◂ ◃ Темница ▸ ▹
отыщут, приманят, сожрут,
и дальше пойдут убивать.
останки «обеда» не пропадут:
их новые бесы себе заберут
и помогут носителю жизнь скоротать
отыщут, приманят, сожрут,
и дальше пойдут убивать.
останки «обеда» не пропадут:
их новые бесы себе заберут
и помогут носителю жизнь скоротать
Комментарии 36
Он бережно отряхнул свой костюм и медленным, развязным шагом направился в сторону своего особняка, созерцая на своем пути могилы предков так, словно видел их впервые. Его особняк находился за всеми забытой деревней, расположенной на краю этих лесов, она давно отошла в тень легенд и сказаний, поглощённая страхами об упырях и нежитях. Но когда старые истории вновь начать шептать местные жители, они не подозревали, что легенда оживает. Вампир, пробуждённый голодом, проснулся. Его улыбка, словно лунный свет, обещала как наслаждение, так и гибель.
Он возвращался домой.
Погодная серость окутывала старинный особняк, как бы пытаясь ск...ЕщёВ темных глубинах забытых лесов, где лунный свет едва касался земли, появился древний вампир. Он вышел из своего долголетнего заточения, окружённый тенью, как будто сама ночь являлась его верным спутником. В его глазах горел огонь, способный испепелять души, а его повадки выдавали роскошный статус – он был не просто существом ночи, а истинным чудовищем этих мест.
Он бережно отряхнул свой костюм и медленным, развязным шагом направился в сторону своего особняка, созерцая на своем пути могилы предков так, словно видел их впервые. Его особняк находился за всеми забытой деревней, расположенной на краю этих лесов, она давно отошла в тень легенд и сказаний, поглощённая страхами об упырях и нежитях. Но когда старые истории вновь начать шептать местные жители, они не подозревали, что легенда оживает. Вампир, пробуждённый голодом, проснулся. Его улыбка, словно лунный свет, обещала как наслаждение, так и гибель.
Он возвращался домой.
Погодная серость окутывала старинный особняк, как бы пытаясь скрыть его от глаз проходящих мимо путешественников, что не могло не радовать.
Со скрипом, огромная железная дверь отворилась, в помещение, наполненное страданиями и болью, вошел вампир.
Темница. Сырые стены, пропитанные запахом крови и расколенного железа, радовали больше, чем заколоченный гроб под слоем холодного бетона. Его лицо не покидала улыбка. Он дома. Он так скучал.
Оборотень лениво провел грубым, покрытым шрамами пальцем по острому краю. В один миг появилась тонкая полоска крови, за которой тут же выступила алая капля. Он медленно поднес палец ко рту и с усилием провел языком, стирая след. Губы чуть тронула насмешливая улыбка.
— Твой запах… неужели господин вернулся? — прорычал он с веселой грубостью.
Опустив ноги со стола, Грант с громким стуком воткнул нож в древесину. Лезвие вошло легко, почти привычно — поверхность была вся иссечена старыми порезами и трещинами. Стол давно стал подобен боевому полю, испещренному следами его игр с ножом. Вокруг были глубокие выемки и вмятины, в которых застряли кусочки щепок, как застывшие воспоминания былых дней.
— Я знал, что ты не сможешь устоять перед искушением,- произнес пришедший, медленно приближаясь к столу. Он вырвал нож из древесины, и тот с глухим стуком упал на пол,- в каждом из нас есть что-то дикое, Грант, и порой это «дикое» требует проявления,- вампир утробно прорычал, склоняясь над лицом оборотня, его ледяной палец скользнул по очертаниям губ мужчины, собирая мельчайшие крупицы его дурно пахнущей крови, прежде, чем смахнуть все что осталось языком,- неужели ты мог скучать по мне?
В темных углах темницы затаились тени, которые, казалось, шептали имена давно забытых жертв. Рэтлифф замер на пару секунд и довольно прикрыл веки. Он остановил свою речь, прислушиваясь к их невнятным голосам, и в его душе разгорелся жгучий интерес. Каждая из этих душ заслуживала внимания, каждая хранила свою историю. Выпрямившись, вампир тихо прошел мимо оков, кот...ЕщёВ проеме возникла фигура, окутанная густой полутемью. Взгляд Гранта встретился с глазами, которые блестели, как два кровавых светила в ночи.
— Я знал, что ты не сможешь устоять перед искушением,- произнес пришедший, медленно приближаясь к столу. Он вырвал нож из древесины, и тот с глухим стуком упал на пол,- в каждом из нас есть что-то дикое, Грант, и порой это «дикое» требует проявления,- вампир утробно прорычал, склоняясь над лицом оборотня, его ледяной палец скользнул по очертаниям губ мужчины, собирая мельчайшие крупицы его дурно пахнущей крови, прежде, чем смахнуть все что осталось языком,- неужели ты мог скучать по мне?
В темных углах темницы затаились тени, которые, казалось, шептали имена давно забытых жертв. Рэтлифф замер на пару секунд и довольно прикрыл веки. Он остановил свою речь, прислушиваясь к их невнятным голосам, и в его душе разгорелся жгучий интерес. Каждая из этих душ заслуживала внимания, каждая хранила свою историю. Выпрямившись, вампир тихо прошел мимо оков, которыми когда-то обрывал чью-то свободу, и его взор скользнул по содержащимся в в клетках телам, без жалости, без сожаления. В этом месте страдания становились искусством.
Свет луны, пробиваясь сквозь узкие окна, словно аккуратные кисти художника, освещал картины ужаса, которые он сам когда-то создал. Он вспомнил о том, как наслаждался этими мгновениями боли и страха, и в его груди разгорелось пламя, уже смирившееся с долгими годами ожидания.
— Голод делает невозможные вещи - возможными. Даже если тебя залили бетоном на 15 метров глубоко в землю.
— Я бы обрадовался больше, если бы ты не вернулся с пустыми руками, — прорычал, резко вставая и опускаясь на ноги, будто предупреждая, что может быть быстрее и опаснее, чем кажется.
Гарм начал идти за гостем, выравнивая шаги с его неспешной походкой. Он вел себя так, словно выставлял на обозрение всю темницу, как хозяин гордится своими владениями.
— Ничего не прячешь в карманах? — добавил он с хриплым смешком. — Ни единого пакетика?
И мужчина провел рукой по холодным прутьям клетки, прислушиваясь к дыханию пленников.
—Я устал их мучить без единого вознаграждения. Я заперт тут с ними
Вампир резко остановился, поворачиваясь к адскому псу всем своим корпусом. Его дряблые, высохшие руки затряслись от неописуемого гнева, накрывшего Томаса с головой.
— Ты серьезно решил, что я вернулся, чтобы напичкать твою сраную задницу дешевым кайфом,- рыча от голода, блондин накидывается на палача. С громким ударом гарм отлетает к стене, вампир, не теряя драгоценного времени, ухватывает его за воротник рубашки и встряхивает, ударяя сильным телом об стену. Его взгляд, полный животного голода, пронзал мужчину насквозь. Глаза безумно светились в полумраке, так, как отсвечивают глаза дикого животного в свете фар. Годы заточения оставили на Томасе свой след: он исхудал, его бледная кожа, словно пергамент, плотно обтягивала кости, подчеркивая каждый изгиб. Его неестественно выпирающие скулы и впалые щеки выглядят одновременно ужасающе и прекрасно. Живой мертвец, застывший между мирами.
— Пока я гнил, там, под слоем бетона, ты,- он шипит ему прямо в лицо,- велики...Ещё— Я что-то не расслышал...
Вампир резко остановился, поворачиваясь к адскому псу всем своим корпусом. Его дряблые, высохшие руки затряслись от неописуемого гнева, накрывшего Томаса с головой.
— Ты серьезно решил, что я вернулся, чтобы напичкать твою сраную задницу дешевым кайфом,- рыча от голода, блондин накидывается на палача. С громким ударом гарм отлетает к стене, вампир, не теряя драгоценного времени, ухватывает его за воротник рубашки и встряхивает, ударяя сильным телом об стену. Его взгляд, полный животного голода, пронзал мужчину насквозь. Глаза безумно светились в полумраке, так, как отсвечивают глаза дикого животного в свете фар. Годы заточения оставили на Томасе свой след: он исхудал, его бледная кожа, словно пергамент, плотно обтягивала кости, подчеркивая каждый изгиб. Его неестественно выпирающие скулы и впалые щеки выглядят одновременно ужасающе и прекрасно. Живой мертвец, застывший между мирами.
— Пока я гнил, там, под слоем бетона, ты,- он шипит ему прямо в лицо,- великий адский пес, отсиживался здесь и ждал, пока хозяин иссохнет и твоя блядская печать спадет, не так ли? Я ни разу,- он поднимает свои кофейные брови, яростно смотря ему прямо в глаза, рукой цепляя его выжженную метку на запястье, заставляя ее гореть лиловым пламенем, как в ту самую ночь, когда его заклеймили, - ни разу, Грант, не слышал твоих шагов поблизости и попыток меня вызволить! Так с чего ты взял, что вернувшись, я отплачу тебе казенной монетой?
Скрип зубов разносился в мертвенной тишине темницы. Грант лишь рычал, напряжённо слушая, как Томас срывал на нём своё раздражение. Глубокий, глухой рык вырывался из его груди, словно предостережение, которое даже древний вампир не мог игнорировать.
— Да, я надеялся, что ты не вернёшься с пустыми руками, — наконец прорычал ,- потому что ты знаешь как сложно мне держаться без этого!
Ещё мгновение он молчал, прежде чем его губы изогнулись в самой подлой, самой издевательской улыбке, которую Томас когда-либо видел. Её смысл, её выражение — всё в этой ухмылке было настолько неправильным, что даже вампира бросит в неприятный хол...ЕщёГрант впечатляюще держался на ногах, несмотря на то, что его крупное тело только что ударилось о каменную стену с силой, достаточной, чтобы оставить трещины. Он даже не сделал попытки оттолкнуть вампира, позволив тому ухватить его за воротник. Но его оскал говорил сам за себя: оборотень злился, и это чувство горело внутри, будто в любой момент готово было взорваться.
Скрип зубов разносился в мертвенной тишине темницы. Грант лишь рычал, напряжённо слушая, как Томас срывал на нём своё раздражение. Глубокий, глухой рык вырывался из его груди, словно предостережение, которое даже древний вампир не мог игнорировать.
— Да, я надеялся, что ты не вернёшься с пустыми руками, — наконец прорычал ,- потому что ты знаешь как сложно мне держаться без этого!
Ещё мгновение он молчал, прежде чем его губы изогнулись в самой подлой, самой издевательской улыбке, которую Томас когда-либо видел. Её смысл, её выражение — всё в этой ухмылке было настолько неправильным, что даже вампира бросит в неприятный холод.
— Я навещал тебя не раз, имей в виду, — проговорил он хриплым шёпотом. — Это было моё любимое дерево, которое я регулярно поливал.
Слова оборотня, произнесённые с такой спокойной злостью. Он понял, о чём говорил Грант. Никто другой не смог бы так сказать, чтобы его слова звучали настолько мерзко.
Грант, казалось, наслаждался эффектом, который произвёл. Медленно вытащив из кармана тяжёлую связку ключей, он протянул их вампиру, словно преподнося подарок.
— Ты с пустыми руками пришёл, а у меня для тебя подарок, — с насмешкой добавил он, играя на нервах Томаса. — 13-я. Открой. Там первая отрицательная. “Голубая кровь”.
— Когда теряешь зрение, другие рецепторы должны обостряться,- задумчиво шепчет.
В темном углу темницы отражался свет от высоких факелов, делая тени дикими и бесформенными, засмотревшись на них, Томми медленно приходил в себя, его напряжение улетучивалось, ведь он все же понимал, что должен держать себя в руках, а не бросаться на все живое и неживое, потакая прихотям животных инстинктов.
Вампир взял ключи из его рук и подошел к тому самому темному углу, на который смотрел последние пять минут. Нос тяжелого ботинка ударился о стену, заст...ЕщёТомас почувствовал, как его сердце закаляется от гнева и ненависти. Между ними возникла трещина, способная разорвать время и пространство. Каждый знал, что в следующую секунду всё может измениться — один неверный шаг или слово, и комната превратится в арену безжалостной схватки, где выживет только один. Взвесив все за и против, Томас медленно отпустил воротник Гранта, его алые глаза наполнились стальным холодом. Он шагнул назад, пытаясь оценить ситуацию.
— Когда теряешь зрение, другие рецепторы должны обостряться,- задумчиво шепчет.
В темном углу темницы отражался свет от высоких факелов, делая тени дикими и бесформенными, засмотревшись на них, Томми медленно приходил в себя, его напряжение улетучивалось, ведь он все же понимал, что должен держать себя в руках, а не бросаться на все живое и неживое, потакая прихотям животных инстинктов.
Вампир взял ключи из его рук и подошел к тому самому темному углу, на который смотрел последние пять минут. Нос тяжелого ботинка ударился о стену, заставляя ее содрогнуться. Небольшой тайник, спрятанный за стеной. Много лет назад он сделал его для оборотня, решив, что во время ломки, пес начнет играть в ищейку. Зрелище должно было быть занятное.
Вытащив из грязной дыры, где секунду назад был камень, сверток, он с усмешкой кинул его Гранату. Вампир не сомневался, он его поймает.
— А у тебя и их отбило, раз за столько времени ты не смог найти то, что так необходимо.
Прекратив на этом беседу, блондин направился к камере под номером 13. За решетками, словно кукла в театре ужасов, сидела жертва вампира — молодая женщина, обвязанная цепями, которые звенели при каждом её движении. Её кожа была бледной, словно воск, а глаза — подобны глубоким колодцам, полным боли и безнадежности. Губы, иссушенные и треснутые, шептали немые мольбы, но воздух вокруг был глух и неумолим.
Одеяние её было разорванным и запятнанным — свидетельством пыток, через которые она прошла. Волосы, ранее золотистые и струящиеся, теперь безобразно взъерошены и стали символом её утраченной свободы. Лицо отражало не только страх, но и решимость, словно в ней всё еще теплится искра надежды.
Надежды, которая обрывается, как только вампир переступает порог ее камеры. «Помогите» — пронзительный крик, голос которого, наполненный отчаянием, резонировал с самыми глубокими инстинктами первобытного ужаса, утихает, оставляя после себя пугающую тишину.
Когда свёрток оказался в воздухе, Грант ловко поймал его, словно зверь, хватавший добычу, и тут же поднёс к лицу. Его ноздри жадно втянули аромат содержимого и глубокий рычащий звук вырвался из груди. Оборотень выпрямился, его мощное тело будто расслабилось, наполняясь мимолётным чувством облегчения.
— У вас похожие голоса… красивые… — проговорил он, втягивая очередную порцию наркотика, его голос был низким и хриплым, словно тянулся из самых глубин его сущности. — Жалко, что в этом месте никого нет, чтобы их оценить.
Его слова звучали как издёвка, но в глубине его тона скрывалось что-то большее. Возможно, тень старой злобы или едва уловимая боль. Гр...ЕщёСудя по глубоким царапинам и трещинам на стене, Грант явно знал о тайнике, но не мог добраться до него. Его когти, хоть и острые, не смогли пробить камень, что, вероятно, приводило его в бешенство. Следы, оставленные на стене, были достаточно свежими, чтобы выдать силу, с которой оборотень пытался выцарапать своё “спасение”. Жалкое зрелище…
Когда свёрток оказался в воздухе, Грант ловко поймал его, словно зверь, хватавший добычу, и тут же поднёс к лицу. Его ноздри жадно втянули аромат содержимого и глубокий рычащий звук вырвался из груди. Оборотень выпрямился, его мощное тело будто расслабилось, наполняясь мимолётным чувством облегчения.
— У вас похожие голоса… красивые… — проговорил он, втягивая очередную порцию наркотика, его голос был низким и хриплым, словно тянулся из самых глубин его сущности. — Жалко, что в этом месте никого нет, чтобы их оценить.
Его слова звучали как издёвка, но в глубине его тона скрывалось что-то большее. Возможно, тень старой злобы или едва уловимая боль. Грант не делал ни шага к клетке, не вмешивался — этот момент принадлежал вампиру и его жертве.
Смахнув языком последние капли крови с губ, Томас обрушил презрительный взгляд на гарма, осознавая его безумную зависимость от наркотических удовольствий, как будто сам только что не был готов разгромить темницу и разорвать на куски обдолбанного палача.
— Карина? — его голос стал чуть мягче, но всё ещё звучал лениво. — Она жива, если ты об этом. Ушла в своё логово пару месяцев назад. Наверное, снова возится со своими книгами.
Он на секунду замолчал, словно вспоминая что-то, а затем добавил.
— Не знаю, что ты задумал, но она явно будет рада “теплой” встрече, — добавил он с той же язвительной ухмылкой, проведя пальцем по старой трещине на стене, словно напоминая о последствиях их прошлых разногласий.
— Накроет тебя - откачивать мне,- прежде чем повернуть ручку и скрыться из темницы, он остановился и обернулся, дабы заглянуть ему в глаза с ядовидой усмешкой. Она была мерзкая и подлая, такая, что гарм без всяких сомнений мог понять, за что она ему предназначена. Он не увидит ее. Но взгляд, полный азарта и змеиного яда, он почувствует на своей шкуре как никто другой. Этакая отместка на длинный язык,- был рад с тобой повидаться, Гра-а-ант, как соскучишься,- он вынул из кармана маленький пакетик и повилял им в воздухе пару секунд, дабы оборотень учуял и спрятал его обратно в недры кармана,- прихо...ЕщёНаблюдая за поведением Гранта, Рэтлифф не мог избавиться от мысли, что тот от него что-то скрывает и играет в какую-то бессмысленную игру. Вырвав у него из рук пакетик с тем, что осталось от белого порошка, он закинул его в карман своего потрепанного плаща и направился ко второй двери в этом мрачном помещении. Она вела наверх, на первый этаж особняка, где находилась гостиная, бар и выход в сад.
— Накроет тебя - откачивать мне,- прежде чем повернуть ручку и скрыться из темницы, он остановился и обернулся, дабы заглянуть ему в глаза с ядовидой усмешкой. Она была мерзкая и подлая, такая, что гарм без всяких сомнений мог понять, за что она ему предназначена. Он не увидит ее. Но взгляд, полный азарта и змеиного яда, он почувствует на своей шкуре как никто другой. Этакая отместка на длинный язык,- был рад с тобой повидаться, Гра-а-ант, как соскучишься,- он вынул из кармана маленький пакетик и повилял им в воздухе пару секунд, дабы оборотень учуял и спрятал его обратно в недры кармана,- приходи, только не на могилу, ее поливать больше не за чем.
Темница>>гостиная