Жизненные рассказы

Творчество

Популярные темы

«Твое место на улице!» — хохотала свекровь, выгоняя невестку. Но она не знала, кем окажется заступница в перепачканном фартуке Сумочка из мягкой бежевой кожи со стуком шлепнулась на мраморный пол. Следом полетело мое осеннее пальто, едва не задев поднос проходившего мимо официанта. — Охрана! Выведите эту особу немедленно! — голос Зинаиды Марковны сорвался на пронзительный фальцет, перекрывая тихую игру саксофона в зале. — Она мешает нашему отдыху! Я стояла у сервированного столика, инстинктивно обхватив руками большой, уже низкий живот. Щеки стали пунцовыми, словно к ним приложили горячий утюг. Пальцы мелко подрагивали, цепляясь за край льняной скатерти. Вокруг засуетился персонал, а посетители за соседними столиками отложили столовые приборы, с любопытством наблюдая за чужим позором. Всего час назад я переступила порог этого ресторана за городом. В кармане лежала влажная салфетка, которую я нервно теребила всю дорогу. Два месяца я откладывала средства, чтобы купить скромное, но приличное платье глубокого изумрудного оттенка. Наивно верила: если приглашу мать мужа в статусное заведение, мы сможем спокойно поговорить и оставить все разногласия в прошлом до появления малыша. Но Зинаида Марковна пришла не одна. Рядом с ней по-хозяйски расположилась ее давняя приятельница Римма, на запястьях которой тяжело позвякивали массивные браслеты. С первых минут дамы принялись обсуждать меня в третьем лице, будто между нами стояла звуконепроницаемая перегородка. — Риммочка, ты только глянь на качество ткани, — свекровь брезгливо подцепила десертной вилочкой кусочек фисташкового рулета. — Сразу понятно, когда человек вырос в казенных стенах. Вкуса ноль. Мой Паша заслуживал совершенно другой партии, а не этой девочки без роду и племени. Римма прикрыла рот ладонью с идеальным французским маникюром и тихонько хихикнула. — Ну что ты, Зина. Может, она просто бережливая? — Бережливая? — Зинаида Марковна закатила глаза, отпивая минеральную воду с лимоном. — Да она просто расчетливая. Окрутила моего мальчика самым избитым способом. Прикрылась животом! А как еще девчонке без копейки за душой зацепиться за парня с хорошей квартирой? Воздух в зале, пропитанный ароматами запеченной форели и пряностей, стал давить на плечи. Дыхание сбилось. Каждое слово свекрови бередило старые раны детдомовского прошлого. Я вспомнила гулкие коридоры интерната, чужие поношенные куртки на вырост и вечера у окна в ожидании чуда, которое так и не наступило. — Знаете что, Зинаида Марковна, — мой голос дрогнул, но я заставила себя выпрямиться, глядя ей прямо в глаза. — Лучше совсем не знать своих родителей, чем вырасти рядом с таким надменным и бессердечным человеком. Именно после этих слов свекровь вскочила, смахнув на пол полотняную салетку. Двое крепких охранников в темных костюмах выросли за моей спиной совершенно бесшумно. — Девушка, попрошу на выход, — ровным басом произнес один из них, оттесняя меня от стола. — Но там мое пальто! И сумка! Там ключи от квартиры! — я попыталась вывернуться. — Твое место на улице! — хохотала свекровь, выгоняя невестку. Зинаида Марковна демонстративно пнула мою сумочку под стол и отвернулась к окну. Тяжелые дубовые двери с тихим шелестом сомкнулись за спиной. Я оказалась на крыльце. Ледяной ноябрьский ветер мгновенно забрался под тонкую ткань платья. Моросил мелкий, колючий дождь. Я спустилась по ступеням, отошла к краю освещенной парковки, прислонилась спиной к влажному металлу фонарного столба и торопливо вытирала мокрые щеки. Сотового при себе не было. Ни копейки денег. До города двадцать километров по трассе. Позади скрипнула тяжелая металлическая дверь черного хода. В воздухе отчетливо запахло горячим хлебом. Ко мне торопливо подошла женщина лет сорока пяти. Поверх ее строгой темной водолазки был повязан перепачканный ягодным соусом рабочий фартук. — Девочка, милая, ну ты чего на холоде стоишь, — женщина на ходу стянула с себя теплую вязаную кофту и накинула на мои вздрагивающие плечи. — Я всё видела из кухни через раздаточное окно. Как эта дамочка тебя высмеивала, как вещи твои спрятала. — Спасибо вам, — всхлипнула я, кутаясь в чужую кофту, от которой пахло сдобными булками. — Мне бы только до города как-то добраться. Можно мне с вашего телефона мужу набрать? Мой сотовый в сумке остался… — Погоди минут пять, — тон женщины внезапно стал стальным и невероятно спокойным. — Сейчас приедет мой муж. Он им устроит веселый вечер. Он владелец этого заведения. Я недоверчиво захлопала ресницами, пытаясь смахнуть капли дождя. Жена владельца элитного заведения работает на кухне в перепачканном фартуке? Это походило на нелепую выдумку. Женщина, заметив мое сомнение, чуть заметно улыбнулась и достала из кармана смартфон. — Илья? Ты где сейчас? Подъезжай срочно к центральному входу. Тут посетительница чужие вещи присвоила и беременную девчонку выставила мерзнуть. Жду. Не прошло и десяти минут, как на парковку плавно зарулил массивный темный внедорожник. Из салона вышел высокий, статный мужчина с легкой проседью на висках. На нем было плотное кашемировое пальто. Он подошел к женщине в фартуке, бережно коснулся губами ее щеки и перевел тяжелый взгляд на меня. — Оксана, кто конкретно? — спросил он тихо. — Вон та, у окна. В бордовой блузке, — Оксана указала пальцем на стекло, за которым моя свекровь весело переговаривалась с подругой. — Я быстро, — Илья уверенным шагом направился к дверям. Я с замиранием сердца смотрела сквозь большие панорамные окна. Вот он подошел к столику. Зинаида Марковна тут же расплылась в кокетливой улыбке, поправляя идеальную укладку. Наверняка решила, что с ней решил завести беседу респектабельный гость. Но Илья не улыбался. Он произнес несколько коротких фраз. Лицо свекрови вытянулось, она вжалась в спинку мягкого дивана. Илья властно протянул руку. Зинаида Марковна дрожащими пальцами выудила из-под стола мое пальто и сумочку. Напоследок он добавил еще пару слов, от которых обе дамы стали бледными как полотно. Когда Илья вышел на улицу, он первым делом протянул вещи мне. — Приношу свои глубочайшие извинения за этот отвратительный случай, — произнес он очень искренне. — В моем заведении никто не имеет права так себя вести. Я предупредил эту женщину: еще одна подобная выходка, и доступ во все приличные места в городе для нее закроется навсегда. — Огромное вам спасибо, — я судорожно прижала к груди сумочку, но онемевшие от холода пальцы разжались. Сумочка со звонким стуком упала на асфальт. Застежка распахнулась. На мокрую плитку высыпались ключи, расческа, пудреница и маленький прозрачный пакетик. Из него выкатился небольшой кусочек необработанного янтаря на выцветшей красной нитке. Единственная вещь, которая была при мне, когда меня нашли в палате. Оксана, присевшая, чтобы помочь мне собрать вещи, вдруг замерла. Она уставилась на этот камешек так, словно увидела призрака. Ее дыхание сбилось, грудная клетка тяжело вздымалась. — Откуда… Откуда у тебя это? — голос женщины сорвался на сиплый шепот. Она подняла глаза, и в них было столько горя. — Это мое, — я осторожно забрала янтарь из ее дрожащих пальцев. — С самого интерната храню. Единственное, что осталось от матери. Директор говорила, он был привязан к моей ручке. Оксана пошатнулась. Илья едва успел подхватить ее, не дав упасть на мокрый асфальт. — Какая у тебя была фамилия до замужества? — с трудом выдавила она. — Руднева. ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇👇👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

- В позапрошлом веке, дочь, – заметила мама. – Двадцать первый век на дворе. - Впервые за последние десять лет вы хоть в чем-то сошлись во мнении, – съязвила Ольга. – А до этого было с несчастным Брошкой, когда вы его тете Раисе решили отдать, потому что у меня, видите ли, аллергия! Брошку ей принес Гоша, когда им обоим было по двенадцать лет. В тот день шел дождь, и Гоша прятал щенка под курткой – сам промок насквозь, и в его темных кудрявых волосах блестели капельки воды, а щенок был сухим и сонным, задремав под Гошиной курткой. Ольга тогда так радовалась, она три года мечтала о собаке. А мама сказала: - У тебя же аллергия! Давай отдадим его соседке – будешь иногда его навещать. Из-за этого Гоши они и придумали сосватать ее папиному аспиранту Пете. Петя приехал из деревни – очередной Ломоносов, притом еще и сирота, папа сразу его чуть ли не усыновил. Мама тоже с радостью принимала Петю в гостях, потому что он чинил ей краны и вешал шторы – папа заявлял, что его профессорская голова должна думать над теоремами, а не над тем, как устоять на разваливающейся стремянке. В общем, оба они были в восторге от Пети, а Ольгу он раздражал чуть ли не больше, чем Тимур. Тимур был ее коллегой – они оба после института устроились в одну контору, и тот, явный женоненавистник, только и делал, что пытался поймать ее на ошибках в коде, чтобы доказать начальнику, что только мужчина может нормально программировать. Петя на самом деле был таким же, только свое мнение высказывал очень завуалировано. Например, одобрял, что мама сидит дома и не работает, прикрываясь, правда, тем, что женщину нужно беречь. И Ольге он слова не сказал про то, что она должна бросить свою работу, но это пока – он ведь не был не то, что ее мужем, даже женихом. - И не станет! – громогласно заявила она и покинула комнату с гордо поднятой головой. Она давно и крепко любила Гошу, хотя он был бабником и музыкантом, вокруг которого крутилось куча девчонок. Он этим пользовался, своей полигамии от Ольги не скрывал, и это приводило к тому, что регулярно с ней случались нервные срывы, которые пугали родителей. Но Ольга верила – однажды он оценит ее верность и прогонит всех своих фанаток. Брошка продолжал лаять, напоминая ей о том, что даже этой радости родители ее лишили. И теперь они хотят, чтобы у нее была такая же семья, как и у них – чтобы они с Петей бесконечно цапались и решали за своих детей как им лучше жить. Она легла на кровать и взяла телефон. По привычке зашла на страницу Гоши. Он там обнимался с очередной пышногрудой блондинкой. Она изучила ее страницу, решила, что та ей не соперница, но все равно расстроилась. И тут пришло сообщение от Тимура: «И где тут ошибка?» К письму прилагался ее сегодняшний код. Она даже проверять не стала – понятно, что если прислал, что-то там нашел. Ответила ему грубо, указав адрес, куда он может идти. «Куряева, зачем так грубо! А я собирался тебя на свидание позвать», – ответил он. «Размечтался! Я никогда не буду с таким, как ты!». Ольга отбросила телефон, угодив в стену. В комнату тут же ворвалась мама. - Что случилось? - Оставьте меня в покое! - Доченька, никто тебя не заставляет выходить за него замуж! Он хороший человек и любит тебя – просто сходи хотя бы на одно свидание! - Ага, любит, – усмехнулась Ольга. – Хотя, что ты можешь знать о любви! - Не смей так со мной разговаривать! Юры, ты это слышишь? И тут опять началось – они ругались с Ольгой, ругались друг с другом, так что бедный Брошка совсем осип. Если бы Петя ее хотя бы любил, она бы еще подумала – иногда от измен и пренебрежения Гоши ей было так плохо, что хотелось почувствовать себя хоть кому-то нужной. Но в том-то и дело, что Петя ее не любил – он сам ей сказал. - Я так считаю – от любви в браке только проблемы. Куда важнее взаимное уважение и общие цели. А за эти три года я увидел, что ты девушка порядочная и серьезная. И двигаемся мы в одном направлении: ты хочешь двое детей – и я, ты хочешь построить свой дом – и я, ты мечтаешь завести собаку – и я. Так почему бы нам не объединиться и не строить жизнь вместе? Ольга только у виска покрутила – совсем сбрендил, неужели это папа его надоумил? Она бы не удивилась, ведь папа такой же, только книжки свои и любит! Самое сложное в этом всем было то, что Петя у них разве что не ночевал, и деваться Ольге от него было некуда. И раз она не согласилась идти с ним на свидание, они придумали лучше – ушли сами, оставив молодых наедине. Петя беспечно болтал, словно так и надо, а Ольга демонстративно молчала. Но в конце вечера ей стало скучно, и она вступила в диалог. - Я не твои родители, давить на тебя не буду, – оправдывался он. – Не хочешь – будем просто друзьями, хорошо? Но имей в виду – я буду ждать тебя, если надумаешь, только скажи. Сначала Ольга решила, что это такая уловка, но Петя и правда стал подыгрывать ей и защищать ее от родительских нападок. И Ольга успокоилась – ей и без этого хватало проблем: Гоша уже в третий раз переносил их свидание, а Тимур не уставал указывать на ошибки. С первым она часами говорила по телефону, пытаясь выпросить хотя бы маленькое признание собственной важности, а со вторым часами ругалась на работе, пытаясь доказать начальнику, что она ничуть не хуже этого альфа-самца. - Куряева, ты бы лучше не ссорилась с Родионовым, а училась у него! Так ей сказал начальник в то утро среды. А она всю ночь названивала Гоше, и совсем не выспалась, поэтому опять наляпала ошибок. - Прекрасно! – громко возвестила она. – Раз он вам так нравится, можете и дальше наслаждаться его тупыми кодами! А я увольняюсь! И Ольга принялась собирать вещи. - Куряева! Почитай договор – две недели отработки! – взревел начальник. - Завтра принесу больничный, – сладким голоском пропела она. – И заявление на увольнение. Выйдя из конторы, она сразу почувствовала себя легче. И, словно это почувствовав это, ей тут же позвонил Гоша. - Прости, я телефон в гримерке забыл! Жаль, что ты на работе – у меня свободное утро, могли бы и встретиться! - А я как раз уволилась, – радостно сообщила Ольга. – Меня Тимур достал. - Хочешь, я с ним разберусь? - Не надо. Давай лучше проведем этот день вместе. Он назначил ей встречу в студии, где обычно у него проходили репетиции. Сначала все шло хорошо – он говорил, как соскучился и как ее любит. Но когда она сказала, что теперь сможет проводить больше времени с ним, потому что уволилась и новую работу искать не собирается, Гоша занервничал. А потом еще в студию нагрянула та самая блондинка, и из их разговора Ольга поняла, что ночью Гоша и блондинка были вместе. Она расстроилась и в слезах пошла домой. Мама принялась ее ругать – с такой хорошей работы уволилась! Папа обрадовался – нечего на дядю работать, пусть отдохнет, а потом свое дело откроет. - Или замуж, может, выйдешь, – с намеком проговорил он, поглядывая на Петю. Мама и папа принялись ругаться – мама обвиняла его, что из-за него она никогда не работала, и теперь, если что, останется у разбитого корыта, папа принялся обвинять ее в том, что она не ценит своей спокойной жизни – да большая часть женщин ей просто завидует! Устав от их криков, Ольга закрылась в своей комнате. Петя постучался к ней и сказал: - Правильно, что уволилась – нечего терпеть такое отношение. Не хочешь работать – отдохни. А если захочешь, я помогу тебе резюме составить и друга попрошу рекомендательное письмо сделать. Да, Петя был таким идеальным – неудивительно, что родители от него без ума. Первую неделю Ольга пыталась выловить Гошу, но он успешно от нее ускользал, при этом в социальных сетях выкладывал фотографии с той блондинкой. Поэтому вторую неделю она лежала в постели и смотрела в потолок, позволяя маме крутиться вокруг себя, притворяясь больной. На третью неделю она соскучилась и решила поискать работу. Петя и правда ей помог, и мама с папой принялись за старое – стали сватать ей Петю. - Мама, ну как ты не понимаешь – я никогда не буду с таким человеком, как он! - А с каким будешь? – закричала в ответ мама. – С этим твоим проходимцем, который ноги о тебя вытирает? Решив, что с нее хватит, Ольга поехала к бабушке. Она часто ее навещала, хотя та жила далеко – в маленьком частном домике на окраине города, сама так захотела. У бабушки был огород и кролики, Ольга обожала к ней ездить. - Ну вот, – закончила она свой рассказ. – Гоша опять мне изменяет, мама и папа хотят отдать меня силком замуж за Петю, а начальник сговорился с Тимуром. - А что Петя? Вроде же хороший парень? - Да не люблю я его! А я хочу, чтобы как у вас с дедушкой! Я же помню, как сильно он тебя любил, и как ты его любила! Дедушка умер три года назад, и это было ударом для всех – он был лучшим на свете, даже лучше, чем Гоша. И они с бабушкой всегда были для нее примером идеальной семьи. Бабушка пожевала губами и тихо сказала: - Ты знаешь, я ведь за него не по любви замуж вышла. - Что? Тебя мама с папой подговорили, да? – рассердилась Ольга. - Да погоди ты, торопыга! Дай сказать, – она взяла со стола карты и начала их тасовать. – Я жениха из армии ждала. Любила его сильно. А он по дороге другую встретил, прямо в поезде, представляешь? Как я плакала! И, когда узнала, что он женится, решила – ну уж нет, я вперед замуж выйду! А Василий с братом моим дружил – он с детства косил на один глаз и заикался, девушки не особо на него заглядывались. Я и предложила – буду тебе хорошей женой, а ты будь для меня надежным мужем. Так и договорились. - Но... Ольга не могла понять – бабушка, что, прикалывается над ней? - Я же помню, как он тебя и любил... И ты... Бабушка перетасовала карты, разложила их перед собой, улыбнулась и посмотрела на нее так, как смотрела, когда Ольга совсем маленькой была. - Ну, так любовь потом пришла. Там, где уважение и общие цели, до любви совсем недалеко. - Ты это специально говоришь! - Да зачем, глупая? Я же тебе только добра желаю! Не хочешь за Петю замуж выходить – не выходи. Любовь ведь разная бывает. Бывает как у мамы твоей – она же тогда только поступила на первый курс медицинского, хирургом мечтала стать. А летом поехала на море и встретила там твоего папу. Они оба, как с ума сошли – дышать друг без друга не могли! Уж как я отговаривал не торопиться – восемнадцать лет, ну какой брак! А она – люблю его, мама, не держи меня! Это было слишком – мама и папа в качестве безумных влюбленных. Да они же вечно как кошка с собакой! Бабушка, увидев, что Ольга в растерянности, сказала: - Эх, детка, маленькая ты у меня еще! Куда тебе спешить – не нужно тебе замуж. Погуляй пока, присмотрись – встретишь еще своего человека. А пока знаешь, что? Давай-ка заведем с тобой собаку – я давно хотела, да все никак не могла решиться. Выбери сама, хорошо? Хочешь, породистого, но я бы в приюте щеночка взяла. Все мысли о любви и выборе суженого тут же покинули Ольгу – собака, их собственная! - Да, бабуль, давай из приюта! Можно я прямо сейчас поеду? Ты со мной? Бабушка посмотрела на карты, словно они должны были ей что-то сказать, и произнесла: - Нет, езжай одна. Ольга нашла на карте ближайший приют и отправилась в путь, пока светло. И надо же – именно в этот момент ей позвонил Гоша, предложив встретиться. - А я щенка поехала выбирать, – обрадовалась Ольга. – Поехали со мной. - Щенка? – удивился Гоша. – Зачем он тебе? - Ты же знаешь – я с детства мечтала о собаке! Ты сам мне пуделя подарил, помнишь? - Ну, помню. Мне его дед подарил, а я терпеть не могу всю эту живность, вот и притащил тебе. Хорошо, что мать твоя соседке его впарила. Оль, ну зачем тебе собака – от нее только вонь да грязь! Что-то внутри у Ольги перевернулась. Но она не смогла сказать свою коронную фразу – просто положила трубку и отключила звук. Щенка она искала долго – хотелось найти того, кто сразу покажется ей знакомым и родным. В итоге остановилась на двух – один маленький белый комочек с рыжими пятнами, второй черный и лохматый, очень подвижный. - Куряева, ты ли это? Ольга обернулась – перед ней стоял Тимур. Она закатила глаза. - И что ты тут делаешь? Отвечать ему не хотелось. Но она не смогла не съязвить: - Арбузы покупаю. - А я так и подумал! Знаешь, Куряева, без тебя в конторе так скучно стало – совсем не с кем спорить! Она усмехнулась и промолчала – даже самой себе она бы ни за что не призналась, что ей тоже не хватало их споров. - А ты тоже арбузы покупаешь? – спросила она. - Я их раздаю! А, хочешь, покажу одного? Он, конечно, не такой красавчик – жизнь его немного потрепала, но я сердцем чую, что из него получится самый верный друг! Он повел ее в закуток, где в ящике лежал подросший щенок с рваным ухом. Смотрел он на них опасливо, словно ждал подвоха. А Ольга, только глянув в его испуганные глаза, поняла – это он! - Можно его забрать? – почему-то шепотом спросила она. Тимур кивнул: - Можно. Они стояли рядом и молчали. И Ольге было непривычно хорошо и спокойно. Автор: Здравствуй, грусть! Кстaти, я тeпepь дeлюсь историями eщё и в MAX [🙂] Кaнaл нaзывaeтся «Психология и саморазвитие» — пpиxoдитe в гoсти https://max.ru/vzglyan

Год я ухаживала за лежачей свекровью, а муж даже палец о палец не ударил. Пока случайно не услышала их разговор по телефону. В пекарне, где работала Светлана, день начинался задолго до рассвета. В пять утра город ещё спал, укутанный мартовской сыростью, а она уже спускалась в подвальчик, где густо пахло дрожжами, тёплым маслом и ванилью. Здесь было её убежище — место, где всё понятно и предсказуемо: замесил тесто, разложил по формам, поставил в печь, достал румяные булки. Никаких сюрпризов, никаких обид, только горячий воздух и привычная тяжесть в руках. К двенадцати, сдав смену, она возвращалась в их съёмную двушку на окраине. Автобус, ещё автобус, десять минут пешком мимо вечно мокрых газонов. Квартира встречала её запахом застарелой сырости и гулом холодильника. И мыслями о том, что всё это — не её. Не её стены, не её ремонт, не её жизнь. Муж, Олег, работал мастером на заводе. Уходил рано, возвращался поздно, валился на диван и засыпал под телевизор. Денег хватало, чтобы платить за съём и не голодать, но о собственном жилье можно было только мечтать. И эта мечта, как маяк, освещалась надеждой на квартиру свекрови. Зинаида Петровна владела двухкомнатной квартирой в хорошем районе, с высокими потолками и видом на парк. Она жила одна, но чувствовала себя королевой, раздающей милости. Каждый её визит к сыну превращался в спектакль. — Олеженька, ты мой золотой, — щебетала она, наливая ему чай, даже не взглянув на Светлану. — Трудишься, семью кормишь. А я вот думаю, кому свою квартиру оставить. Конечно, хочется, чтобы достойным людям досталась. Наш племянник, Максим, уже адвокатом стал. Его дети в гимназию ходят. Им бы простор очень кстати. Светлана сидела, вжавшись в стул, и смотрела в кружку с остывающим чаем. «Достойные» — это не они. Она, продавщица в пекарне, без образования, без связей, «без роду без племени», как однажды обмолвилась свекровь. Их съёмная двушка с облупившейся краской была им самым подходящим местом. Олег молчал. Он всегда молчал, когда мать заводила эти разговоры. Отводил глаза, утыкался в телефон и делал вид, что ничего не происходит. Ему было проще не замечать, не вступать, не защищать. Деньги, которые он приносил, служили индульгенцией от всех семейных проблем. — Олег, давай хоть на первый взнос скопим, свою ипотеку возьмём, — предлагала Светлана вечерами, когда он ещё не успел уснуть. — Какая ипотека? Откуда деньги? Всё хозяину квартиры отдаём? Работаем как волы, а еле концы с концами сводим. Он отворачивался к стене, давая понять, что разговор окончен. А она оставалась лежать с открытыми глазами и слушать, как за окном шуршат шины по мокрому асфальту. Всё изменилось в один промозглый ноябрьский день. Зинаида Петровна, выходя из магазина, поскользнулась на мокрых ступеньках. Перелом шейки бедра. Операция, больница, а потом неизбежный вопрос: что дальше? Квартира на третьем этаже без лифта стала для неё недоступной крепостью. — Забирайте меня к себе, — заявила она Олегу, лёжа в палате. — Я одна не справлюсь. Или я вам квартиру не оставлю. У Максима условия хорошие, он с радостью меня примет. Но я хочу дать вам шанс. Олег, бледный и растерянный, смотрел на жену. — Свет, ну что делать? ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇👇👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

- А ведет себя, как старик, - не унимались они. – Ну, вот какой тебе с ним интерес? Понимаем, если бы богатенький был. А так… - Ох, девочки, - качала Варя головой, - ничего-то вы не понимаете. Пока ваши парни скачут по вечеринкам, мой ремонт в квартире делает. Пока ваши шутят, мой готовит мне завтрак, чтобы я утром подольше поспала. Да, он не самый общительный, да и шутить не любит. Зато я знаю, что за ним, как за каменной стеной. Подружки, в силу своего молодого возраста, и впрямь еще не понимали, что на одном веселье семью не построить. Варя же всегда была как будто старше своего возраста, да и Пашу она сразу сильно полюбила. Казалось, что внутри этого грозного мужчины скрывается ласковый котик. И Варя знала, что никто его не видит таким, каким его видит она. Близился новый год. Варя не тешила себя иллюзиями, она знала, что никаких романтический сюрпризов от Паши ждать не стоит. Он сразу у нее спросил, что она хочет в подарок, и Варя ответила. Сама же решила у Паши не спрашивать, сказала, что будет сюрприз. Но ему, как будто, и все равно было. За три недели до нового года Варя подошла к Паше. Жить вместе они стали недавно, Варя переехала к мужчине. И постепенно обустраивала его холостяцкую и очень аскетичную берлогу. - У тебя есть елка? – спросила она, понимая, что, скорее всего, услышит в ответ. - Елка? Нет. - А ты помнишь, что скоро новый год? – вкрадчиво спросила она. - Помню. Я никогда не наряжал елку. Но если тебе она нужна, то купим. - Нужна, - улыбнулась Варя. И как девочки не понимают, почему она его любит? Его же даже уговаривать не пришлось, не пришлось приводить какие-то доводы. Пусть ему вся эта мишура и не нужна, но он понимает, что это нужно Варе. И лишних вопросов не задает. - Тогда в выходные поедем в торговый центр, - пожал он плечами. - Нужны еще игрушки и гирлянды, - продолжила Варя. – Если что, я и сама могу оплатить. - Не придумывай, - нахмурился он. – Ты сама выберешь, потому что я без понятия, что нужно. - Хорошо, - согласилась Варя. В выходные они отправились в торговый центр. Варя решила, что сразу закупит на новогодний стол продукты, которые долго хранятся. Горошек зеленый, например. О чем, собственно, она Паше и сообщила. - Почему именно горошек? – спросил он. - Как, почему? – рассмеялась Варя. – Не думала, что у кого-то может возникнуть такой вопрос, касательно новогоднего стола. Она думала, что до Паши сразу дойдет, но он все также непонимающе смотрел на нее. - Паш, ты шутишь? Оливье… Это же традиционные новогодний салат. - Ну, ладно, - пожал Паша плечами, вытаскивая тележку. – Оливье, так оливье. Варя знала, что Паша равнодушен ко всему новогоднему антуражу, но этот разговор ее смутил. Одно дело, когда тебе все равно, другое – когда ты даже не понимаешь, о чем речь. Но вскоре Варя обо всем забыла, потому что попала в сказку. Множество украшений, гирлянд, елки – такие разные и красивые! Девушка сразу извинилась перед Пашей. - Прости, но мы тут надолго. Если тебе не хочется со мной ходить, то ты можешь подождать в машине, а когда я соберу корзину, я тебе позвоню, ты меня встретишь с покупками. - Да ну, брось. Похожу с тобой. В Вариной семье елка всегда наряжалась хаотично. Все игрушки, которые были в семье, вешались на нее. Она получалась очень пестрой. И хоть это тоже было интересно, Варя мечтала нарядить свою уже елку в одном стиле, как на красивых картинках. Поэтому она и впрямь подбирала долго. Но Паша не жаловался, стойко и терпеливо ждал, пока его любимая с восторгом все рассмотрит и потрогает. Они еле дотащили все до машины, учитывая, что еще и огромная елка в коробке была. Когда вернулись домой, Паша сразу завалился на диван. Было видно, как сильно он устал от всех этих походов. А вот Варя, наоборот, была в предвкушении. - Я хочу прямо сегодня нарядить елку! - воскликнула она. - Господи, откуда ты силы берешь? - пробубнил Паша. - Так на то дело, которое тебе очень нравится, всегда есть силы. Ведь у тебя есть силы, чтобы телевизор смотреть? – возразила Варя. - Да, потому что двигаться не надо, - хмыкнул мужчина. Варя лишь улыбнулась. Пока Паша смотрел фильм, она ставила и украшала елку. Варя видела, что Паша периодически косится на нее, пока она делает вид, что не видит. И Варя решила попробовать и его вовлечь. - Не хочешь мне помочь? - Ты и сама прекрасно справляешься. Варя улыбнулась. - Паш, украшение елки – это же не работа. Это традиция, семейное дело, которое усиливает предвкушение праздника. В твоей семье вы не наряжали вместе елку? - В моей семье мы ее вообще не наряжали, - проговорил он. Варина рука с золотым шариком зависла в воздухе. - Как так? – тихо спросила она. - Ну, так, - пожал он плечами. Варя убрала шарик обратно в коробку и села рядом с Пашей. - А что вы делали в новый год? Паша вздохнул. - Да ничего, все было, как обычно. Ты же знаешь, что мама растила меня одна. Денег ужасно не хватало, и обычно она брала смену в новогоднюю ночь, потому что за нее больше платили. Жили мы в комнате в коммунальной квартире. Там даже некуда было елку ставить, да и маме было не до этого. - Ну а подарки? – еще тише спросила девушка. - Какие подарки, Варь? – хмыкнул Паша. – Бывало, правда, что мама приносила шоколадку с работу, которую ей там подарят. Мне ее отдавала. Это и было подарком. - И что, даже стола не было? С оливье и мандаринами? - Нет. Хорошо, если денег хватало на обычную еду. А ты про мандарины говоришь… - И что, даже когда ты стал старше, ничего не поменялось? - Мама умерла, когда мне четырнадцать было. Меня бабушка взяла к себе. У нее была елка, да вот денег тоже не хватало. Да и в четырнадцать я уже с пацанами гулять уходил, петарды взрывать, - хмыкнул он. – На фейерверки, конечно, нам денег не хватало, а вот на петарды наскребали. - Ну а потом, когда ты поступил в техникум учиться? - Ну а там мы всей общагой собирались. Ты думаешь, студенты оливье будут готовить? У нас было море алкоголя, чипсы и сухарики. Нам нормально было. - А как же Дед Мороз? – Варя чуть ни плакала. – Неужели, в детстве он не приносил тебе подарок? Паша рассмеялся. - Надеюсь, ты понимаешь, что Деда Мороза не существует? - Для ребенка он существует! И не важно, кто выступает в его роли. - В саду был Дед Мороз, нам по какой-нибудь конфетке выдавал. А дома мама мне сразу сказала, что его не существует. – Варя нахмурилась. – Да не со зла она, Варь, а чтобы я чуда не ждал и не разочаровывался. Мы и впрямь очень бедно жили. Помню, что мы на ужин могли делить одну сосиску на двоих. А суп елся неделю, притом мяса в нем не было. Из мяса готовилось другое блюдо. Маме тяжело было, не было в нашей жизни волшебства. Отец нашу квартиру пропил, все вещи. Нам пришлось в коммуналку съезжать и пытаться как-то выжить. Не до Деда Мороза в такой ситуации. Варя долго не могла заснуть. А на утро она отправилась в магазин. Она купила огромный сладкий подарок. А потом, подумав, взяла еще машинку на пульте управления. Не от себя, от Деда Мороза. Мальчишки и во взрослом возрасте остаются мальчишками, да и Дед Мороз Паше сильно задолжал. Новый год они отмечали вдвоем! Встретили его под бой курантов, а потом обменялись подарками. Варя получила то, что и хотела – новый кошелек. А Паше она подарила рюкзак, его старый выглядел совсем печально. И Паша был в восторге. Конечно, Варя накрыла стол. Приготовила все традиционные блюда, чтобы Паша насладился тем самым новым годом, который, как думала Варя, был у каждого в детстве. Варя видела, что ее мужчина и впрямь в восторге. Даже на его вечно серьезном лице то и дело мелькала улыбка. Да и елка ему нравилась, и гирлянда на окне, хоть он этого и не признавал. Варя видела, как он подолгу смотрит на нее, думая, что Варя этого не замечает. Легли не поздно. И Паша почти сразу уснул, а вот Варе спать нельзя было. Она тихонько встала, а потом положила подарки от Деда Мороза под елку. На коробке было написано «Паше от Дедушки Мороза. Прости, что так долго не мог тебя поздравить! С новым годом! Будь счастлив!» Варя легла с улыбкой на лице. Она не знала, как Паша ко всему этому отнесется, но она, в любом случае, попробовала добавить чуда в его такую сложную жизнь. Паша проснулся раньше. Он потянулся, встал и побрел на кухню. После, сделав себе кофе и бутерброд с икрой (хоть он уже давно зарабатывает нормально, икру первый раз попробовал на этот новый год), он отправился в гостиную. Сел на диван и бросил взгляд на елку, не понимая, почему она его так завораживает. А потом замер. Отставив чашку и отложив бутерброд, Паша подошел ближе. Он прочитал надпись на коробке, а затем оглянулся. Вари не было, она еще спала. Рядом с коробкой стоял огромный сладкий подарок. Невольно, мужчина вспомнил, как, будучи маленьким, разглядывал эти подарки в магазинах, зная, что у мамы на такое просто нет денег. Он открыл его и улыбнулся. Столько конфет! Но он решил, что попробует потом. Его заинтересовала коробка. Варя застала Пашу в гостиной. Он сидел на полу, держа машинку в руках и тихо, по-мужски, плакал. Варя ничего не стала говорить, просто села рядом. - Спасибо, - прошептал он. - А что ты меня благодаришь? – улыбнулась Варя. – Это не я, это Дед Мороз. Видишь, он все же дошел до тебя. Паша обнял свою девушку. Он и раньше знал, что сильно ее любит. Но он не понимал, что она в нем нашла. Такая красивая, добрая. Даже думал, что Варя не любит его всерьез, боялся, что она может уйти. А сегодня он осознал, как сильно она его любит. Потому что только для любимых можно создать чудо. Только любимых можно заставить поверить в волшебство. А сегодня Паша верил. Верил, что к нему приходил Дед Мороз. Наконец-то, Пашино письмо до него дошло. Автор: Юля С. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 💐 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ✨ Кстaти, я тeпepь дeлюсь историями eщё и в MAX [🙂] Кaнaл нaзывaeтся «Психология и саморазвитие» — пpиxoдитe в гoсти https://max.ru/vzglyan

«Твое место на улице!» — хохотала свекровь, выгоняя невестку. Но она не знала, кем окажется заступница в перепачканном фартуке Сумочка из мягкой бежевой кожи со стуком шлепнулась на мраморный пол. Следом полетело мое осеннее пальто, едва не задев поднос проходившего мимо официанта. — Охрана! Выведите эту особу немедленно! — голос Зинаиды Марковны сорвался на пронзительный фальцет, перекрывая тихую игру саксофона в зале. — Она мешает нашему отдыху! Я стояла у сервированного столика, инстинктивно обхватив руками большой, уже низкий живот. Щеки стали пунцовыми, словно к ним приложили горячий утюг. Пальцы мелко подрагивали, цепляясь за край льняной скатерти. Вокруг засуетился персонал, а посетители за соседними столиками отложили столовые приборы, с любопытством наблюдая за чужим позором. Всего час назад я переступила порог этого ресторана за городом. В кармане лежала влажная салфетка, которую я нервно теребила всю дорогу. Два месяца я откладывала средства, чтобы купить скромное, но приличное платье глубокого изумрудного оттенка. Наивно верила: если приглашу мать мужа в статусное заведение, мы сможем спокойно поговорить и оставить все разногласия в прошлом до появления малыша. Но Зинаида Марковна пришла не одна. Рядом с ней по-хозяйски расположилась ее давняя приятельница Римма, на запястьях которой тяжело позвякивали массивные браслеты. С первых минут дамы принялись обсуждать меня в третьем лице, будто между нами стояла звуконепроницаемая перегородка. — Риммочка, ты только глянь на качество ткани, — свекровь брезгливо подцепила десертной вилочкой кусочек фисташкового рулета. — Сразу понятно, когда человек вырос в казенных стенах. Вкуса ноль. Мой Паша заслуживал совершенно другой партии, а не этой девочки без роду и племени. Римма прикрыла рот ладонью с идеальным французским маникюром и тихонько хихикнула. — Ну что ты, Зина. Может, она просто бережливая? — Бережливая? — Зинаида Марковна закатила глаза, отпивая минеральную воду с лимоном. — Да она просто расчетливая. Окрутила моего мальчика самым избитым способом. Прикрылась животом! А как еще девчонке без копейки за душой зацепиться за парня с хорошей квартирой? Воздух в зале, пропитанный ароматами запеченной форели и пряностей, стал давить на плечи. Дыхание сбилось. Каждое слово свекрови бередило старые раны детдомовского прошлого. Я вспомнила гулкие коридоры интерната, чужие поношенные куртки на вырост и вечера у окна в ожидании чуда, которое так и не наступило. — Знаете что, Зинаида Марковна, — мой голос дрогнул, но я заставила себя выпрямиться, глядя ей прямо в глаза. — Лучше совсем не знать своих родителей, чем вырасти рядом с таким надменным и бессердечным человеком. Именно после этих слов свекровь вскочила, смахнув на пол полотняную салетку. Двое крепких охранников в темных костюмах выросли за моей спиной совершенно бесшумно. — Девушка, попрошу на выход, — ровным басом произнес один из них, оттесняя меня от стола. — Но там мое пальто! И сумка! Там ключи от квартиры! — я попыталась вывернуться. — Твое место на улице! — хохотала свекровь, выгоняя невестку. Зинаида Марковна демонстративно пнула мою сумочку под стол и отвернулась к окну. Тяжелые дубовые двери с тихим шелестом сомкнулись за спиной. Я оказалась на крыльце. Ледяной ноябрьский ветер мгновенно забрался под тонкую ткань платья. Моросил мелкий, колючий дождь. Я спустилась по ступеням, отошла к краю освещенной парковки, прислонилась спиной к влажному металлу фонарного столба и торопливо вытирала мокрые щеки. Сотового при себе не было. Ни копейки денег. До города двадцать километров по трассе. Позади скрипнула тяжелая металлическая дверь черного хода. В воздухе отчетливо запахло горячим хлебом. Ко мне торопливо подошла женщина лет сорока пяти. Поверх ее строгой темной водолазки был повязан перепачканный ягодным соусом рабочий фартук. — Девочка, милая, ну ты чего на холоде стоишь, — женщина на ходу стянула с себя теплую вязаную кофту и накинула на мои вздрагивающие плечи. — Я всё видела из кухни через раздаточное окно. Как эта дамочка тебя высмеивала, как вещи твои спрятала. — Спасибо вам, — всхлипнула я, кутаясь в чужую кофту, от которой пахло сдобными булками. — Мне бы только до города как-то добраться. Можно мне с вашего телефона мужу набрать? Мой сотовый в сумке остался… — Погоди минут пять, — тон женщины внезапно стал стальным и невероятно спокойным. — Сейчас приедет мой муж. Он им устроит веселый вечер. Он владелец этого заведения. Я недоверчиво захлопала ресницами, пытаясь смахнуть капли дождя. Жена владельца элитного заведения работает на кухне в перепачканном фартуке? Это походило на нелепую выдумку. Женщина, заметив мое сомнение, чуть заметно улыбнулась и достала из кармана смартфон. — Илья? Ты где сейчас? Подъезжай срочно к центральному входу. Тут посетительница чужие вещи присвоила и беременную девчонку выставила мерзнуть. Жду. Не прошло и десяти минут, как на парковку плавно зарулил массивный темный внедорожник. Из салона вышел высокий, статный мужчина с легкой проседью на висках. На нем было плотное кашемировое пальто. Он подошел к женщине в фартуке, бережно коснулся губами ее щеки и перевел тяжелый взгляд на меня. — Оксана, кто конкретно? — спросил он тихо. — Вон та, у окна. В бордовой блузке, — Оксана указала пальцем на стекло, за которым моя свекровь весело переговаривалась с подругой. — Я быстро, — Илья уверенным шагом направился к дверям. Я с замиранием сердца смотрела сквозь большие панорамные окна. Вот он подошел к столику. Зинаида Марковна тут же расплылась в кокетливой улыбке, поправляя идеальную укладку. Наверняка решила, что с ней решил завести беседу респектабельный гость. Но Илья не улыбался. Он произнес несколько коротких фраз. Лицо свекрови вытянулось, она вжалась в спинку мягкого дивана. Илья властно протянул руку. Зинаида Марковна дрожащими пальцами выудила из-под стола мое пальто и сумочку. Напоследок он добавил еще пару слов, от которых обе дамы стали бледными как полотно. Когда Илья вышел на улицу, он первым делом протянул вещи мне. — Приношу свои глубочайшие извинения за этот отвратительный случай, — произнес он очень искренне. — В моем заведении никто не имеет права так себя вести. Я предупредил эту женщину: еще одна подобная выходка, и доступ во все приличные места в городе для нее закроется навсегда. — Огромное вам спасибо, — я судорожно прижала к груди сумочку, но онемевшие от холода пальцы разжались. Сумочка со звонким стуком упала на асфальт. Застежка распахнулась. На мокрую плитку высыпались ключи, расческа, пудреница и маленький прозрачный пакетик. Из него выкатился небольшой кусочек необработанного янтаря на выцветшей красной нитке. Единственная вещь, которая была при мне, когда меня нашли в палате. Оксана, присевшая, чтобы помочь мне собрать вещи, вдруг замерла. Она уставилась на этот камешек так, словно увидела призрака. Ее дыхание сбилось, грудная клетка тяжело вздымалась. — Откуда… Откуда у тебя это? — голос женщины сорвался на сиплый шепот. Она подняла глаза, и в них было столько горя. — Это мое, — я осторожно забрала янтарь из ее дрожащих пальцев. — С самого интерната храню. Единственное, что осталось от матери. Директор говорила, он был привязан к моей ручке. Оксана пошатнулась. Илья едва успел подхватить ее, не дав упасть на мокрый асфальт. — Какая у тебя была фамилия до замужества? — с трудом выдавила она. — Руднева. ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇👇👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

- Сестра позвонила? - Кто же ещё? Сразу сказала, что денег на похороны нет. - Лена, поезжай! Брат всё же, надо по нормальному похоронить. - Андрей, я понимаю, что брат, но почему они так со мной поступают, - и она в очередной раз стали изливать душу. – Папка сорок лет назад умер, один. Ладно, мы далеко живем, но Тамарка и Мишка рядом жили. Мы приехали деньги привезли. А дом Тамарке достался. Мы ведь в этом доме в детстве все вместе жили. Это уж потом, когда мы взрослыми стали, мама с ним развелась. - Уже сколько лет прошло, - Андрей крепче обнял супругу. – А ты всё злишься. - Мама двухкомнатную квартиру от завода получила, – продолжила Елена, глотая слёзы. - Мишку тогда в тюрьму посадили. Вернулся, мама уже больная была. Через год умерла. Я опять с деньгами поехала, похоронила. Квартира Мишке досталась. Он даже, на память о маме, мне её любимый ковер не отдал. А ковер вскоре у Тамарке в квартире оказался. Она к тому времени папкин дом на две квартиры обменяла, себе и дочери, Оксанке. - Лена, ну что ты себе нервы портишь? - А сейчас они Мишку перед смертью заставили завещание на квартиру на Оксанку составить. Её дочери с мужем негде жить. Мне теперь даже негде остановиться в родном городе. Ну, почему они со мной так поступают? Я разве не дочь? Разве не сестра Тамарке. - Ладно тебе, успокойся! У неё один муж от пьянки умер, другой – больной лежит, – супруг погладил её по голове. – Зачем нам их старая квартира? У нас вон какая хорошая, и машина есть, и на летний отдых денег хватает. - Андрей, ну, как ты не понимаешь? Не нужна мне их квартира. Обидно, что они ко мне так относятся. Просто бы сели с Тамаркой поговорили, и всё бы я им оставила. А вспомни, когда папка умер? У нас дети маленькими были, как нам деньги нужны были. Это сейчас, когда тебе и мне, и пенсию платят, и зарплату. Тебе ещё зарплату и повысили. Мы всё можем себе позволить. А тогда? - Всё, Лена, я поехал на вокзал тебе за билетом, а ты собирайся! До отправки поезда четыре часа осталось. - А если билетов не будет? - В купейном всегда есть. Спокойно ночью поспишь, а утром там будешь. Муж уехал. Елена позвонила дочери и сыну, и стала собираться в дорогу, а тяжёлые мысли продолжали лезть в голову: «Подружки так хорошо живут со своими братьями и сёстрами, а мы хорошо жили друг с другом разве только в далёком детстве. Потом муж увёз меня в этот город, более сорока лет уже прошло с тех пор. Быстро мы здесь обжились, муж хорошо зарабатывал. В девяностые, конечно, трудно было, но Андрей всё равно ухитрялся зарабатывать на жизнь, хоть и работал без выходных. Дочь замуж вышла, сын женился. Внуки пошли. Деньги стали водиться, куда нам столько двоим? И на подарки внукам хватало и на «чёрный день» пыталась отложить. Меня Андрей всё ругал, когда я про «чёрный день» говорила. Заставлял на что-то светлое откладывать». Глянула в окно: - Ой, дочь приехала! Та зашла: - Мама, я заходить не буду, тороплюсь, - достала десять тысяч. – Хоть я твоего брата особо и не знала, купи дяде Мише и от нас венок. - Хорошо. - Ты сегодня уезжаешь? - Да, отец за билетом поехал. - Ладно, мама, я побежала! *** Приехала Елена в свой родной город. Первое время после переезда часто сюда ездили, в основном, у родителей мужа останавливались. У них квартира трёхкомнатная была. Пять лет назад, свекор и свекровь умерли, как-то быстро, один за другим. Брат мужа квартиру одному из своих сыновей оставил, выплатив брату деньги за причитающуюся половину. Всё, как у людей. Вот только Елена теперь и не знала куда с вокзала поехать, у кого остановиться. - Лена, - раздался окрик. - Женя? – он с удивление увидела деверя, стоящего возле машины. - Андрей звонил, сказал, что тебе негде остановиться. Поехали к нам! - Как-то не удобно… - Я понимаю, что у вас с моей супругой отношения натянутые, - по его лицу скользнула улыбка. – Но пару дней, как-нибудь, друг друга потерпите. *** И вот встреча с родной сестрой, без объятий. - Где брат сейчас? – Елена сразу перешла к деду. - Здесь, в морге, - ответила сестра стыдливо отводя глаза. – Мы с Оксанкой по десять тысяч сложились, а надо тридцать, если скромно… - Пошли, там разберёмся. Зашли. Елена просмотрела цены на ритуальные услуги и повернулась к сестре: - Давай, свои деньги! Та вынула из кармана двадцать тысяч мятыми купюрами. Женщина за столом подсчитала всё по прейскуранту, получилось сорок. Елена добавила свои и отдала требуемую сумму. Когда вышли на свежий воздух, спросила у сестры: - А с поминальным обедом что? - Я зашла в две самые дешёвые кафешки. Там по шестьсот рублей с человека. - Сколько человек будет? - Я не знаю… родственников у нас мало осталось… его друзья… - Идём! Я на двадцать человек оплачу. *** Похороны прошли, конечно, небогато, но достойно. Брата похоронили рядом с матерью и отцом. У Елены мелькнула мысль: «Трудно жилось здесь моим родственникам, но после смерти они будут все вместе, а меня похоронят на чужбине, и никто из родственников, живущих в этом городе, не приедет на мои похороны, - но тут же мелькнула другая мысль. – Мой дом теперь не здесь, а там, где любимый муж, дети и внук. Где не надо занимать деньги до получки и копить на «чёрный день». Там будет кому ухаживать за моей могилкой». *** Деверь привёз обратно на вокзал. До отправления поезда минут двадцать. - Женя, поезжай домой! - почувствовала, что родственник куда-то спешит. - Ладно, - кивнул головой. – Ты там передавай привет Андрею и всем своим детям, и внукам. Неуклюже обнял и убежал. Медленно пошла на перрон. Поставила тяжёлую сумку на скамейку и села рядом: «Когда, лет тридцать-сорок назад приезжали сюда, столько провожатых было, а теперь никого. Да и, наверно, не приеду я сюда больше». За думами не заметно пролетело время и объявили об отправление поезда. Поднялась, глядя в ту сторону, откуда тот должен приехать: - Лена! – раздался крик. К ней бежала сестра. Подбежала: - Леночка, сестрёнка, прости меня за всё! - Тамара, перестань! – обняла сестру, а у самой слёзы из глаз. Такое ощущение, что обратно перенеслись на полвека назад, и сейчас просто расстаётся с сестрой не навсегда, а на пару дней. Подошёл поезд, объявили посадку. - Лена, не держи на меня зла! – сквозь слёзы попросила сестра. - Я не держу, - крепче обняла сестру. – Мне пора. Поезд тронулся и понёс Елену туда, где её дом. *** Поезд остановился. Едва открылась дверь, Лена увидела любимого супруга. Схватил её сумку, а затем и её саму, поцеловал. - Всё нормально? - Нормально, похоронили достойно. - Всё пошли, - и повёл супругу к выходу с перрона. - Андрей, а я с Тамарой помирилась, - на лице у жены мелькнула улыбка. - Ну, и правильно! Вы же сестры. - Давай, на следующий год поедем туда вместе. Повидаем всех родственников, сходим на могилки к твоим и моим родителям. - Конечно, поедем! Автор: Рассказы Стрельца.

🤔 Решите пример из школьной программы

Спасибо, председатель обещал рабочих прислать... - Каких рабочих он тебе пришлёт, не выдумывай. Сказал приду с пацаном. И Иван тяжело зашагал в сторону конторы. Настя присела на высокое крыльцо, прислонив голову к перилам. Видит себя Настя девчонкой, ох и озорная была. Как пойдут на вечёрки, ещё до клуба не дошли, а уже всё село знает, что зареченские идут. Старый клуб находился в центре села, рядом с конторой и сельсоветом, в бывшей барской усадьбе, это сейчас отстроили большой, кирпичный, а тогда ютилась молодёжь в выделенном флигеле, поделили усадьбу на значимые для села здания. Контора, сельский совет, ФАП, библиотека и клуб. -На качелях я качалась, Под качелями вода. Мое платье голубое Окуналося туда. Поёт звонкоголосая Настя, ей вторит Рая, подружка -Ох, кошка, брысь! На порог не садись: А то миленький пойдет Спотыкнется — упадет. Хохочут девчата, улыбаются старики, сидящие на лавках, пристукивают своими батогами, щерят беззубые рты, вспоминая лихую молодость. Встал дед Савелий около лавки, топочет ногами и поёт частушку -Милый, чё ты, милый, чё ты Привалился на плечо? А я, милая, не чё – Я влюбился горячо. Эй, красавицы, айда к нам старикам погреете бока нам, - кричит Савелий, - а то што вы всё мимо ходитё. -Придём, дедушка, придём, - хохочут озорные девчата. -Ну смотрите мне, я щекотаться люблю, ох и пощекочу, язви вас... -Сиди ужо, щекотун - встревает бабушка Паша, жена деда Савелия, - а то по молодости он не нащекоталси, как дам вот в лбизну твою непутёвыю, тьфу, старый бряхун...щекотаться люблю, - передразнивает бабушка ехидным голосом своего деда. А вы идитя, встали, хохочуть, мокрохвостыя, идитя, бесстыдницы, ну... Бегут весёлой стайкой девчонки, беззаботно смеются. Настя и сама не знает, как и когда ей в душу парень этот запал, серьёзный, в сторонке ото всех стоит, не балагурит, не хвалится, просто стоит курит и смотрит на Настю в самое сердце. Настя узнала, что это тёть Марфы Соломоновой внук, на тракториста отучился, будет в их колхозе теперь работать. Настя же закончила семилетку, отец велел ехать учиться на курсах. -Шток, хочешь, чтобы как мать, всю жизнь с коровами и телятами провозиться? Потом плакать ночами как руки болят, да ноги крутят? Насте нравились маленькие телятками, но в словах отца была доля правды, Настю и ещё нескольких учениц, отправляли в город, на различные курсы, чтобы вернулись в колхоз молодые специалисты. Хотела, хотела девчонка и жизнь городскую посмотреть, и выучиться хотела. Да парень темноглазый покоя не давал, а ну как, уедет осенью Настя учиться, а он найдёт кого? Сейчас -то на неё только смотрит знает девчонка об этом чувствует. Знает так же что и подружке её закадычной, Рае Степановой нравится парень, видит она, как смотрит подружка. Идут домой с вечёрок, песни поют, вот все подружки разошлись, остались двое, Рая да Настя одной налево идти, другой прямо. -Давай так, за кем пойдёт парень, с той и останется, без обид, - предлагает Рая. -Давай, - соглашается Настя, ей прямо идти, попрощались девушки и пошли тихонечко, идёт Настя, не оборачивается, слышит шаги позади, следом пошёл... Ох, и лето было бежала Настя к речке, только ноги сверкали, у берега отдышится и пойдёт будто не торопясь, а он выйдет из темноты, подойдёт, прижмёт к себе, аж дух на небо просится, вот такая любовь у Насти была. Скулы сводило, есть не могла ничего. -Влюбилась девка, - качает головой бабушка, - ох влюбилась, кабы бяды не было, молодое дело оно такое, быстрое. -Да что вы такое говорите, мама. -А то ба я знаишь кака была твёрдая, кремень, и то свёкору твому, уже после сватовства, под юбку разрешила залезти. Беды никакой не случилось, не такой он был, Настин любимый договорились как отучиться Настя, так сватов зашлёт. Уехала учиться, пару раз приехала, а потом накладно, да и недолго оставалось, договорились потерпеть. Приехала, побежала на место, излюбленное первым делом, долго ждала, нет его. Может запамятовал что любимка приезжает, ушла домой. Другой день третий. Мать на четвёртый остановила. -Не ходи, милая. Не придёт он. -Кто? - вспыхнула как маков цвет, - кто не придёт, мама? -Милёнок твой, с Райкой он, та уж своего не упустит, говорят свадьба скоро, тяжёлая она девка... Легла Настя на кровать, отвернулась к стенке. Три дня лежала. А потом встала. -Что меня зря учили? Работать надо, - и пошла на работу. Идёт как-то, уже неделя прошла, на встречу Рая, свернуть в переулок хотела, мышкой серой прошмыгнуть подруга -то бывшая. -Раечка, а ты что милая? Будто прячешься от меня? Не рада что ли подругу закадычную видеть. Бегают глазки у Раисы, руками что-то теребит. -Здравствуй, Настя…вот бегу, некогда. -Некогда, говоришь? А что же на свадьбу не зовёшь, я же дружкой должна быть помнишь, сговаривались раньше... -Да какая свадьба так вечерок, посидим свои. Тяжело мне... -Ааа, ну ладно тогда, - и пошла Настя голову гордо держит. -Ты сама виновата, слышишь? Сама зачем попёрлась учится? Ишь ты умная, ненавижу тебя. Всё время тебе всё доставалось, а теперь мой Ванька, поняла, мой и не смей даже близко подходить к нему, ясно. -Да что ты подруга, мне чужого не надо, я платья-то сроду ни за кем не донашивала, мама с бабушкой, слава те, обе с руками, обшивают меня, а уж мужиков подбирать гулячих, нееет, изволь. Зачем он мне? Если несколько месяцев потерпеть не смог, побежал пристраиваться к первой встречной- поперечной, то уж в жизни с такого толка точно не будет. Забирай, твоё это счастье, подруга. И пошла Настя, голова поднята, слёзы по щекам текут, хорошо дождь пошёл. Не хочет, чтобы видел кто-то, что по кобелю этому, блудному, плачет. Не плачет она это дождь идёт. Пол улицы слышали это препирательства, слухи в деревне быстро разносятся, дошли и до Ивана Пошёл к невесте своей. -Рая...скажи, Рая...правду ли тогда про Настю сказала? -Правду, миленький, как есть правду...вот те...правду, - упала на колени, трясётся. -Скажи, Рая...прошу... -Я ребёнка твоего ношу, бросишь, уйдёшь к ней, я его утоплю, на твоей совести будет и сама с собой чё сделаю. Слышишь? Я отчаянная, я сделаю, понял... Да, наврала, наврала я тогда тебе, что Наська городского нашла и с ним валандается, что замуж за него пойдёт всё наврала. Только знай, я так и сделаю и на тебя покажу... И опять слышали люди, по деревне разнесли как Рая Настю оболгала, а Иван поверил, и что грозится с ребёнком что сделать... Невесёлая то свадьба была ох и не весёлая. И жизнь у Раисы с Иваном тоже была так себе. Словом, бывало, не перемолвятся. Родился мальчишка у них, белобрысенький, болезненный. Рая всё для Вани старалась делать, а на пацана вроде, как и плевать, Иван же наоборот, счастье своё в ребёнке видел, и спать собой брал, и лечил, всяко возился с ним. Рая, бывало, психанёт, кричит, всяко обзывает Ивана, тот молча глянет и отвернётся тяжело вздохнув. -Истукан, мерин, ненавижу тебя, - кричит Рая, - на что ты мне сдался. А то лаской начнёт, мол Пете братика или сестричку надо бы... Так и живут. Иван с сыном сами по себе Рая сама, поговаривают что гулять стала бабёнка, но то село, чего только не скажут. Настя...А Настя одна уже старая стала, почти тридцать годов девке, кому такая нужна? Да красивая, а толку что? Работает, родителям помогает, старые уже, вон у отца сил нет даже забор поправить. Иван последнее время всё вокруг да около крутится да ей-то что? у него своя семья, сын, жена. а что было когда-то, так быльём поросло, простила давно, да забыть не может... На выходные Иван с Петей пришёл, славный мальчик, беленький, хороший такой, Настя будто оттаяла, вблизи мальчика увидела, ну какой хороший. А тот будто и потянулся к Насте, материнской ласки и любви не хватает пацанёнку, мать только тычки да затрещины раздаёт. Так и повадились ходить Иван с Петей, то одно сделают, то другое, у Нас книг много, она Петечке читать даёт. А тут Раиса прибежала, на работу прямо к Насте, кричит почём зря, что Настя мужика у неё хочет увести. -Что ты кричишь? глупая, не за мужиком следи, у тебя счастье такое под боком, а ты не видишь. Петечку лучше приласкай сыночка. -А ты не лезь, не лезь, слышишь, растрёпа губастая, у меня да счастье есть, а тебе кукиш! Уж как меня Ваня жарко обнимает, целует, как к себе прижимает вот скоро Петечке сестричку ещё рожу, а ты уйди...уйди Настя, по-хорошему. -От девка, - встревает Клавдия Никаноровна, что в сельсовете сидит, пришла к Насте за отчётами, - ты же Раиска сама почём зря костерила Ивана, мерином и валухом называла, что он спать с тобой не хочет кричала. Откуда же дитёнку взяться? Али опять к Федьке бегала, к белобрысому, ты же с девичества с ним шашни крутила, я-то по соседству жила тогда, видела, как вы в баню ныряли сначала он, а потом ты. Все знают, что Ванька Федькиного пацана тетёшкает, пузо ты ему на нос повесила чужое, а он и раскис дурак. И сейчас хочешь второго сураза ему предъявить, тьфу подлая, я тогда стерпела, не полезла теперь терпеть не буду. -А твоё какое дело, ну хоть и Федькины, а тебе то что? - растерянно говорит Рая, не ожидала она такого, не была к этому готова. Повернулась, Иван стоит в дверях, снарядом в руках, слышал всё. -Ваня…Ванечка, не верь им, не верь...Сговорились змеи, завидуют нашему счастию, Ваня...Твой Петя твой и второй ребёночек тоже твой...будет. -Иди домой, - сквозь зубы говорит, - быстро. Ушёл Иван от Раисы, всё село гудело, оказывается чуть ли не каждый второй знал, что Райка с Федькой шашни крутила, кто-то даже вспомнил что Федька по пьяни хвалился, будто Иван его пацана растит. Будто свистнет он, Федька, и Райка мигом прибежит и всё для него сделает. Настя на те сплетни внимания не обращает, живёт своей жизнью. Петечку жалко, пробегает пацан мимо неё, глаза в пол. -Петя, Петечка - позвала как-то, - смотри, на белой коже личика, ссадина, на руке синяки. Что это? - спрашивает -Упал, - говорит. Набралась Настя духу и к Ивану, так мол и так, подлые вы с Райкой, разве пацан виноват... Рая в открытую с Федькой жить стала, а Иван Петю отобрал. По закону он отец, да и любит мальчишку, его это сын, его... Пришли как-то к Насте, оба, да и остались. Настёна как родного Петечку приняла, ещё двоих родила, братика и сестричку Петечке. Пробовала Рая глаза мальчишке открыть, мол вон папка твой, Федя, а она мамка, мол чего с чужими живёшь да нянькаешься, да послана была, уже подросшим Петечкой. Вырастили его мама с папой, образование дали, уже правнуков нянчит, да с братьями- сёстрами вспоминают, какие родители у них хорошие были. Как старались на них похожими быть Петечка и его родные братик и сестричка, а досужие языки пусть что хотят городят. Родные они, роднее всех родных. Автор: Мавридика д. Кстaти, я тeпepь дeлюсь историями eщё и в MAX 🙂 Кaнaл нaзывaeтся «Психология и саморазвитие» — пpиxoдитe в гoсти https://max.ru/vzglyan

На это Рождество сын заявил Ирине и ее мужу Федору, что ему уже двадцать лет, и встречать праздник их чадо намерено в компании себе подобных на даче у друзей. Родители пожали плечами, у них и так не было особых планов, но идея остаться наконец вдвоем показалась заманчивой. – Только без глупостей! – наставлял родителей Кирилл. – А то знаем мы вас, вон Ленька в прошлый Новый год гулял в компании, а в сентябре ему мама сестренку родила. Отметили родители праздничек. – У нас все культурно, – со смехом заверила сына сорокапятилетняя Ирина. – Мандарины, подарки под елкой, папин любимый жареный гусь и рождественское полено к кофе. А еще мы нашли старый видеоплеер и свою коллекцию фильмов на DVD в кладовке. Устроим марафон воспоминаний. – Молодцы, – одобрил Кирилл. – Я уезжаю на два дня, оставьте мне что-нибудь вкусненькое. Проводив сына, они решили начать праздновать сочельник. Сварили глинтвейн и разлили его в специальные бокалы из толстого стекла. Пожарили того самого гуся, а потом уютно расположились на диване перед телевизором, выбирая самый тематический фильм, а таких в коллекции оказалось много. Идиллию прервал звонок в дверь. До колядок было далеко, хотя на их улице в частном секторе такое нередко практиковали дети соседей. С недоумением на лице Ирина подошла к двери и оторопела. На пороге стояла свекровь, которая жила на другом конце города, сегодня в гости ее точно никто не ждал. – Федя, там твоя мама, – трагичным шепотом произнесла Ирина. – Может, притворимся, что нас дома нет? – Открывайте, – попинали ногой дверь с той стороны. – Я вижу, что вы дома. Ирина со вздохом распахнула дверь, а Галина Петровна тут же огорошила невестку новостью о своих планах. С собой в дом сына этим вечером она притащила трехлитровую банку воды, эмалированный таз диаметром не меньше метра и еще что-то в рюкзаке. Глядя на этот набор, Ирина недоумевала, как можно совместить столь странные вещи, а Галина Петровна в это время плаксивым голосом жаловалась сыну: – Твой отец – просто чурбан неотесанный. Я ему битый час втолковывала о древней традиции рождественских гаданий. И что ты думаешь? Он ответил, мол, все это бабкины сказки. Собрал мой инвентарь и отвез сюда, посоветовав пудрить мозги другим. А сам теперь ест на диване мои пироги. – Я бы от них тоже не отказался, – улыбнулся Федор. – Да какое там, у нас совсем нет времени на подготовку! Нужно провести чистку дома. Раз не удалось с моим, значит, будем окуривать ваш. Вот у меня и пучок папоротника есть, – заявила сыну Галина Петровна. – Будешь ходить и кадить им. – Мама, знаешь, я вспомнил, резина до сих пор не сменена, а пойду-ка я в гараж, – подхватив телогрейку, пробормотал Федор. – Ирочка, ты же развлечешь любимую свекровь? – Ну, конечно, – буркнула Ирина. – Я же об этом всю жизнь мечтала. Именно такие планы на Рождество и были. Но ответом ей оказалась только хлопнувшая входная дверь, а вокруг уже деловито суетилась свекровь. Глинтвейн она переставила на подоконник и теперь перемещала на стол вещи из своего бездонного рюкзака. Помимо объемного пучка трав и какого-то закопченного веника, там была колода карт, цветастый платок и еще какие-то неизвестные Ирине предметы. – Это нам зачем? – с ужасом поинтересовалась невестка у Галины Петровны. – Может, не стоит все на чистую скатерть класть? – Да перестань! – отмахнулась Галина Петровна. – Потом мне спасибо скажешь. Провидица Василиса по телевизору ясно сказала – сначала дом от скверны очистить. Вот тут сто свечей, сейчас расставим их и начнем. – Я не хочу ничего такого! – возмутилась Ирина. – Можно мы просто посидим с вами и телевизор посмотрим? – Тьфу ты, еще одна неверующая на мою голову! – возмутилась Галина Петровна. – А как же традиции, гадание? Вон даже у Пушкина было про Крещенский вечерок. Или это у Жуковского? – Так ведь это другой праздник, – робко обмолвилась Ирина. – Может, не время сейчас для гаданий? – Я что, должна откладывать такое важное мероприятие? И вообще, важен настрой, – заявила уверенно Галина Петровна. – А ты мне его сбиваешь. Или не хочешь узнать, кто богатым будет, а кому замуж идти? – Да мы вроде все уже и так в браке, – из последних сил отбивалась от предложения свекрови Ирина. – Ну хорошо, если это не слишком надолго, давайте попробуем. Свекровь с энтузиазмом взялась за дело. Поверх скатерти она расстелила свой платок, на него водрузила таз с водой, уложила колоду карт и прочие атрибуты, а потом по одной стала зажигать свечи и закреплять их по комнате на предметах мебели. Ирина попробовала возразить, но ей было сказано, что так и проявляется порча, желанием спорить. В общем, пришлось просто замолчать и беспомощно наблюдать на потеки воска на мебели. Завершив эпопею со свечами, Галина Петровна торжественно схватила закопченный веник, обмакнула его в воду в тазу и, размахнувшись, начала разбрызгивать капли вокруг себя. Кот Барсик, до ужаса боявшийся метел и похожих на них предметов, сказывалась прежняя дворовая жизнь, взметнулся в воздух. Он вихрем пронесся по комнате, сшибая все на своем пути, а попадались ему преимущественно свечи. Вскоре все заполыхало, несколько огарков сами потухли, другие потушила Ирина. А потом загорелась ее любимая скатерть и платок свекрови. Галина Петровна схватилась за таз и залила начинающееся пожарище водой. Большая часть, правда, попала на саму свекровь. – Галина Петровна, хватит! – кричала Ирина. Но свекровь авторитетно ей заявила: – Все так и должно быть. Это значит, зависти на вашем доме много, сглазили его, нечисть мешает нашему гаданию. – Пусть так, мне все равно! Мы чуть дом не сожгли! – кричала Ирина. – Ну какая ты паникерша! – пробурчала свекровь. – Сядь в уголок, сейчас я обряд очищения буду проводить. Эх, жаль, Федя ушел в гараж, с мужчиной солиднее бы вышло. С этими словами она снова взмахнула мокрым веником и долила в таз воду. Кот снова проскакал по всей комнате и повис на проводах гирлянды. Раздался треск, комната погрузилась в темноту. Галина Петровна продолжала увлеченно махать своими гадательными принадлежностями, а Ирина сидела у окна и смотрела на этот фарс, решив просто с ним смириться. Тут кот осуществил финальный прыжок через всю комнату на шкаф, но промахнулся, повалил вазу и сам упал вслед за ней на голову свекрови. Та, получив удар по голове и потеряв обзор, кулем осела на пол и забормотала: – Видишь, это домовой на меня так разозлился. Правильно Василиса говорила, нужно в своем доме ритуалы делать и гадать. Там-то меня домовой знает. В этот момент кот отцепился от прически Галины Петровны вместе с шиньоном и упал на пол без сил, а в доме вспыхнул свет. Это Федор в гараже включил выбитые скачком напряжения пробки, а затем и сам появился на пороге, растерянно оглядывая комнату. – Это что же вы тут нам такое нагадали? Ремонт и много трат в ближайшее время? – ахнул он. – С ума сойти, ну ладно мама. Но ты, Ира, вменяемая адекватная женщина. – Это все ваш домовой, он взбесился, – авторитетно заявила Галина Петровна. – Хорошо хоть обошлось без жертв. Я читала, были случаи. – Знаете что, – предложила Ирина, – идите в ванную отмываться и приводить себя в порядок, сухой халат, носки и тапки я туда принесу. Пока свекровь мылась, она кратко поведала мужу хронологию событий. Отсмеявшись, Федор начал помогать супруге с уборкой, все гадательные принадлежности они сложили в таз и выставили на крыльцо. Вернувшейся Галине Петровне это очень не понравилось. – Зря ты смеешься, Ирина, – проворчала она. – Вот повалятся несчастья, будешь еще жалеть, что не дала мне гадание начать. – Так вы что, еще даже не начинали? – расхохотался Федор. – А что планировалось тогда? Полный снос дома под основание? Мама, не стоит легко верить во всякую мистическую чушь. – Ладно, не хотите такое гадание, давайте другое, – миролюбиво сказала сыну и невестке Галина Петровна. – Вот есть вариант со жженой бумагой. Только надо выключить свет. – Нет! – хором заорали Федор и Ирина. – Никакого огня больше! – Ну это не интересно, – обиделась на них Галина Петровна. – Ясно же, что вас сглазили. Можно бросить сапожок и выяснить, кто из соседей это сделал. – Вроде так на жениха гадают, – сдерживая смех, ответила Ирина. – И потом, лишней обуви у нас для таких забав просто нет. Галина Петровна уселась на диван и надула губы. Отказ сына и невестки делать все по правилам, как она им велела, расстраивал женщину. Тем более, она очень внимательно слушала эту Василису по телевизору, даже записывала, чтобы все сделать правильно. А теперь планы приходилось менять буквально на ходу. – Вот что вы за люди? – снова завела беседу Галина Петровна. – Могли бы уже сейчас узнать, чего ждать. Ну не хотите свечки в доме, давайте хоть гараж почистим или сарай. Это же такой красивый ритуал. – Ага, не от него ли пошло выражение «сгорел сарай, гори и хата», а, мама? – поинтересовался Федор. – Хватит с нас этих экспериментов. Я тебе и без гадания скажу. Некоторых ждет прямо сегодня дорога дальняя. Отец уже едет, я ему позвонил. – Не собираюсь я никуда с этим чурбаном! – фыркнула Галина Петровна. – Тут у вас на диванчике посплю. Знаете, припоминаю, что Василиса говорила про кошек. Мол, священные животные и все такое. Наверное, ваш Барсик всю нечисть и прогнал. – И надолго вы на мужа обиделись? – испугавшись, спросила Ирина. – Может, все не так плохо? – Он мне дома гадать запрещает и у телевизора антенну обещал отключить, чтобы всякую чушь не смотрела, – Пожаловалась им Галина Петровна. – А у меня сериал завтра. Никак не могу пропустить. Тут под Галиной Петровной рухнул стул, у него подломилась ножка, она опять обвинила в этом домового. А в это время в дом вошел свекор Ирины Александр Иванович, он посмотрел на сидящую на полу и охающую жену и пробормотал: – Вот точно, женщина-катастрофа, ну ни на минуту нельзя оставить. То спалит что-нибудь, то разгромит. А вчера что учудила! Веник свой подожгла, воняло и дымило так, что соседи пожарных вызвали. И меня заодно с работы с суточного дежурства. – Значит, тут вы вовсе не от Александра Ивановича скрываетесь, а от гнева соседей? – догадалась Ирина. Она сказала свекру: – Не волнуйтесь, ее гадательный инвентарь мы спрятали. – А чего они? – оправдывалась Галина Петровна. – Набросились на меня, обозвали ведьмой. А тут хоть проветрить можно, если надымишь. И соседи у вас за забором. Ирина с Федором переглянулись и рассмеялись, а потом пригласили свекров есть рождественское полено и гуся, которого пришлось разогреть в духовке. Вскоре у всех поднялось настроение и даже Галина Петровна признала, что рождественский сочельник в этом году хоть и вышел необычным, все же запомнится надолго. – А на следующий год мы снова подготовимся, только получше. И устроим настоящее гадание, – радостно произнесла она. – Соберем побольше гостей, спрячем кота. – И сделаем это у вас дома, – радостно ответила свекрови Ирина. – Сами же понимаете, у нас тут домовому сильно не нравятся ваши пироманские эксперименты. А ваш, наверное, уже привык к такому. – Ладно, можно и без гаданий, – вздохнула Галина Петровна. – Ваш вариант празднования мне тоже очень нравится. Только гуся было мало, и фильм в следующий раз я выберу сама. Ира, налей мне еще половничек того странного компота. Очень уж он успокаивает. – Просто это глинтвейн, мама, – усмехнулся Федор и наполнил бокал. На следующий сочельник Ирина с мужем просто уехали к друзьям в гости, повторять эксперименты с гаданием они не желали. А Галина Петровна, узнав об этих планах, выпросила у невестки рецепт глинтвейна. На всякий случай, вдруг она снова разволнуется. Или что-то пойдет не так. (Автор Анна Медь)