◂ ◃ Бар ▸ ▹
запотевшие стёкла витрин
предлагают любовь манекенов
и осадок просроченных вин
остаётся во вздувшихся венах
Прилежащие локации:
° Помещение бара
° Служебные помещения для работников
запотевшие стёкла витрин
предлагают любовь манекенов
и осадок просроченных вин
остаётся во вздувшихся венах
Прилежащие локации:
° Помещение бара
° Служебные помещения для работников
Комментарии 1 215
"Девушка с улыбкой смотрела на знакомого бармена. Сложив руки на барной стойке, да положив на них голову. Алые волосы рассыпались по плечам и спине. Водя пальцами по барной стойке, да что-то мурлыча себе под нос, лисица снова взглянула на Дека"
—Как ты родной наш бармен? Я рада тебя видеть~
Жду весну, а ты?
Бармен уж хотел забрать несчастный планшет-карту от греха подальше, кто ведь знает гостью - осуждающе сломает ещё.
- Грязные Mon'keigh, - Аэльдари почти сплёвывает второе слово. К слову о одежде: одет мужчина был характерно, для своего положения.
К телу прилегал сплошной, иссиня-чёрный, костюм, без намёка на молнии, или пуговицы, очень похожий на акваланг, начинающийся на щиколотках а заканчивающийся на нижней челюсти, заодно её скрывающий до самой нижней губы. "Ворот", если его можно было так назвать, так же плотно обхватывал шею, поднимался на челюсть, уходил за уши и на затылок, а уже там переходящий в такие же, иссиня-чёрные, волосы, собранные в конский хвост, подвязанный лентой, с воткнутыми в неё костями, держащимися перпендикулярно друг другу. Руки, по самые локти, скрывали перчатки, заканчивающиеся на кончиках пальцев металлическими вставками, либо имитирующие когти, либо ими и являющимися. Ноги, до колен, закованы в такие же, плотно прилегающие, сапоги.
Чтобы сбросить с себя накатившее презрение, потребовалось несколько глубоких вдохов, после чего Аэльдари наконец шагнул к барной стойке
- Не ворчи. И почему ты еще не выбрал напитки?
Голос глубинный, спокойный но строгий. Звучащий в самом разуме собеседника, когда касания Ноксы оказываются охлаждающими для Аэльдари. Тело, облаченное в прозрачную, небесно-грозовую вуаль, шлейфом струится по бледной коже его спутницы. Кажется, что любое движение, малейшее шевеление пальцами или вдох - и Нокс порождает легкую волну ветра. Она размещается рядом с темноволосым, медленно и плавно, подходя к барной стойке и устраиваясь на одном из стульев. Тянет тонкие пальцы к лику Бармаглота, по...ЕщёЕго спутница могла позволить себе опоздания, в колоссальных размерах. И явилась она так же, бесшумно и молчаливо, оказываясь за спиной Аэльдари - будто тень тянущаяся от его создания. Женщину, которую он ждал, сопровождала сонно-глубинная аура - иной мать Ночи просто быть не может. Каждое движение Нокс было плавным, медлительным, словно бы она лениво и сонливо заставляла себя это делать. Небосвод в черных, густых волосах, шлейфом следовал за темной.
- Не ворчи. И почему ты еще не выбрал напитки?
Голос глубинный, спокойный но строгий. Звучащий в самом разуме собеседника, когда касания Ноксы оказываются охлаждающими для Аэльдари. Тело, облаченное в прозрачную, небесно-грозовую вуаль, шлейфом струится по бледной коже его спутницы. Кажется, что любое движение, малейшее шевеление пальцами или вдох - и Нокс порождает легкую волну ветра. Она размещается рядом с темноволосым, медленно и плавно, подходя к барной стойке и устраиваясь на одном из стульев. Тянет тонкие пальцы к лику Бармаглота, поправляя прядь волос, подмечая, даже как-то издевательски по-матерински:
- И следи за выражениями.
- Да, дорогая, - удивительно разительная перемена в голосе, если первые фразы были пропитаны презрением, ненавистью, ядом, то сейчас говорил Бармаглот удивительно мягко, тихо, смягчаясь не только тональностью, но и лицом. Губы тронула мягкая, полная нежности, улыбка, заставляющая обнажать ряды ровных, слишком белых, зубов. Если его избранница и спутница сказала, что нужно сделать выбор, значит выбор нужно было сделать именно ему. Взгляд зелёных глаз заскользил по рядам бутылок. К человеческим напиткам Аэльдари не привык, не признавал, само их существование уже оскорбляло его, но слово женщины - закон, а слово мужч...Ещё- Я должен пить то, что делают они?! Они же просто, они, - мужчина фактически задыхается, захлёбывается в собственных словах, попросту не в силах выразить всю ту волну презрения, которая мгновенно вскипела внутри. Но так же быстро угасла, стоило ощутить на лице прикосновение женских пальцев, ощутить проявление заботы, которая давила любые вспыхнувшие эмоции в разуме Аэльдари.
- Да, дорогая, - удивительно разительная перемена в голосе, если первые фразы были пропитаны презрением, ненавистью, ядом, то сейчас говорил Бармаглот удивительно мягко, тихо, смягчаясь не только тональностью, но и лицом. Губы тронула мягкая, полная нежности, улыбка, заставляющая обнажать ряды ровных, слишком белых, зубов. Если его избранница и спутница сказала, что нужно сделать выбор, значит выбор нужно было сделать именно ему. Взгляд зелёных глаз заскользил по рядам бутылок. К человеческим напиткам Аэльдари не привык, не признавал, само их существование уже оскорбляло его, но слово женщины - закон, а слово мужчины - послушание. Вот и приходилось выбирать, руководствуясь только одному ему понятными критериями
- Ты вынужден пить то, что делают они. Ведь свои напитки ты не принес, так ведь?
Покуда тонкие пальцы поправляют выбившуюся прядь из прически Аэльдари, сумерки, шлейф созвездий мелькающий вокруг облачения самой женщины перескакивает на наряд мужчины. Слишком уж комично выделяясь блестящими "стразами", изображая Кассиопею на мужской груди. Черные, бездонные очи, прикрытые в хронической сонливости, изучающе скользят по наряду эльфа, когда Нокс укладывает одно обнаженное бедро поверх другого. Ночь была выше среднего, для нормальной девушки, но все же ростом до Аэльдари чуть-чуть не дотягивала - благосклонность л...ЕщёПрисутствие самой Ночи погрузило и так приглушенное освещение заведения в ночную, сумеречную обстановку. Но казалось, саму Нокс возможный дискомфорт для остальных - не сильно беспокоит. Устаешь беспокоиться по пустякам. Поэтому даже возмущения своего мужчины ночновласая встречает каким-то очевидным, ленивым вздохом - касаясь локтем барной стойки, а ладонью подпирая щеку.
- Ты вынужден пить то, что делают они. Ведь свои напитки ты не принес, так ведь?
Покуда тонкие пальцы поправляют выбившуюся прядь из прически Аэльдари, сумерки, шлейф созвездий мелькающий вокруг облачения самой женщины перескакивает на наряд мужчины. Слишком уж комично выделяясь блестящими "стразами", изображая Кассиопею на мужской груди. Черные, бездонные очи, прикрытые в хронической сонливости, изучающе скользят по наряду эльфа, когда Нокс укладывает одно обнаженное бедро поверх другого. Ночь была выше среднего, для нормальной девушки, но все же ростом до Аэльдари чуть-чуть не дотягивала - благосклонность ли к мужчине, чтобы хоть в чем-то он был первым, в этом матриархальном тандеме. И словно подтверждая непутевость, беспомощность Бармаглота, Ночь легко оттопырив указательный палец от щеки, указывает в не определенном направлении, на полки за баром.
- Выбирай красное.
- И почему тебе так нравится то, что делают они, Госпожа моя? - по имени свою спутницу, избранницу и супругу Аэльдари почти не называл, предпочитая либо подчёркивать её ценность, либо откровенно признавать своей единственной властительницей. Через стойку он перемахнул бесшумно, сохраняя природную грацию. Бутылку он взял именно ту, на которую указал женский ноготь и уже с ней в руках перепрыгнул обратно, не забыв прихватить пару бокалов. Пробка в бутылке оказалась весьма привычной, что открове...ЕщёПринятые в этом обществе нормы Аэльдари, ввиду своего природного превосходства, всячески отрицал. Нет, конечно это место ничем не отличалось от других баров, которые он когда то посетил. Но тут его не встретили, никто не показался, да и покажись хоть кто нибудь - Бармаглот бы не заговорил, как не разговаривает с другими вредителями. От природы ли, или от воспитания, но при всех своих габаритах и росте мужчина обладал удивительной, феноменальной гибкостью, разбавленной присущей высшей расе грацией.
- И почему тебе так нравится то, что делают они, Госпожа моя? - по имени свою спутницу, избранницу и супругу Аэльдари почти не называл, предпочитая либо подчёркивать её ценность, либо откровенно признавать своей единственной властительницей. Через стойку он перемахнул бесшумно, сохраняя природную грацию. Бутылку он взял именно ту, на которую указал женский ноготь и уже с ней в руках перепрыгнул обратно, не забыв прихватить пару бокалов. Пробка в бутылке оказалась весьма привычной, что откровенно повеселило представителя звёздного народа, и так же привычно мужчина вырвал её, подцепив когтем перчатки.
- Нужно ли моей драгоценной Хозяйке ещё что то? - сонный вид супруги всегда побуждал Аэльдари быть ещё ближе, как и сейчас. Едва вскрыв бутылку и разлив рубиновой жидкости по бокалам Бармаглот обступил избранницу, укладывая ладони на хрупкие плечи и мягко, едва едва касаясь кожи острыми когтями, надавить, разминая плечи
- А кто-то, кроме них, делает еще что-то? И я прошу тебя.
Ладонь накрывает мужскую ладонь, мягко и с намеком сдавливает ее. После чего Нокс медленно развернется к нему в пол оборота, врезаясь сонным, бездонным взором в зеленые очи супруга.
- Не стой за спиной, а будь рядом. Как и положено.
Держа Аэльдари за руку, снимая ее со своего плеча, утягивает к себе ближе, буквально заставляя мужчину сесть к ней, как можно ближе.
- Будь здесь и сейчас. И расскажи мне, что произош...ЕщёСама Ночь молча следит за тем, как ее драгоценный Аэльдари в очередной раз выполняет женскую прихоть. Безропотно, покорно. Как и всегда. Как и положено. С ответом не торопится, да и не куда - ждет, пока эльф вернется с напитком, нальет его в бокал. И лишь потом слегка приоткроет черные очи, смерив взглядом поданный напиток. Шлейф сумерек окутает Бармаглота, стоило ему оказаться за спиной Нокс, коснуться женских плеч. И только после этого она позволит себе расслабленно вздохнуть, обхватывая тонкими пальцами ножку бокала.
- А кто-то, кроме них, делает еще что-то? И я прошу тебя.
Ладонь накрывает мужскую ладонь, мягко и с намеком сдавливает ее. После чего Нокс медленно развернется к нему в пол оборота, врезаясь сонным, бездонным взором в зеленые очи супруга.
- Не стой за спиной, а будь рядом. Как и положено.
Держа Аэльдари за руку, снимая ее со своего плеча, утягивает к себе ближе, буквально заставляя мужчину сесть к ней, как можно ближе.
- Будь здесь и сейчас. И расскажи мне, что произошло интересного.
- Я принесу тебе настоящей выпивки, - было удивительно, как в неудержимой злости и мощи уживалось это абсолютное послушание, направленное в сторону одной единственной женщины. Бармаглот знал о чём может попросить супруга, понял по тому, как она сжала ладонь, и занял место рядом даже быстрее, чем это было озвучено.
- Мне положено быть у твоих ног, Госпожа, - отвечает не приторно, не мурлыкает как умел, разделяя во взгляде холод далёких звёзд, которые его народ покорил и бесконечную мягкость.
- Интересного? - он на мгновение задумывается, так и не прикоснувшись к своему бокалу.
- Я не вижу интереса в том, чего не касается твоё присутствие, - не лгал, Аэльдари вообще мало в чём находил интерес, исключением была только супруга, а так же его бесконечная библиотека
- Обязательно, но не здесь. Здесь слишком пыльно. Я бережливо отношусь к твоему внешнему виду, пес.
Бездонные очи скользят по телу супруга, когда она, позволив себе очередную провокацию, уделяет теперь внимание бокалу с напитком. Подносит его ближе к тонким губам, принюхивается, после чего выдыхает:
- Я жажду испить твоих напитков, мой дорогой.
И после этого, Нокс делает легкий глоток, свободной ...ЕщёОна слишком хорошо знает этого эльфа, знает его повадки и реакции на подобные высказывания. И все равно сохраняет прежнее спокойствие и даже какую-то отстраненность - от его возмущений, естественно. Во всей этой свойственном покое и сонливости Нокс удивительным образом сохраняет бережливую любовь и обожание к своему супругу. Просто демонстрирует эти чувства иначе. И не здесь. В обществе других возможных собеседников, на публике Ночь сохраняет свой статус матриархальной главы. Предложение Бармаглота она встречает в падкой, сладкой улыбке, скользя ногтем тонкого пальца по линии подбородка эльфа.
- Обязательно, но не здесь. Здесь слишком пыльно. Я бережливо отношусь к твоему внешнему виду, пес.
Бездонные очи скользят по телу супруга, когда она, позволив себе очередную провокацию, уделяет теперь внимание бокалу с напитком. Подносит его ближе к тонким губам, принюхивается, после чего выдыхает:
- Я жажду испить твоих напитков, мой дорогой.
И после этого, Нокс делает легкий глоток, свободной ладонью мягко проведя перед собой, разгоняя сумеречную дымку. Быть Ночью, источником мрака и интимности - привыкаешь, но порой это не уместно.
- Прямо здесь? - конечно, кроме послушания, преданности, презрения и ненависти в разуме Бармаглота жил юмор, провокации, сарказм. Он прекрасно понимал, что драгоценная супруга правильно поймёт его вопрос, в конце концов они всегда понимали друг друга, а ожидая ответа не стесняется опустить взгляд на женские бёдра
- Могли бы прямо здесь. Надо же порадовать незримых наблюдателей. А их здесь много. Чувствуешь их?
Вуаеристы слишком сильно боготворят и почитают ночь именно за возможность быть скрытыми. Но самой Ночи такое богопоклонство от низменных извращенцев, любителей наблюдать за чужими ласками - не к лицу. Их присутствие небесновласая ощущает слишком хорошо.
- Безусловно, им это понравится. Но я не хочу чтобы смотрели на Мою игрушку. Ты ведь мой, так ведь?
Сонный и ленивый голос ни на тембр не изменил в своей власти, пока ладонь скользит, окружает лик Аэльдари легким ночным сумраком. Конечно Нокс обращает внимание на взор супруга, но он мог уже привыкнуть - ее выбор в одежде минимален, ведь скрывать то, что даровано свыше - грех. Так что даже с учетом постоянной, хронической лености и усталости, Нокс в...ЕщёБокал не спешит возвращаться обратно на поверхность стойки. Нокс задерживает его навесу, прокручивая в пальцах тонкую ножку стекла, пока наблюдает, как этот мужчина покорно тает в женских руках.
- Могли бы прямо здесь. Надо же порадовать незримых наблюдателей. А их здесь много. Чувствуешь их?
Вуаеристы слишком сильно боготворят и почитают ночь именно за возможность быть скрытыми. Но самой Ночи такое богопоклонство от низменных извращенцев, любителей наблюдать за чужими ласками - не к лицу. Их присутствие небесновласая ощущает слишком хорошо.
- Безусловно, им это понравится. Но я не хочу чтобы смотрели на Мою игрушку. Ты ведь мой, так ведь?
Сонный и ленивый голос ни на тембр не изменил в своей власти, пока ладонь скользит, окружает лик Аэльдари легким ночным сумраком. Конечно Нокс обращает внимание на взор супруга, но он мог уже привыкнуть - ее выбор в одежде минимален, ведь скрывать то, что даровано свыше - грех. Так что даже с учетом постоянной, хронической лености и усталости, Нокс вновь меняет положение ног, теперь же носком босой стопы дотрагиваясь до икр аэльдари. Ставит бокал на стол, и легонько «стукнется» им о пустой, второй, как бы намекая:
- Налей и себе.
Он на проклятой работе, которая выжимает из него все соки.]
- Ты ведь знаешь, как на меня действует любое твоё прикосновение, - безусловно костюм на мужчине был слишком тесным, подчеркивал ширину плеч, торс, руки и ноги, а вместе с этим всё остальное. Но был выполнен из материала интересного, не позволяющего прямо показать, как откликается организм даже на самое мимолётное прикосновение.
- Да, Госпожа, - Бармаглот понимал, что супруга его дразнит, тело изнутри закипало, даже от такого незначительного и мягкого касания её стопы, но не выполнить её приказа не мог, поэтому долил в свой бокал рубиновой жидкости, разглядывая очень внимательно, а потом всё же сделал очень маленький глоток.
- Очень грубый напиток