— А гулять мы пойдем?

А мама велнется когда? А мозно конфетку сначала? Мама всегда дает… — спустя пару часов хитрая моська заискивающе на меня смотрит, прищурив глазища.
Я точно так же прищуриваюсь в ответ:
— Конфетку? Это перед супом-то? — подозрительно спрашиваю.
Ритка совершенно искренне трясет в ответ головой.
— Да, — заявляет безапелляционно, — и шоколадку есё.
Не могу сдержать смех. Шкода дипломатически смотрит, не сводя глаз, проводя со мной переговоры. Террористка маленькая.
— Гулять пойдем. Конфету после обеда. Мама приедет через пару деньков. Здоровенькая и полная сил, — пытаюсь нащупать консенсус.
Вижу, как малышка понурилась и начала неохотно возить ложкой в супе. Смотреть на зеленые пальчики без боли нельзя.
Зеленые они потому десятью минутами ранее, пока ее бабушка прикорнула на диване в гостиной, а я на кухне разогревал суп, Ритка умудрилась забраться на трюмо, достать оттуда аптечку и вскрыть флакон с зеленкой. «Мамотьке надо отвезти. Чтобы быстлее поплавилась», — смотрел на меня ребенок невинным, ангельским взглядом.
— Ритуля, хочешь поедем, навестим ее вместе в больнице?
— А мозно-о-о? — распахивает глазища.
— Я позвоню дяде доктору и спрошу, как мама себя чувствует. Думаю, нам разрешат. Но только если ты съешь свой суп. Что скажет мама, если узнает, что я тебя даже не смог накормить?
— Залугается на тебя? — вновь хитро прищуривается, прощупывая точки давления.
Беззаботно пожимаю плечами:
— Скорее всего. А еще больше не разрешит мне сидеть с тобой…
— О-о-о… — многозначительно выдает ребенок в ответ и наконец тянет в рот первую ложку супа.
Я облегченно вздыхаю. Это оказалось тяжелее, чем кажется.
Отлучившись в ванную буквально на пару минут, возвращаюсь на кухню. И застаю занимательную картину.
Ритка стоит возле окна с тарелкой супа в руках и выливает все содержимое в горшок с цветком на подоконнике.
— Рита…?
Бесхитростно улыбнувшись, девочка констатирует:
— Мамотька говолит, когда болеешь - надо холосо кушать. Цветочек болеет. Я вот колмлю. Заволачивай это, — тыкает пальчиком на пятилитровою кастрюлю супа на плите, — маме отвезем.
Я смотрю на завявший цветок.
Потом представляю, как заявляюсь к Даше в больницу с Риткой в одной руке и пятилитровой кастрюлей супа в другой.
А потом, как Дашка видит зеленые пальцы своей дочери и одевает эту кастрюлю мне на голову.
— Ритулечка, цветочки не едят суп. Они питаются солнечным светом и водичкой, — произношу, выковыривая из земли остатки лапши. — И маму твою в больнице хорошо кормят. Не переживай, ладно?
Тайная дочь от Миллиардера. Чужие ошибки