Что почитать сегодня?

В руках у меня коробка с тортом, перевязанная золотой лентой, и сердце колотится от предвкушения так сильно, что я чувствую, как пульс отзывается в пальцах. Я иду по лестнице быстрее, чем нужно, почти бегу. Сегодня тот самый день — день, когда мы закрыли ипотеку. Последний платёж списался после обеда, я проверила пять раз, поцеловала экран телефона и чуть не расплакалась прямо на людях. Теперь квартира полностью наша с Ромой. Мы справились. Я даже вышла с работы раньше, чтобы всё успеть — купить его любимый торт, заскочить домой до его прихода, устроить маленький праздник. Хотела встретить его с улыбкой, чаем и новостью, которую мы ждали пять лет. Дверь, к удивлению, не заперта. Тогда я открываю её тихо, стараясь не шуметь, чтобы сделать Роме сюрприз, как когда-то в первый год нашей совместной жизни — тогда он обожал такие моменты. В прихожей темно, но из гостиной пробивается тёплый свет. Иду туда, представляя улыбку мужа и то, как он отбросит телефон, подскочит ко мне, обнимет, спроси

Меня зовут Алина. И у меня была идеальная жизнь. Та самая, на которую смотрят со стороны и тихо завидуют. — Аркадий, ну перестань… — я смеюсь, когда он обнимает меня со спины прямо на кухне. — Не могу, — шепчет он мне в волосы. — У меня слишком красивая жена. Я закатываю глаза, но улыбаюсь. Всегда улыбаюсь, когда он так говорит. Три года брака, а он всё такой же. Внимательный. Заботливый. Мой. — Папа! — из комнаты доносится звонкий голос. — Папа, смотри! Аркадий тут же отстраняется и идёт к сыну. — Иду, командир! Я остаюсь на кухне одна, на секунду прислоняюсь к столешнице и закрываю глаза. Иногда мне кажется, что это всё — сон. Большая квартира в Москве. Муж — владелец бизнеса. Ребёнок. Семья. И я. Та самая девочка из провинции, которая ещё несколько лет назад носила поднос и считала чаевые. Я до сих пор помню тот день. Переполненный зал. Пятница. Вечер. Я бегала между столиками, уставшая, злая, мечтающая просто дожить до конца смены. — Девушка. Я обернулась. Он сидел один. Дорогие ча

— Теперь понятно, почему мне изменил муж. Как я могла выбрать нормального мужика себе в пару, когда отец оказался последним подлецом?! — во все горло кричит дочка и бросает в лицо Игорю какой-то журнал. Вокруг воцаряется тишина. Мир будто останавливается. Наша семья, дети, внуки, друзья, сослуживцы мужа и просто знакомые, которые пришли на день рождения моего Игоря и до этого сидели за столом, оживленно болтая, синхронно, словно болванчики, поворачивают головы в нашу сторону. Я же в свою очередь смотрю не на мужа, который будто в статую превратился, хотя он и так греческого бога напоминает в своем сером костюме, с высеченными, словно из камня, чертами лица, седыми, идеально уложенными волосами и глазами, мечущими молнии в собственную дочь. Нет, все мое внимание направлено на Аню, нашу с Игорем девочку, которая не так давно развелась с мужем и осталась одна с двумя детьми. Развод дочери оказался не из приятных, если нечто подобное вообще может быть чем-то приятным. Но Артур, бывший муж

А ведь я уже не раз верила в подобные сказки… У меня даже мысли не возникало, что Виктор меня обманывает. И теперь становится понятно, зачем его любовнице понадобилось записываться на причёску и макияж. Они с моим мужем куда-то уезжают. И, возможно, это действительно будет корпоратив фирмы, куда Виктор решил взять не меня, а Маргариту. – Ого, – выдыхаю я, внимательно глядя в его глаза. – Как здорово… Значит планируете оторваться по полной? Обидно, конечно, что муж считает меня настолько глупой. Но что поделать? Не могу ведь я прямо сейчас сказать ему о том, что мне всё известно. Хотя бы потому, что я пообещала Наташе не рубить с плеча и до конца недели делать вид, что я ничего не знаю о любовнице мужа. Похоже, это будет сложнее, чем я думала. К тому же, я понятия не имею, каким образом я смогу отомстить. Я не могу повлиять на карьеру Виктора. Мы работаем в разных организациях, и я не знакома с его начальником или кем-то из коллег. Каждый раз, когда у них проходили какие-то мероприятия

— Ты же понимаешь, что в Ночь Охоты я приду за тобой? — Кто-то давно не получал молнией? — лениво поинтересовалась я, и для убедительности в кончиках пальцев зажглась искра. Ричард ничуть не испугался. Наоборот — улыбнулся ещё шире. — Ви, ну сколько можно? Ты разводишься, я свободен. Звёзды сошлись. Я закатила глаза. Ричард стоял напротив, переминался с ноги на ногу и смотрел на меня с таким щенячьим восторгом, что хотелось или погладить его по голове, или ударить чем-нибудь тяжёлым. — Во-первых, я тебя старше в два раза. Он сделал серьёзное лицо и поправил воображаемый галстук. — Простите, Эльвира. Я хотел сказать: вы свободны, я свободен. Позволите за вами приударить? — Не позволю. — А разрешения я и не спрашивал. Предупредить — да. Спросить — нет, — он подмигнул. — В Ночь Охоты законы магии сильнее твоего упрямства. Я только вздохнула. Ричард таскался за мной последние полгода с тех пор, как я случайно спасла его от разъярённого гнома на ярмарке. Тогда он твёрдо решил, что я — его

- Это так банально, что даже не обидно, - продолжаю, откидываясь в своем кресле. — «Кому ты нужна». Методичка для неудачников. Жаль. Видимо, годы не пощадили не мою внешность, а твой интеллект. Ты деградируешь быстрее, чем я старею. Лицо Егора каменеет. Мои слова бьют по его самолюбию наотмашь, но он изо всех сил пытается удержать лицо. - Ты просто отказываешься смотреть правде в глаза, Люда, - жестко парирует. - Я честен с тобой. Я называю вещи своими именами, потому что нам нужен конструктивный диалог, а не истерика уязвленной женщины. - Конструктивный? - я усмехаюсь, скрестив руки на груди. - Изволь. Конструктивно говоря, Егор, это именно тебя в твои сорок пять турнули за порог. Ты больше двадцати лет преданно таскал в зубах тапочки чужой жене, а когда сунулся в дом — получил от ворот поворот. И теперь ты прибежал сюда, поджав хвост, зализывать раны и рассказывать мне сказки о своем благородном выборе. Егор бледнеет так резко, словно из него разом выкачали всю кровь. Оскорбление бь

– Ничего страшного, если ты пропустишь этот праздник. – Муж задумчиво перебирает галстуки, прикладывает их по очереди к рукаву темно-серого пиджака, который я подарила ему на пятнадцатилетие нашей свадьбы. – Это всего лишь очередной корпоратив, не юбилей. Просто пьянка. Мы даже ресторан не снимаем. Посидим в столовке и по домам. Он говорит ровно, безразлично, не уговаривает меня все же поехать, найти какой-то вариант. А я так надеялась, что сегодня смогу надеть его подарок – комплект из колье и сережек с изумрудами. Так долго подбирала к ним подходящие туфли и платье… После обеда, когда я уже уложила волосы и начала наносить макияж, ко мне подошла наша пятилетняя дочь и захныкала. – Горлышко болит… – пожаловалась Маришка. Трогаю лоб – прохладный. Хорошо, хоть температуры нет. Горло красное. Грею дочери молоко, завариваю шалфей, выстраиваю на кухне батарею "пшикалок" и лечебных леденцов. – Будем играть в больницу? Чур я врач! – Дочь двигает к столу свой стульчик, забирается на него и по

– Полина Витальевна, вы себя не бережете. – Валентина Степановна, врач, которая еще мне помогала появиться на свет, укоризненно качает головой. – Полиш, – переходит на дружелюбный тон, – не подумай, что я тебя пугаю, но все-таки пятые роды… – Что-то не так? – Я, конечно, тут же впадаю в панику от ее слов. – Нет-нет! – Машет руками. – Мальчишки у тебя огурцы, развиваются в рамках нормы. Но… – Она делает паузу, вглядывается в медицинскую карточку. – Небольшой тонус, сахар вот опять скачет. Показатели у тебя тоже в рамках, но сама понимаешь, в твоей ситуации… Беречь себя надо максимально! Миша хоть помогает? – Куда ему. На работе вечно. – Валентина Степановна много лет дружила с моей мамой, так что меня не удивляют ее личные вопросы. – Но у нас же няня и помощница по дому. – Это хорошо. Тебе главное сейчас побольше отдыхать и напитываться приятными впечатлениями. Принимать по три ложки за раз. – Говорит строим тоном наставницы, с которой лучше не спорить, но в уголках глаз собираются морщ

— Я на развод подал. Слова, как крошево стекла, влетели в спину. — Устинья, я на развод подал, — холодный голос, заморозил всю кровь у меня в венах. Устинья. Вчера счастливая жена и мать двоих детей. Взрослых детей: Назара и Родиона. Первому двадцать четыре, младшему двадцать два. У старшего жена беременная ходит, третий месяц. А у младшего дочке три годика. Я медленно обернулась, стараясь вглядеться в лицо Адама. Только там застыла холодная маска. Жёсткие черты лица, хищный разлёт бровей. Крылья носа трепетали, втягивая аромат разлитого чая. — Это тебе по бизнесу надо, да? — жалко, тихо произнесла я. Ведь верила своему мужу. Любила его той любовью, которая надеялась. Любовью, которая долго терпела. Все переносила, которая не раздражалась, не гордилась. А оказалось, что у него любовь была другая. Убийственная… Та, которая сейчас втаптывала меня в грязь. Вдавливала во влажную сырую землю. — Нет, мне это не нужно по бизнесу, мне это нужно, потому что я больше не хочу… — Чего ты не хочешь

Елку я ставила так, будто от того, насколько ровно она встанет в подставку, зависело все остальное. Не только гирлянда. Не только праздник. Не только то, как будут блестеть шары в огнях. А вообще — следующий год. Мое “мы”. Моя жизнь. Я держала ствол кухонными прихватками, пока Андрей возился с крестовиной. У него всегда получалось быстро: подвинуть, подтянуть, затянуть. Четко, уверенно. Как он делал почти все в последние годы — без эмоций, без лишних слов. — Держишь? — спросил он, даже не глядя на меня. — Держу, — пропыхтела я и поймала себя на том, что сказала слишком буднично. Слишком в стиле “ничего особенного — не обращай на меня внимания”. Мне хотелось, чтобы он посмотрел. Не на елку — на меня. Но он смотрел на винт, на гайку, на уровень. На любую мелочь, кроме того, что было важнее. Я сглотнула и улыбнулась сама себе. Потому что я была в каком-то странном состоянии: внутри у меня жила тайна — теплая, горячая, почти неприлично счастливая. Я носила ее в себе и все время прислушивал