№ 24.

Скорее всего, автор этих писем как-то отреагировал бы и на Олимпиаду в Сочи, и на воссоединение Крыма с Россией, и на санкции Запада, и на крушение малазийского «Боинга» над территорией Украины, и на Минские соглашения, и на убийство Бориса Немцова, и на крупную победу канадцев над россиянами в чемпионате мира по хоккею, и на военные действия России в Сирии, и на теракт на борту российского самолёта А321, и на сбитый турецкими ВВС российский бомбардировщик, и на многое-многое другое, в том числе и о своей прошлой жизни рассказал бы немало. А мы смогли бы читать эти письма, читать и читать. Но… не судьба.
В 2016 году узбеки, ломавшие дом № 6 по улице Волгоградской, чтобы на этом месте строить новый, наткнулись на кладку с ворохом бумаг. Но не заострили на этом внимание, а продолжали своё дело дальше. А это и были письма Василия Булатникова. Там же бережно хранились и его стихи.
*
Различные у жизни трассы.
Для каждого своя строка.
Кому-то не прожить и часа,
Кому-то пережить века.
*
Не дави меня, боль,
Я не так в жизни шёл,
Очень трудно свой шаг повернуть.
Какова моя роль
В этом мире большом,
И куда пролегает мой путь?
Сколько ж мне ещё плыть,
Сколько петь и страдать,
Где найти свой покой и приют?
Кто заставит прожить,
Запретив умирать,
Силы дав против страха и смут?
Где ты, Гордость? Взойди!
Разбуди во мне гнев,
Чтоб согнать малодушье и сон.
Если хочешь, суди,
Мои чувства презрев,
Принося мне разбой и урон.
Я готов вступить в бой,
Грязи выдержу шквал,
Всё пройду, не склонив головы,
Лишь бы рядом со мной
Милый голос звучал,
Заглушая упрёки молвы.
*
Сдаюсь. Перед волею рока
Корабль мой ничтожен и жалок,
И властная щедрость порока
Ломает скрепления балок.
Расщеплена мачта, а парус
Давно уже сорван стихией.
На чём-то и я обломаюсь,
В коварном бою обессилев.
Свой век загубив бестолково,
Уйду незаметно, тоскливо,
Не выкрикнув громкого слова,
Не сделав кого-то счастливым.
Сдаюсь. Но в смешном прозябанье
Зачем-то ж ведь нёс своё тленье:
Ужель, чтоб постигнуть страданья
Да душу вогнать в разоренье?
Огромные волны, терзая,
Корабль мой уносят на скалы.
Прошедшие годы считаю,
Что прожил без чести и славы.
Что дальше? Да кто ж его знает?
Подчас, человек так устроен,
Что верит в незыблемость рая
И всходы испорченных зёрен.
*
Мой ангел спит,
И месяц ясный,
Застыв в ночи, в тиши хмельной
Меня пленит
Всесильной властью,
Даря свободу и покой.
Мерцанье звёзд
Не угасает,
Плывут безмолвственно часы.
Я в полный рост
Стою у края,
Разбег берущей, полосы.
Который год
Мои качели
Взлетают за шальной мечтой, –
Меня влечёт
К высокой цели,
И я захвачен высотой.
Мой ангел спит,
Но он проснётся
И, оживив застывший холст,
Дотла сгорит
С лучами солнца,
Отдав свой свет для дальних звёзд.
*
Целую грозди винограда
В забытом памятью саду,
А жизни сладкую прохладу,
Возможно, так и не найду.
Не всё легко и постижимо
Там, где я верю и люблю,
Но от мечты, душой хранимой,
Я ни за что не отступлю.
Пусть с каждым днём сильнее давят
Каскады бед и неудач.
Пусть перед казнью злобу травит
Судьбы неведомый палач.
И может быть, за болью чёрной
Я не найду «своей игры», –
В объятья радости просторной
Тогда навечно вход закрыт.
Меня несёт пусть участь злая
В неведение и во тьму,
И пусть тревоги предвещают,
Что я не нужен никому.
Но если жизнь сломала планы
На тропке к достиженью благ,
И нанесённые мне раны,
Злорадствуя, одобрит враг,
То холод мрака смерти гнусной,
Свои повадки не изжив,
Взывает к битве мои чувства,
Рождая мужества порыв.
Питаясь давнею мечтою,
Горит надежды огонёк
На то, что я иду одною
Из неизученных дорог.
Там, где споткнусь я, боль скрывая,
Другой уверенно пройдёт,
И сладкую прохладу рая
Он за меня переживёт.
*
Вы ль, жизни грустные минуты,
Всегда с тревожным озорством
Несёте миг мечты надутой
И чью-то скорбь о прожитом?
Вы ль, неотзывчивые стражи,
Храните сонную печаль?
Но в дни безумной вольной блажи
Не снять вам горечи вуаль.
Вам не понять чужих страданий
В людском потоке вековом,
И оттого моих деяний
Вам не согреть своим теплом.
И только ход ваш, в наказанье
За совершённые дела,
Рождает строчки прозябанья
Над крышкой пыльного стола.
*
В кипенье волнений,
в бесчинстве невзгод,
В пылу обольщений я чувствую лёд.
Холодные руки – вершители смут,
Несносные звуки покой унесут.
Останется вечным последний недуг,
А жизнь скоротечна...
И верность подруг.
И трепет чудесный в груди уж затих,
Закончится песня, забудется стих.
Не станет бесплодных мечтаний и слёз,
И в сердце свободно проникнет мороз.
Не так уж и трудно бесшумно сойти,
Коль в сердце безлюдном не видно пути.
Оставить стремленья и жизни порыв,
О юном горенье совсем позабыв.
Прожитым и пошлым себя укорить,
Без боли о прошлом навечно остыть.
Оставить заботы, горячность обид,
А новые взлёты ДРУГОЙ совершит.
Свой век дотлевая, остаться слугой,
А песни слагает пусть КТО-ТО ДРУГОЙ.
Пусть КТО-ТО в сомненьях ведёт свои дни,
Пусть тело в бурленье приводят они.
Пусть все униженья и пытки людей
ОН терпит в сраженьях с напором страстей.
Раздумья пусть гложут и спать не дают,
И душу тревожит обманчивый труд.
Пусть в муках тягчайших ОН жизнь проживёт
И в строчках кричащих бессмертье найдёт!
А мне ж бестолково, спокойно чадить...
Но только ДРУГОГО ведь может не быть…
*
Мои стихи серьёзнее, чем время,
Где правда ложью часто отдаёт.
И мы порой шагаем в ногу с теми,
Кто нас к победам новым позовёт.
И каждый раз нам кажется, что это
Единственный и самый верный ход...
Пока что неизвестны нам поэты,
Которых скоро будет знать народ.
Есть вроде всё: и критика ушедших,
И тех, кто жив, нередко словом бьют,
Но только в мире истину нашедших
Травить жестоко не перестают.
*
Как горько мне смотреть на мир наш настоящий,
Чтоб дыры залатать в его худом тряпье,
Не хватит ни добра, ни честности скорбящих
По чистой и святой несбыточной земле.
Кто знает, может, там, спустя века и вехи,
Наступит лучший мир прекрасных чувств и дел.
Но жизнь всего одна, и, разглядев прорехи,
Не мы ли в них найдём плачевный свой удел?
*
Как долго песен звонких не пою.
Всё чаще в душу заползает мрак.
Картину жалкую и горькую рисует.
За что любить мне Родину мою?
За то, что каждый пятый здесь дурак?
И то лишь потому, что не ворует.
*
Завершается жизнь, и в удушливом тесном и шумном мирке
«Человек» – звучит стыдно.
Низвергается в пропасть, вертясь, словно лещ, в дорогом котелке,
Горько так и обидно.
Я пропал, но задолго до дней, когда я появился на свет,
Было всё уже ясно.
Что мне быть, но не жить и любить – не любить, проклиная рассвет,
И всю жизнь быть несчастным.
А теперь я плетусь и разодранным горлом хватаю глотки –
Воздух гарью пропитан.
И уж слышу я там, как по крышке сосновой стучат молотки...
И роман мой дочитан.
*
Над прочитанной книгой склонилась моя голова,
В теле пляшет усталость, и нет никакого покоя.
И ползёт обо мне по дорогам худая молва,
Что я жил на коленях и только пил горькую стоя.
Но поверьте, прошу вас, поверьте, я так не хотел
Унижаться, склоняться под бременем времени горбясь.
Я подняться желал и свершить первый шаг, но летел
Я всё время в какую-то грязь, а иной раз и в пропасть.
Я сто раз выползал и взлететь выше солнца мечтал,
Но я был слишком прям и упрям и за это карался.
Но и всё же я горд тем, что мало я в жизни солгал,
Я врагов приобрёл, но зато человеком остался.
И кому-то ужасно так хочется всё растоптать,
Сделать так, чтобы мне никогда, никогда не подняться,
Но я буду идти и карабкаться, верить и ждать,
И вести этот бой, только чтоб человеком остаться.
*
Цветок, не умирающий на льду.
День ото дня он прелесть сохраняет.
То – ложный путь, скрывающий беду,
Что к краю пропасти народ толкает.
Так и живём. Фальшивое подчас
Мы выдаём за истину и верим.
Но сколь б ни тёк притворности рассказ,
Гарантом вечным остаётся Время.
И мне милей совсем другой цветок,
Который в жёсткой и неравной схватке
Природе грозной каждый лепесток
Отдаст в борьбе за миг свободы краткий.
И в час последний капли мук своих
Он выдохнет навстречу смерти властной,
А холод тут же заморозит их
И уничтожит подлинник прекрасный.
Недолговечна эта красота,
Но и мороз не может долго злиться.
Во мне живёт весенняя мечта
О том, что справедливость возродится.
И солнце, набирая высоту,
Растопит лёд, а с ним и капли муки.
И люди вспомнят эту красоту,
Вдохнув добра оттаявшие звуки.
*
Пусть жизнь моя пойдёт отныне прахом,
И тьму от света отделяет миг,
И пусть палач благословляет плаху,
К которой я в последний раз приник.
И голова, с отточенным ударом,
На землю упадёт под жуткий смех.
И поделом. За то мне вышла кара,
Что не сумел удобным быть для всех.
За то, что в дни всеобщего недуга
Не смог я стать певцом своих идей,
И честный – был обманщик и ворюга,
И добрый – был мерзавец и злодей.
Я вновь убит и снова с грязью смешан,
И надо мной ревёт проклятий стон,
И пусть сегодня буду я повешен,
А завтра буду на костре сожжён.
Я не умру!.. Судьба! Ты не упрямься!
И пусть твоя неистовствует плеть!
Тебе назло я ни за что не сдамся!
И никому меня не одолеть!
И в час, когда кровавые фонтаны
Из ран моих напором станут бить,
Пусть знает Жизнь, я всё равно восстану,
И Смерть меня не сможет победить!..
*
Понятно дело, и меня не станет,
И весть о том отправится в полёт.
Невольно облетит весь мир и... канет.
Но всё ж кому-то горечь принесёт.
Кому молчанье, а кому веселье,
А плакать станут только мать и дочь.
И не услышу я ни птичьей трели,
Ни тех людей, кому хотел помочь.
И не успеют по ветру развеять
Мой жалкий прах, а с именем моим
Покончит Время... Время лицедеев
Следит за тем, чтоб не смывался грим
С его проказ, нажитых им беспечно, –
Но не в надежде, что болезнь пройдёт,
А чтоб о том, что и оно не вечно,
Не знал никто... когда оно умрёт.
Я обгоняю, побеждаю Время,
Давлю его притворство, злобу, желчь.
Но как всегда – иду уже не с теми,
И как всегда – за мною кружит смерч.
Ход предрешён.
Со Временем недружен –
Всю жизнь один – как мог сражался я...
И понимая, что я здесь не нужен,
Оно смертельно ранило меня.
*
Надо в этой жизни всё познать...
Чтоб потом, в другой,
за жизнь не стыдно стало…
Родина тебя с рожденья предавала…
А готов ты… Родину предать?
*
Говорите, что прожил я жизнь свою зря,
Зря я небо коптил, под ногами мешался:
Не взойдёт моей правды над миром заря,
И, похоже, один я остался.
Вам давно уже хочется, чтоб я ушёл,
Чтоб нигде я у вас не маячил,
И со злостью пинаете вы хорошо
Моё сердце… как тряпочный мячик.
Я, конечно, уйду, но уйду не домой,
Так как дом мой вы тоже забрали…
Без меня вы подохнете вечной зимой,
Выпив на ночь цианистый калий.
Я уйду… но вернусь… хоть на день, хоть на час,
К вам, замёрзшим, залезшим в тулупы.
Я вернусь в этот мир, но… не радовать вас…
А сказать, что вы все уже… трупы.
И вы будете снова проклятья флудить
В адрес мой. Моя смерть – ваши цели!..
Всё равно я вернусь… чтоб весну разбудить!
Чтоб вы все от тепла ошалели!!!
*
Возможно, что я ЗАВТРА не увижу,
И моё тело превратится в прах,
А имя, как судьба – в осенней жиже,
Заблудится листом в семи ветрах.
И ты, мой друг, об этом не узнаешь…
Лишь через месяц, или через два,
Перебирая гаммы чёрных клавиш,
Поймёшь мои последние слова.
Я мог бы, может быть, мой друг сердечный,
Разжечь, как в печке, старый уголёк…
Но ухожу… И ухожу я в ВЕЧНОСТЬ.
А этот путь и труден, и далёк.
*
Прощай, забитая Россия,
Страна рабов, страна господ,
И вы, мундиры «золотые»,
И ты, им преданный народ.
Но я, как узник поколений,
Надеюсь, что мой скорбный труд
И дум высокое стремленье
Рабов потомки сберегут.
Надежда в мрачном подземелье –
Несчастью верная сестра –
Пробьётся сквозь века похмелья:
Придёт желанная пора.
Она, сквозь мрачные затворы,
Мой донесёт бунтарский глас
И в ваши каторжные норы,
И к тем, кто будет после вас.
Темницы рухнут – и свобода
Стряхнёт с вас тяжести оков,
И встанут на ноги народы…
В другой стране… без дураков.
*
Я ушёл в холодный окрик ночи,
Где меня уже никто не ждал.
И угли на сердце разворочав,
Дал гудок качнувшийся вокзал.
Может, мне упасть сейчас на рельсы
И вдохнуть бетонных шпал гармонь.
Но в ушах звучит команда: «Целься!»,
А за нею громкое: «Огонь!».
Вроде жив, но всё-таки убитый…
Вроде мёртв, но всё ещё дышу…
За меня заплачут лишь ракиты,
Боль излив соседу-камышу.
Край родной мне стал неузнаваем.
Но понятна грусть в листве ракит:
Я иду проститься с милым краем,
Где замучен был я и убит.
*
Глядясь в себя, уходят дни
Дождями, солнцем и луной,
Листвой, морями. Обними
За жизнь попробуй шар земной.
Но то, что удалось обнять,
Что стало для тебя родным
Вернётся снова, и опять
Вспорхнёт огонь, завьётся дым…
*
Пронесётся сквозь белые перья
Самолёта летящего нить.
Я хочу во всё лучшее верить,
Я хочу неустанно любить.
*
Самого же автора писем президенту, за два года до вышеописанных событий, нашли во дворах нечётной стороны Волгоградской с пробитой головой в районе левого виска. Дело по поводу убийства, конечно, возбудили, но так как следователю никто не заплатил за нахождение убийцы (убийц), оно вскоре закрылось и отправилось в архив.
17-18.12.18, 0:27.