Андрей Грудин. Про деньги

Добрый день. Продолжаем наш цикл подкастов о влиянии военного конфликта США и Ирана на глобальные рынки. Мы уже говорили о скачке цен на нефть и турбулентности в американских индексах. Сегодня — часть четвёртая. И наш фокус смещается в сторону Азии, региона, который, возможно, оказывается в самой уязвимой позиции в этом кризисе. Если посмотреть на карту мира, то Ормузский пролив — это не просто узкий коридор между Оманским и Персидским заливами. Это… артерия. Главная энергетическая артерия для всей Восточной Азии. Через неё проходит около 30% всей мировой нефти, которая морем поставляется на рынки. И вот теперь представьте: эта артерия под угрозой блокады, минирования или прямых военных действий. Цена на нефть — это лишь первый, самый очевидный сигнал тревоги. Гораздо глубже и серьёзнее последствия для экономик, которые буквально живут на этом импорте. Возьмём, к примеру, Южную Корею. Это не просто страна. Это гигантский, высокотехнологичный завод. Завод по производству микросхем, авто

Приветствую вас, друзья. В третьей части нашего разбора я предлагаю взглянуть на американский фондовый рынок — как на него повлияла эскалация конфликта? Ситуация здесь довольно показательная: общий настрой инвесторов настороженный, рынок находится в небольшом минусе. Падение есть, но пока оно сдержанное, и это говорит о выжидательной позиции крупных игроков, которые пока не спешат с масштабными продажами, но и не рискуют активно покупать в такой неопределённой обстановке. Однако внутри этого общего тренда есть настоящие победители и проигравшие. Как и можно было ожидать, в выигрыше оказались компании оборонного сектора. Их акции уверенно растут на фоне новостей. Почему? Инвесторы четко видят логику: любое обострение геополитики приводит к росту военных бюджетов, а значит, к новым госзаказам на технику, вооружение и технологии. Игроки этого сектора уже сейчас начинают переоцениваться в сторону роста. Мы наблюдаем, как инвесторы перераспределяют капитал в активы, которые исторически пока

Приветствую. Сегодня хочу поделиться с вами довольно непопулярной, но трезвой мыслью. Я не верю в то, что нефть надолго задержится выше 100 долларов за баррель. Да, слышу ваши возражения: конфликт на Ближнем Востоке в разгаре, Ормузский пролив на замке, логистика в огне. Но давайте посмотрим на историю и механизмы рынка. Вот что мы видели: после начала эскалации нефть марки Brent действительно резко выросла — на те самые 10-13%, до 80-82 долларов. Рынок мгновенно впихнул в цену «геополитическую премию». Это классика. Исторически, во время конфликтов, цены могут подскочить примерно на 26% в первые три месяца. Но ключевое слово — в первые. Значительная часть этого движения происходит сразу, на эмоциях и страхе. Понимаете, в чём дело? Геополитическая премия появляется мгновенно и так же быстро может испариться, когда всем становится ясно, что реального, физического дефицита нефти — нет. А самый важный фактор — это именно физическая нехватка нефти, а не новости. Да, Ормузский пролив — это

Привет, инвесторы. Это вторая часть нашего разбора последствий конфликта в Ормузском проливе. Сегодня — взгляд на российский фондовый рынок. И здесь картина оказалась очень… избирательной. Пока весь мир замирал в ожидании, куда качнётся нефть, российские биржи отреагировали чётким, почти хладнокровным движением. Взлетели акции конкретных компаний — наших экспортёров нефти и газа. И у этого взлёта есть простая, железная логика. Представьте картину: в Ормузском проливе, главной нефтяной артерии мира, топят танкеры. Страховые компании — не дураки. Они моментально взвинтили стоимость страховки на перевозку арабской нефти. В 12 раз. Представьте этот ценник. Везти сырьё из Персидского залива стало безумно дорого и смертельно опасно. И тут взгляды покупателей поневоле начинают смещаться на карте. И что они видят? Российские маршруты — трубы в Китай и порты Балтики — остаются островками стабильности. Они безопасны, они работают, они предсказуемы. В мире, где логистика стала полем боя, это — ст

Привет, друзья. Это первый выпуск из нашего цикла о том, как конфликт между США и Ираном переворачивает мировые рынки. Сегодня мы начинаем с самого сердца этой геополитической бури — с нефти и газа. Все завязано на одной точке, на крошечном, но невероятно мощном перешейке — Ормузском проливе. Через него проходит примерно 20% всей мировой нефти и 20% сжиженного газа. Это не просто маршрут, это артерия, питающая глобальную экономику. Когда США и Израиль нанесли свои удары, Иран ответил не только словами. Он начал атаковать торговые суда у своих берегов. Результат? Судоходство в этом районе сейчас практически парализовано. Это не угроза, это уже факт. И этот факт уже бьет по рынкам. Что мы видим прямо сейчас? Нефть: Марка Brent в моменте взлетала до 115 долларов за баррель. Сейчас она держится около 91. Но я говорю вам прямо: если этот конфликт затянется, нефть улетит выше 100 долларов. Это не прогноз, это математика дефицита. Газ: Здесь ситуация еще более резкая. Катар, один из главных п

Привет, друзья. Четыре года назад, в феврале 2022, многие эксперты предрекали нам экономический коллапс. Говорили о долларе по двести и о том, что рубль станет «щебнем». Сегодня курс — около 75–76, экономика на плаву. Казалось бы, прогнозы не сбылись. Но что произошло на самом деле? Я долго слежу за этой темой, и вот мой личный вывод: экономика не рухнула, но она радикально изменилась. Эта устойчивость, которую мы видим, — не признак силы, а результат глубокой, часто болезненной перестройки всей модели. Давайте разберём по пунктам, что я за эти четыре года увидел. Во-первых, рубль. Он стабилен и крепок. Но эта сила — немного обманчива. После санкций 2024 года против биржевой инфраструктуры у нас по сути исчез привычный биржевой рынок валюты. Доллар торгуется в основном вне биржи, платежи ушли в новые каналы. Волатильность снизилась, но и экспортёрам стало сложнее. Мы ведь прошли через дикие качели: в 2022-м видели и 120 рублей за доллар, и потом падение к 50. Потом снова взлёт за 100.

Привет, друзья. Сегодня — разговор о гиганте, о котором все постоянно вспоминают в контексте геополитики. О компании, чьи акции дергаются на каждой новости о переговорах. Речь, конечно, о Газпроме. Рынок до сих пор смотрит на него как на чистую «ставку на мир», ожидая, что вот-вот откроются старые трубы в Европу и всё вернётся. Но что, если «мира» не будет? На чём тогда будет расти этот колосс? Я покопался в цифрах и стратегиях, и вот что увидел. Главное, что нужно понять: поворот на Восток для Газпрома — это уже не план, а свершившийся факт. В прошлом, 2025 году, впервые в истории Газпрома поставил в Китай по трубам больше газа, чем в Европу. «Сила Сибири» вышла на полную мощность — 39 миллиардов кубов. Это только начало. В 2027 заработает дальневосточный маршрут, потом в перспективе — «Сила Сибири — 2» через Монголию. В теории, это может частично заменить потерянные европейские объёмы. Но здесь есть свой большой нюанс, о котором все говорят шепотом: Китай — очень жёсткий переговорщик

Добрый день, друзья. Сегодня мы поговорим о рубле в период нестабильности. Тема — «Рубль и Иран: почему война на Ближнем Востоке не спасет российскую валюту». Давайте разбираться по порядку. В понедельник утром все обсуждали новости об ударах по Ирану. Нефть Brent уже прибавила около 10%, золото подорожалo на 3%. Логичный вопрос: а что с рублём? Ждать ли нам укрепления? Мой ответ: нет, фундаментально — не ждать. Почему? Всё упирается в бюджетное правило. Его главная идея — изолировать курс рубля от резких скачков цен на нефть. И это работает в обе стороны: и когда нефть дешевеет, и когда она дорожает. Если нефть растёт, как сейчас, Минфин автоматически сокращает объёмы покупки валюты для Фонда национального благосостояния. То есть дополнительной валюты на рынок не поступает, и давление на рубль с этой стороны не усиливается. В понедельник мы, возможно, увидим кратковременное спекулятивное укрепление рубля — трейдеры могут отреагировать на новость. Но это будет именно краткосрочный вспл