Владимир Кири

Говорят: «Я художник, я так вижу». А что на самом деле художник видит? Иногда я не могу сомкнуть глаз ночью из-за того, что по пути мне встретился какой-то предмет. Совершенно невзрачный, обыденный, а порой и вовсе выброшенный кем-то на свалку. *** Гуляя по тротуарам Лаоса, я часто проходил мимо старых заброшенных лавочек и пыльных столиков. Проходил мимо, не придавая значения... Но потом они начинали приходить ко мне во сне. Мне снилось, как я их рисую. Это навязчивое состояние может длиться до тех пор, пока я не вернусь туда. Пока не встану посреди тротуара, заглядывая в щели решетчатого забора, и не сделаю столько зарисовок, сколько захочется — на сколько хватит сил. *** В такие моменты всё происходит само собой, на чистых эмоциях, на одном дыхании. Только закончив работу, я начинаю осознавать: именно эти «ненужные» и незаметные прохожим предметы и создают ту самую неповторимую, подлинную атмосферу Лаоса. *** Художник чувствует и видит иначе. Речь не всегда идет о детальном анализе

Чемодан пополняется с каждым зачеркнутым днем в календаре. Мое творческое и профессиональное путешествие в Лаосе подошло к своей финальной черте. Три года назад я переезжал сюда как к мечте. Тогда казалось, что это лучшее, что могло случиться в жизни, и я был готов остаться здесь навсегда. Сегодня я уезжаю с чувством глубокой благодарности, без капли сомнения или сожаления. Впереди — только

Бытует мнение, что традиции нельзя менять. Но что делать, если твои друзья — из разных миров? В этом году я решил провести эксперимент и познакомить героев моих зарисовок, русскую Матрёшку и индонезийского хитреца Чепота, с нашей Масленицей. Из этой затеи получился целый комикс. Листайте галерею и погружайтесь в атмосферу культурного микса! Этот комикс — не просто шутка. Это иллюстрация того, как наше окружение формирует нас. Как я писал в предыдущей статье про непальскую ёлку, мы перенимаем привычки и взгляды тех, с кем общаемся. Мой Чепот — коренной индонезиец, но он уже вовсю празднует Масленицу. А Матрёшка научилась не обижаться на его проделки. Окружение и правда меняет личность, и я рад, что мои герои «набираются» друг у друга только самого доброго. А как вы считаете, стоит ли адаптировать наши традиции под другие культуры, или их нужно сохранять в строгом виде? Пишите в комментариях! Читайте также этот комикс в прозе. Всех с Масленицей!

В продолжение темы о том, как окружение незаметно меняет наше мировосприятие, хочу поделиться историей о «неслучайных случайностях». В 2026 году моя новогодняя ёлка превратилась в непальский арт-объект. 2025 год я встречал в Непале. Это было моё первое глубокое знакомство с местной культурой: я изучал искусство, общался с коллегами-художниками, собирал литературу и артефакты для своей студии. Тогда я ещё не знал, насколько сильно эта страна «прорастёт» во мне. Позже, уже в Лаосе, судьба свела меня с коллегой из Непала. Она выросла в Гонконге в традиционной буддийской семье, но её сердце и корни всегда принадлежали Гималаям. Общаясь с ней, я кожей чувствовал ту самую непальскую энергию, которая запечатлелась в моей памяти во время поездки. Это влияние было настолько сильным, что я начал рисовать то, что впечатлило меня больше всего — богиню Кумари. Именно это общение привело к острому желанию воссоздать атмосферу Непала прямо у себя дома. Так родилась моя новогодняя ёлка в непальском ст

Последние несколько лет под Новый год происходит удивительная трансформация: моя праздничная ёлка перестает быть просто деревом из детства. Она превращается в сложный культурный объект Юго-Восточной Азии. Я заметил это не сразу. Только спустя годы, пересматривая свои зарисовки, я понял, насколько глубоко профессия востоковеда и путь художника изменили мой быт. Всё дело в том, что под рукой у меня всегда оказывалось больше артефактов из далеких стран, чем традиционных стеклянных шаров. Однажды я нарядил елку в индонезийском стиле, еще будучи дома, в Луганске. Помню, как долго мог сидеть в тишине и наблюдать за результатом: как за еловыми ветвями и мандаринами прячутся куклы ваянг-голек, и как в свете свечей «оживают» миниатюрные кожаные фигурки ваянг-кулит, отражаясь в шарах. Я обожал зарисовывать эти моменты. Так продолжалось несколько лет — Индонезия прочно поселилась на ветвях моей елки, напоминая о смыслах, которые я искал в искусстве. Затем мой творческий путь привел меня во Вьетна

Кумари — одна из самых удивительных и загадочных традиций Непала. Недавно я прочитал новость, что в стране избрали новую богиню Таледжу — девочку всего 2,8 года. Все знают её под именем Кумари. Эта новость напомнила мне о моём путешествии в Непал, где я побывал в декабре–январе этого года. Образ Кумари остался в моей памяти особенно ярко. О ней знают все жители Катманду. Едва выйдя из аэропорта, можно увидеть плакат с изображением Кумари и надписью «Добро пожаловать в Непал». На территории дворца продаются сувениры с её образом. Лично мне не удалось увидеть богиню — иногда туристам везёт заметить, как она выглядывает из окна своего дворца, где живёт вместе со священниками и нянями, вдали от родителей. Спустя несколько месяцев после поездки новость о новой Кумари снова откликнулась во мне. Захотелось зарисовать по памяти этот образ — опираясь на собственные впечатления, эмоции и сувенирных кукол в виде Кумари, которых я привёз в свою коллекцию. Считается, что культ Кумари зародился ещё

Недавно моя коллега поделилась со мной удивительной историей о непальских традициях. Она выросла в Гонконге, но родом из Непала и до сих пор живёт по непальским обычаям. Несмотря на городскую среду, чувствуется, что всей душой и сердцем она непалка. Причина её переезда в Лаос тоже вполне символична — ей хотелось быть ближе к буддийской культуре и к родным горам Непала. В её образе жизни многое от традиционного непальского уклада: быт, еда, общение, круг друзей. В этом есть что-то общее с представителями хмонгских народов, живущих здесь, в Лаосе, — те же сильные корни, связь с традициями и уважение к своим предкам. Так вот, рассказала она мне историю. В социальных сетях она познакомилась с молодым человеком из Непала, который живёт в Лондоне. Оба они принадлежат к коренной народности Таму (Гурунг) — народу горных районов центрального и западного Непала, известных своим гостеприимством, древними шаманскими и буддийскими обрядами и богатой культурой песен и праздников. Даже фамилии у них

Ни разу еще не случалось, чтобы я не знал, что рисовать. Мое окружение, профессия, сама жизнь диктуют мне сюжеты — во сне, во время прогулки, под дождем или вот в манговый сезон. Помню сочные, яркие манго на картинах Поля Гогена, но никогда не встречал таких в жизни. Даже когда я жил во Вьетнаме, в своем маленьком городке, мои попытки найти необыкновенно яркие, сверкающие плоды были тщетны. Во Вьетнаме очень любят есть манго зелеными: нарезанные ломтики макают в смесь соли и перца чили. Во рту тогда соединяются сразу три вкуса — соленый, острый и кислый. Возможно, поэтому спелые манго было сложно найти. Даже напитки из манго не пользовались особой популярностью. Тем не менее, мне удалось зарисовать несколько натюрмортов с манго. Но все изменилось в Лаосе летом 2025 года, в сезон манго. Хотя я живу здесь уже третий год, вдруг словно в одночасье повсюду «вырастали» лавки с разными сортами манго. Их размеры, сочность и насыщенность цвета не давали мне покоя. Так сильно захотелось рисовать

Вирапхон Нитипрапха (Veeraporn Nitiprapha, 1962 – , Бангкок) – тайская писательница, дебютировавшая с романом «Слепой земляной червь в лабиринте», который стал бестселлером в Таиланде и был удостоен престижной Премии писателей Юго-Восточной Азии (S.E.A. Write Award) в 2015 году. В октябре 2018 года её второй роман The Twilight Years and the Memory of a Black Cat получил эту награду повторно, сделав авторку первой женщиной в индустрии, достигшей подобных высот. Я люблю в книгах изучать жизнь народов Юго-Восточной Азии: открывать для себя, как они мыслят, рассуждают, поступают. С большим удовольствием я прочитал роман «Слепой земляной червь в лабиринте» (авторский перевод названия: The Blind Earthworm in the Labyrinth). Обложка книги интригует своей загадочностью, немного сумбурной эстетикой и способностью пробудить интерес: «О чём же эта история внутри?» И нужно сказать, что обложка действительно отражает суть романа, а название — независимость девочек, предоставленных самим себе, котор