отчасти пожалел, что предложил Люсе поездку в Италию. Придется пропустить несколько важных встреч... Но потом, пожелав жене спокойной ночи и поцеловав на ночь Анечку, передумал. Что-то же должно хорошего случиться в их такой пустой жизни... Вечером Дима ворочался с боку на бок, сбивая простыню в плотный ком. Кровать казалась слишком большой и холодной. Он по-прежнему спал один уже который год, ведь они с Люсей расписались только с той целью, чтобы опека им Анечку вернула. Духота давила на грудь, словно тяжелое влажное одеяло. Пот выступал на лбу и спине, неприятно лип к коже. Часы на тумбочке показывали 2:17, стрелки будто застыли на месте. Он резко сел, спустил ноги на прохладный пол, провел рукой по лицу. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. В коридоре тихонько тикали модные напольные часы, но их мерный стук только усиливал ощущение одиночества. Дима поднялся и побрел на кухню, стараясь не шуметь. На кухне он включил новую люстру под потолком. Свет резанул по глазам,

Тихое утро в квартире. Солнечные полосы ложатся на пол, в воздухе пахнет свежесваренным кофе, из детской доносятся приглушенные звуки. Анюта уже проснулась. Дима сидит за столом, медленно пьет кофе, рассеянно рассматривая свои руки. Замечает, что ногти снова обкусаны. Старая привычка из детства, когда волновался. В памяти всплывает картина: они втроем - он, Лёня и Артем. Сидят на старой кухне у Лёни. Пьют чай и смеются над нелепыми рифмами, которые придумывали на ходу. Мимо проходит Люся. Легкое прикосновение к плечу заставляет его поднять глаза. Он ловит ее взгляд, теплый, заботливый, но с едва уловимой тенью вопроса. Что-то в его поведении настораживает ее, хотя она не говорит об этом вслух. За окном привычно шумит город, но Диме чудится отдаленный смех Лёни. И он такой ясный, будто друг стоит где-то рядом. Дмитрий мысленно одергивает себя: «Ты, что, Димон, свихнулся, что ли. Все ж хорошо. Просто воспоминания. И хорош взвинчивать себя!». Но внутри остается легкий холодок: «Мне, что,

В квартире стояла глубокая тишина. Только тиканье старинных часов да редкое шуршание клавиш. Дима сидел на кухне за компьютером, ссутулившись. В свете экрана его лицо то озарялось бледным сиянием, то снова погружалось в полумрак. Отныне он работал ночами, когда Люся и Анечка спали, будто совершал что-то запретное. Очень, как вор, крадущий чужое время, торопился. Очень осторожничал, боясь, чтобы Люся не вошла, ведь она не поймет, что он хочет добра, а подумает, что он решил плагиатом заняться, публикуя роман друга под своим именем. Пальцы скользили по клавиатуре с почти ритуальной осторожностью. Он снова и снова перечитывал рукопись Лёни, затем - то, что перенес в компьютер. Ни слова не менял, лишь форматировал текст, убирал личные заметки друга, оставлял лишь чистый, сильный рассказ. В этих строках жила душа, которую Дима так хорошо помнил: острый ум, горькая ирония, светлая надежда. За окном медленно светлело. В комнате пахло остывшим чаем и бумагой. На столе лежала раскрытая тетрадь

Быт новой семьи был наполнен мелкими, но важными моментами. Каждое утро начиналось с новых открытий. Вот Анечка учится ходить, сначала держась за диван, потом за руку Люси, потом - за ручку игрушечной тележки. Ее смех, когда она делала первый самостоятельный шаг, был лучшей наградой за все бессонные ночи. Дима снимал на телефон эти моменты, чтобы сохранить их навсегда. А вот Анечка впервые ухватила ложку и, пытаясь есть сама, размазала кашу по подбородку. Вот она произнесла первое осознанное «мама», и Люся замерла, боясь поверить, что это правда. Дима, услышав, тут же потребовал повторить, но малышка лишь хихикнула и спряталась за Люсю. В другой раз девчушка вдруг назвала его «папа», и он на мгновение потерял дар речи, а потом обнял ее так крепко, что она запротестовала. Иногда они устраивали «семейные советы» - сидели на полу в гостиной, окруженные игрушками, и обсуждали, куда пойдут гулять, что будут готовить на ужин, какие книжки читать перед сном. Эти простые ритуалы создавали ощущ

Люся, конечно же, помнила, как Дима ей несколько раз делал предложение. И о том помнила, что чувствовала при этом. Лёни нет. Судя по всему, его не найдут. Но она не хотела в это верить, даже несмотря на то, что полицейский, который принимал их тогда, снова отводил в сторону глаза. Правда, обстоятельства изменились. - Люсь, ну, что… мужик сказал – мужик сделал, - Дима опустился на одно колено и выпростал из пакетика кольцо. - Выходи за меня, как и обещала. Но, повторюсь, ты не подумай чего-то. Это фиктивный брак, ради формальностей и только ради того, чтобы вернуть малышку, к которой не только ты прикипела душой. Девушка смотрела на него долго, будто изучая каждую черту его лица: тень усталости под глазами, морщинки от недосыпа, решимость в сжатых губах. Он поступает действительно, как настоящий мужчина. Жертвует своей свободой ради нее, ради ее прихоти. - Димыч, я согласна, и точка, - сказала она тихо, чтобы просто подтвердить свое недавнее согласие, данное Димке. – Но, учти, мы не заб

За окном медленно кружились снежинки, ложась на подоконник пушистыми комочками. Они прилипали к оконному стеклу, таяли и стекали каплями, будто слезы. Да, только что тишина была такой уютной, что казалось, ничто не может ее нарушить. Но этот звонок разорвал эту теплую тишину. Дима стал быстро ходить по комнате, затем присел на секунду на диван, то и дело поглядывая на часы. В квартире было тепло, хотя Люся все равно куталась в свитер то ли от холода, то ли от тревоги. Она, нервничая от мелькания друга, посмотрела с тоской на диван, где укутанная в то самое голубое одеяльце, в котором ее нашли, спала Аня. Ее личико было спокойным, щечки порозовели от тепла. - Люся, сколько мы ее уже держим? Час? Два? – шепнул молодой человек. – Скорее всего, кто-то заметил это?… Люся подняла глаза. - Ты о чем? - О том, что звонят к нам неслучайно, мы же не просто взяли ребенка с улицы. Это… незаконно. Нам придется отвечать. А наказание, сама понимаешь, будет суровым. Люся не успела ответить, потому что

На следующий день Люся проснулась с необычным ощущением. Не с привычной тяжестью в груди, а с легким трепетом, будто внутри зажглась маленькая свеча. Она долго лежала, глядя на падающий снег, а потом резко встала, открыла шкаф и достала яркую блузку - ту, что давно не носила. - Пора, - сказала она вслух, словно убеждая саму себя. Она позвонила Диме: «Давай встретимся в парке. Хочу пройтись. Просто пройтись.» Он согласился без колебаний. Они встретились у входа в парк. Люся была в новом шарфе - ярко-красном, как капля жизни на белом снегу. Дима невольно улыбнулся. - Хорошо выглядишь. - Стараюсь, - ответила она с легкой усмешкой. - Знаешь, я вчера поняла: если мы будем сидеть в темноте, Лёня никогда не вернется. А если мы будем жить, то, может, он увидит это и найдет дорогу домой. Они шли медленно, наслаждаясь морозным воздухом. Деревья стояли в снежных шапках, а дорожки были усыпаны искрящимися кристаллами. - Помнишь, как мы с Лёней собирали желуди в этом парке? - спросила Люся. - Он го