Беляков

Ну что, говорю, в воскресенье? Общался со старым приятелем, мы знакомы целую жизнь, близки никогда не были, но тут возник отчетливый повод для встречи.  «Не смогу в воскресенье, работаю».  Спятил, говорю, это что еще за работа.  Борис всегда был менеджером средней руки, уровень начальника отдела, скажем так. И это было его, Боре нравится руководить. Вот чтоб не массы направлять, это слишком, а человек семь-девять в подчинении.  В костюме ходил, в очках, солидный. Офис, совещания, с девяти до шести.   И сейчас Боря нехотя, быстро ответил – «таксистом».  Таксистом работает. Потому и в воскресенье не может.  А дальше стал будто оправдываться: нормальной работы не предлагают, сколько можно надеяться, и так далее.  Мы давно не общались, мне казалось – у него все по-прежнему. Но нет, в его фирме прошли сокращения.  Борь, говорю, ты чего. Ты вообще молодец. Респект, говорю.    Знавал я одного чувака, много лет он в Газпроме был каким-то мелким начальником. А потом вдруг уволили. И лет десять

Захожу в овощной магазинчик неподалеку от дома. Все по-простому там. Огурцы-помидоры в ящиках, всегда очень свежая зелень, люблю этот магазинчик.  Продавщица, бойкая такая, с лукавыми глазками – на этот раз внимания особого на меня не обращает, с какими-то бумагами возится. Впервые очень серьезная.  А весна же, мне даже обидно, что едва поздоровалась. Что это вы, спрашиваю, делаете.  «Уголок потребителя оформляю», показывает наверх.  Там высоко на полке стоит щит с пластиковыми кармашками.  А зачем он, говорю, нужен.  «Инспектор придет, будет спрашивать».  А инспектору, говорю, он зачем.  «Чтобы был. Так положено».  Для чего, спрашиваю, положено.  «Покупатель может потребовать».  Так, говорю, понятно. Скажите, а за все годы работы тут хоть раз покупатель его у вас потребовал? «Нет».  Тогда, говорю, зачем он нужен? «Инспектор будет спрашивать».  А инспектору он зачем? «Так положено».  Ясно, говорю, дайте мне укропа, кинзы и петрушки, очень хорошие они у вас. А. Б.

В августе 1998 го, когда Роллинги приехали в Москву, я не мог не пойти на концерт. Нет, ясно, что величайшая группа, но еще я думал о том, что им уже много лет, скоро явно завяжут с концертами, хватит. Джаггер не может прыгать вечно как заводной.  Так что это был чуть ли не последний шанс их увидеть на сцене. Так думал я. И что же.  Уже я очень состарился, а Джаггер все носится. Вон был со своей Мелани на оскаровской вечеринке в бирюзовом сияющем пиджаке. Какая Мелани по счету подруга – уже сбились даже самые верные роллингоманы.  А еще пел с Боно на пару недавно, и энергии в нем было куда больше, чем у Боно, хотя тот ему в сыновья годится. Их последний альбом Hackney Diamonds – очень крепкая вещь, а ведь записывали его 80-летние дедушки.  Но самый главный для меня феномен – голос Мика. Он не стареет. Это фактически голос того же молодого нахала, ну только стал выдержаннее, как многолетний виски.  Возьмем его ровесника Пола Маккартни. Нет, он тоже герой, вовсю концертирует и прекраща

Фильм вышел в 1941 году. Шла вторая мировая, но американцы решили сделать комедию про британскую аристократию. Как один студент из Оксфорда вынужден был переодеться тетушкой Чарли, которая приехала из Бразилии. Фильм так и называется - «Charley's Aunt».  И я его посмотрел, а тут кадр из фильма, студент в роли тетушки. Вообще та пьеса была дико популярна еще в конце 19 века, когда ее написал Брендан Томас, забытый ныне актер и драматург из Ливерпуля. Американский фильм смешной, но не очень. Тетушку зовут донна Лусия, а вовсе не Роза.  А приехала она из страны, где орехи, а не дикие обезьяны. Ну тут сугубо английская шутка: nuts – это еще и чокнутый.  И полный хэппи-энд.  Нет, сорри, наша «тетя» мне гораздой милей. Она для меня настоящая. Наш фильм – уморительная буффонада, только с печальным финалом. Весь герой Калягина, этот влюбленный бродяжка, выдуман режиссером Виктором Титовым. Очень хорошо выдуман, очень точно и правильно. И без него фильм так и остался бы набором переодеван

Раньше-то как.  Идешь с женой в большой ТЦ что-то купить для хозяйства. Штору, скажем, для ванной. Ей нравится голубенькая в полоску, а мне с желтыми уточками.  Фигня, говорю, твоя в полоску. Жена уверяет, что моя не годится. Но я объясняю, что у нас стены в ванной зеленые, туда голубенькая никак.  «Стены у нас в ванной ужасные, а не зеленые, отвечает жена, эта штора хоть как-то их скрасит».  Тут я сообщаю, что у нее дурной вкус. Она говорит, что лучше бы я стены покрасил, никакого прока от меня нет, тоже муж называется.  Мы ругаемся, уходим в разные концы торгового центра, там я пью нервно архыз с корвалолом, изучаю в телефоне процедуру развода. А жена нюхает все флаконы в парфюмерном отделе и говорит юной продавщице, чтобы та не вздумала замуж.  Есть жизнь, есть чувства, есть страсть.  А сейчас жена тупо штору закажет, сама даже повесит. А я только спустя месяц спрошу: а у нас шторка новая, что ли.  Скучно, тоскливо, драматургии совсем никакой.  Нет, раньше-то.  Архыз я допил, про

В этом месте на углу Неглинной и Кузнецкого я бывал много раз. Здесь царили самые роскошные девушки Москвы нулевых и самые лихие миллионеры.  Vogue café. Или Вог кафе, если попроще. Мне там было особо не по карману, хотя чашечку кофе вполне. Никто внимания не обращал на скромного чувака, официанты были любезны, но тут же считывали тебя как кредитку, в их глазах холодела надменность.  Впрочем, там у меня бывали интервью с разными богинями. С Миллой Йовович и Дашей Жуковой я общался именно там. И с другими чаровницами, сейчас не об этом. Вот на них как раз все глазели, а мне чутка доставалось погреться в их тени.  Теперь здесь магазин спортивной одежды. Адидас там, найк, еще какие-то бренды, которых я даже не знаю.  А чего б, думаю, не зайти, все равно спешить некуда.  Было пустынно, меж рейлов бродили грустные продавщицы.  Боже, как они мне обрадовались. Будто я миллионер или, на худой конец, Федор Сергеевич Бондарчук. Хотя на мне было старое пальтецо и ботиночки со стертой подошвой. 

Столкнулись у подъезда. Нина Ивановна шла домой из магазина, а я выходил.  «Ой, Леша, улыбается. Вернулся? Прямо загорел, похудел. Как я рада тебя видеть».  Нина Ивановна живет в соседней квартире, за семьдесят ей. Она маленькая совсем, до глазка в двери не может дотянуться, мы с ней давно условились, что я буду звонить и себя называть.  Нина Ивановна всегда улыбается. Всегда рада со мной поболтать.  Они с мужем вдвоем целую жизнь. Он был в нашем подъезде вроде главного, все его уважают, я тоже.  Только года четыре назад внезапный инсульт и некогда крепкий дядька еле передвигается нынче.  Раньше он и по дому все что угодно, и за рулем, а тут беспомощность полная. Если бы не жена.  Все на маленькой Нине Ивановне.  Ни разу я от нее жалоб не слышал. Только изредка просит дома с чем-то тяжелым помочь.  У них есть сын, хороший, заботливый, но тот на другом конце города, семья, дети, работа. Приезжает как может.  А с Ниной Ивановной у меня давно уговор: звать, если что надо. И она всегда б

Около полудня у нас в районе наступает время бабулек.  Бабульки выходят с собачками, бабульки греются на мартовском солнце, бабульки медленно двигаются по тротуарам.  Дети в школе, молодежь в институте, родители в офисах. Одни бабульки кругом.  Они никуда не спешат, их лиловые шапочки медленно плывут над ручьями, их тележки шуршат по асфальту.  Бабульки заполняют все магазины. Они долго рассматривают, что на прилавках, будто это выставка Шишкина. Они сердятся, что все так страшно дорого. Они с продавщицами обсуждают, что раньше вот была колбаса, а теперь и мандарины не те. Не говоря уже про давление.  Но кратко царствование бабулек. Скоро появляются шумные младшеклассники, они хотят конфет и липтон малина.  Бабульки удаляются скорбно под лазоревым небом. Но они завтра вернутся, у них времени много, у них мемуаров хватит на районную библиотеку.  Тут скажут: а ты что там делаешь? А я тоже ворчу, что помидоры по 480 рублей – обдираловка. Что не упал чуть на льду, хорошо успел схватиться

На сцене я видел Аринину лишь однажды. В спектакле мастерской Фоменко «Одна абсолютно счастливая деревня», в роли бабки. Смешно: Аринина и деревенская бабка. С ее-то внешностью, с которым надо художниц играть.  Потом спросил у знакомой актрисы, из фоменок: а как Аринина к вам попала? «Ну ты что! Петр Наумович ее очень любит, еще со времен кино».  Она была похожа на мою учительницу рисования, которая проработала в школе у нас всего год, но я, десятилетний, забегал к ней в гости, она мне рассказывала про Микеланджело, чаем с конфетами поила. В нашей школе не прижилась: была слишком отдельная и самодостаточная.  Аринина снималась у Фоменко – «На всю оставшуюся жизнь» и «Почти смешная история». В этой истории она как раз играла художницу. Был я ребенком еще, но фильм этот почему-то любил, хотя ни черта не понимал, что там за сложные отношения у всех троих. И почему-то больше всего мне нравилась там именно Аринина. Хотя она зараза, конечно, сестру эксплуатирует. Но делает это так изящно, т

Измучился в центре вчера. Долго там был, прям измучился. Сперва встреча по делу была, потом младшую дочку с занятий художествами забирал. Метро, автобус, улицы. Нет, я не про интернет. Которого нет в центре Москвы. До дома вечером еле доплелся, ножками шаркал, просто немощный дедушка.  Пришел, говорю жене: извини, я прилягу, сил моих нет.  И это я, бойкий, подтянутый, по утрам бегаю, ноги крепкие, взгляд ясный и чистый.  Но тут упал изможденный.  А дело в том, что одежда. Куртка большая, с карманами. Ботинки тяжелые, со шнурками.  То есть в совокупности таскаю на себе килограмм пять. А то и все семь, если в кармане бутылка воды и жевачка клубнично-банановая.  За целую зиму на острове я же избаловался. Майки и шлепанцы. Катишь на байке, дыхание легкое.  А тут начался марафон с полной выкладкой. До метро, потом от метро, потом снова метро.  Мы устаем не от общения, и даже не от работы, а от того, что таскаем на себе лишний вес. Один час с утра до работы – это уже работа вполне. Женщ