Он продержался неделю.

Мы надеялись до последнего. Думали, выкарабкается, переборет, останется с нами. Гром — он же боец. Но, видимо, даже у самых сильных заканчиваются силы.
Всё случилось на Леси Украинки. То ли сбили, то ли покусали — уже не узнать. Но вы видели, в каком состоянии мы его везли в «Добровет». Это нельзя забыть. Запах, который от него шёл… Это был не просто запах больной собаки. Это был запах разлагающейся плоти. Жуть, которая въедается в память.
Плюс ко всему — сломанная нога. Её никто даже не стал собирать. Сказали: сначала надо разбираться с тем, что творится внутри. А внутри, как оказалось, всё сгнило заживо.
Нам сразу сказали правду. Сраное «шансов очень мало». Но мы не хотели слышать. Зацепились за эту неделю. Думали: раз дышит, раз борется — значит, будет жить.
Не будет.
Гром ушёл. Но знаете что? Он ушёл не в гниющей плоти на холодной улице. Не под забором. Не в агонии без помощи. Он умер в чистой, светлой клинике. С миской еды, которую кушал до последнего. С водой, которую пил сам. В тепле. И под обезболивающими — без той дикой боли, которая терзала его дни напролом.
Мы не смогли спасти ему жизнь. Но мы успели спасти его последний час.
Теперь по делу, без эмоций.
Впереди счёт за неделю в больнице. Счёт за передержку. Счёт за лечение. И теперь — за кремацию.
Все собранные средства (дай бог, чтобы хватило на эти услуги) пойдут на оплату. Как только придёт счёт из больницы — мы его покажем. Полностью. Прозрачно. До копейки.
Спасибо каждому, кто был рядом. Кто скинул рубль, кто держал кулаки, кто просто прочитал и вздохнул вместе с нами.
Прощай, Гром. Ты был хорошим псом. И ты ушёл как воин — в достоинстве, а не в грязи.