Мой стиль

Валентина Степановна сидела на моей кухне с видом человека, который пришёл решать важный вопрос. Спина прямая, руки на коленях, взгляд прямой и уверенный. Я наливала чай и ждала, когда она перейдёт к делу. Работая финансовым консультантом в банке Нижнего Новгорода, я научилась распознавать людей, которым нужны деньги. Они садятся именно так — с деланной уверенностью, которая должна скрыть просьбу. — Леночка, я к тебе по серьёзному вопросу, — начала свекровь, отпив чай. — Нужна сумма. Триста тысяч рублей. На месяц, максимум два. Она произнесла это так, будто речь шла о трёх тысячах на продукты. Я поставила чашку на блюдце, посмотрела на неё спокойно. — Валентина Степановна, у меня нет свободных трёхсот тысяч. Свекровь улыбнулась — снисходительно, по-матерински: — Леночка, не скромничай. Ты же в банке работаешь, зарплата хорошая. Игорь рассказывал, что вы в прошлом году машину купили, в этом на море летали. Значит, деньги есть. Машину мы купили в кредит, на море копили полгода, отказывая

Людмила Васильевна появилась в нашей квартире в воскресенье утром с пирогом и той особенной улыбкой, которая обычно предшествовала просьбе. Я работала HR-менеджером в крупной IT-компании в Казани, и свекровь хорошо знала о моей должности и возможностях. — Иришенька, солнышко, — она поставила пирог на стол, — у меня к тебе дельце небольшое. Муж Андрей сидел за ноутбуком, делал вид, что не слышит. Он научился распознавать эти интонации и предпочитал не вмешиваться. Я наливала чай, ждала продолжения. Людмила Васильевна села напротив, сложила руки на коленях. — Помнишь моего племянника Кирилла? Танин сын, из Набережных Челнов? Помнила смутно — высокий парень лет двадцати пяти, виделись на семейном празднике год назад. Что-то мямлил про компьютеры и игры. — Так вот, Кирюша закончил курсы программирования! Три месяца учился, сертификат получил! И я ему пообещала, что ты устроишь его в свою компанию. Я поставила чайник. За окном моросил осенний дождь, по стеклу ползли капли. — Людмила Василье

Денис сидел на диване в трусах и майке, когда я вернулась с работы в девять вечера. Вокруг него — крошки от чипсов, пустая пивная банка, телевизор орёт на всю Воронежскую квартиру. Картина не менялась уже полтора года. Я работала администратором в сети стоматологических клиник, график с восьми до восьми, на ногах весь день. Приходила домой разбитая, а Денис даже посуду за собой не мыл. — Ужин будет? — он не отрывался от экрана, где гонщики резали повороты. Я поставила сумку, сняла туфли. Ноги гудели, спина ныла. — Денис, давай договоримся. Я работаю по двенадцать часов. Ты дома. Может, ты будешь хотя бы ужин готовить? Он рассмеялся, откинулся на подушки: — Я? Готовить? Тань, это женское дело. Я мужчина, я не для плиты создан. — Ты год без работы. Чем ты занят весь день? — Я ищу достойное предложение. Не буду же я грузчиком идти или курьером. У меня образование, между прочим. Образование — недоконченный технический институт, бросил на третьем курсе. Последнее место работы — менеджер в с

Тамара Ивановна имела привычку раздавать моё гостеприимство направо и налево, как будто у неё был неограниченный запас моего терпения на складе. Очередная порция «гостей» появилась в пятницу вечером, когда я только вернулась с работы на дачу в Подмосковье и мечтала о тишине. — Верочка! — свекровь влетела в калитку первой, за ней тянулись четверо незнакомых людей с чемоданами. — Вот привела родственников из Саратова! Они на неделю в Москву приехали, а гостиницы такие дорогие! Я им сказала — Верка хозяйка золотая, всех примет! Родственники улыбались виноватыми улыбками. Двое взрослых, двое подростков. Чемоданы явно упакованы на долгий срок. Я работала финансовым аналитиком в компании, график плотный, выходные проводила на даче — отдыхала, приводила в порядок сад. Дачу купили с мужем Петром три года назад, небольшой домик с двумя спальнями, участок шесть соток. Пётр в командировке в Казани уже две недели, вернётся через десять дней. А Тамара Ивановна этим активно пользовалась. — Тамара Ив

Карина стояла на пороге моей квартиры в Краснодаре, как хозяйка, которая пришла выселять незаконного жильца. Высокая, яркая, в дорогой дублёнке. За её спиной маячил Олег — мой муж, который три месяца назад собрал вещи и ушёл к ней. — Ты Вера? — она окинула меня оценивающим взглядом, будто прикидывая, стоит ли тратить время. — Я Карина. Нам нужно поговорить. Я пропустила их в прихожую. Олег не смотрел мне в глаза, изучал носки собственных ботинок. Карина прошла в гостиную, огляделась, сняла дублёнку и бросила на диван. — Олег говорил, что квартира двухкомнатная. Неплохо. В хорошем районе. Я заварила чай, расставила чашки. Карина села за стол, скрестила ноги, откинула волосы. Олег примостился рядом, сгорбленный, будто хотел стать незаметным. — Вера, давай без лишних слов, — Карина отпила чай. — Ты с Олегом разводишься, верно? — Да. Документы подали месяц назад. — Отлично. Значит, вопрос только в разделе имущества. Квартира куплена в браке? — До брака. За три года до свадьбы. Она нахмурил

Игорь сидел в кресле напротив с видом победителя. Костюм отглажен до хруста, запонки блестят, улыбка самодовольная — он уже мысленно делил наше имущество и оставлял мне крохи. Нотариус раскладывала документы, её помощница готовила бумаги. А я молчала и ждала. Ждала того самого момента, когда Игорь произнесёт это вслух. При свидетелях. Мы прожили в браке двенадцать лет. Я работала главным бухгалтером в торговой сети, он открыл свой бизнес — небольшую строительную фирму. Начинали вместе — я вела документы, считала налоги, он искал заказы. Первые пять лет мы были командой. Потом он нанял секретаршу Алину, и команда распалась. Алина была на десять лет моложе, носила короткие юбки и смеялась над всеми шутками Игоря. Через полгода он стал задерживаться на работе. Ещё через полгода перестал скрывать. Когда я нашла в его телефоне переписку, где он обсуждал с Алиной покупку квартиры для неё, я не устроила скандал. Просто начала собирать документы. — Итак, — нотариус посмотрела на нас поверх очк

Андрей появился на пороге, как призрак из прошлой жизни. Четыре года мы не виделись, четыре года он не звонил, не писал, не интересовался — будто растворился в воздухе после развода. А теперь стоял в дверях моей квартиры в Воронеже, постаревший, с залысинами, в мятой куртке. — Привет, Марин. Я услышал про бабушку. Соболезную. Бабушка умерла месяц назад. Оставила мне квартиру в центре города и дачу в пригороде — всё, что копила всю жизнь. Я была единственной внучкой, она растила меня почти как дочь. Завещание оформила за два года до смерти, когда поняла, что силы уходят. — Спасибо, — я не пригласила его войти, стояла в дверях. — Можно войти? Поговорить надо. Я пропустила его в прихожую. Андрей прошёл на кухню, сел за стол, будто всё ещё жил здесь. Разлёгся, раскинул руки — хозяин положения. — Слушай, я тут посоветовался с юристом. Бабушка оформила завещание, когда мы ещё были в браке. Значит, это совместно нажитое имущество. Я наливала воду в чайник, спокойно, методично. — Андрей, завещ

Тамара Ивановна стояла посреди моей гостиной с видом полководца перед решающей битвой. В руках она держала рулетку, на диване расположились три её племянницы, а муж мой, Виктор, жался к стенке и делал вид, что очень занят телефоном. — Значит, так, — свекровь развернула план квартиры, который откуда-то раздобыла. — Люся с детьми возьмёт эту комнату, она больше. Окна на юг, светло. Вере — среднюю, ей одной хватит. А Галя пока поживёт на кухне, там диван поставим. Я стояла в дверях с подносом. Чай остывал, печенье теряло хрусткость, а моя квартира превращалась в коммуналку прямо на моих глазах. — Тамара Ивановна, о чём речь? Свекровь обернулась, посмотрела на меня так, будто я помешала важным переговорам. — О расселении, Лена. Девочкам нужно жильё. Квартира большая, места хватит всем. Девочки — это три племянницы мужа, каждой за тридцать. Люся с двумя детьми недавно развелась. Вера потеряла работу в Новосибирске и собиралась в Москву. Галя просто устала от съёмных квартир и хотела пожить

Вечер в ресторане. Дмитрий пригласил трёх своих деловых партнёров с жёнами — важный ужин, налаживание связей. Я надела лучшее платье, улыбалась, поддерживала светскую беседу. В какой-то момент я случайно задела бокал. Вино пролилось на скатерть. Я охнула, схватила салфетки. — Не обращайте внимания, — Дмитрий виновато улыбнулся партнёрам. — Света у нас такая. Неловкая немного. Вечно что-то роняет. Партнёры снисходительно хмыкнули. Их жёны улыбнулись с сочувствием. Я промокнула пятно, села обратно. Щёки горели. Через полчаса разговор зашёл о недвижимости. Один из партнёров, Игорь, рассказывал про покупку квартиры в новостройке. — Застройщик обещает сдать через год, но я сомневаюсь, — говорил он. — Как думаете, стоит ли вкладываться? — Какой застройщик? — спросила я. — «СтройИнвест Групп». Я нахмурилась. — Не стоит. У них три проблемных объекта, два суда с дольщиками, сроки срывают регулярно. — Откуда ты знаешь? — Дмитрий удивлённо посмотрел на меня. Я достала телефон, открыла приложение.

Телефон зазвонил ровно в семь тридцать. Я ещё спала, завернувшись в одеяло, как в кокон. Олег сопел рядом, раскинув руки. За окном только-только светало — декабрьское утро в Самаре наступало неохотно, будто не видело смысла торопиться. Имя на экране: "Людмила Фёдоровна". Свекровь. Я знала, зачем она звонит. Сегодня пятнадцатое число. День зарплаты. — Алло. — Катенька, доброе утро! — голос бодрый, будто она уже час как на ногах. — Ты не забыла про перевод? Перевод. Двадцать пять тысяч рублей на её кредит. Каждый месяц, уже полгода подряд. — Людмила Фёдоровна, сейчас половина восьмого. — Ну да, я знаю! Просто боюсь, что забудешь. Платёж сегодня списывается, а то пеня набежит. Олег зашевелился, открыл один глаз, посмотрел на меня вопросительно. Я прикрыла трубку рукой: — Твоя мама. Насчёт денег. Он повернулся на другой бок, натянул одеяло на голову. Разговор его не касался — так он считал уже полгода. — Людмила Фёдоровна, я подумала тут... — О, не надо думать! — она засмеялась, как будто